Dragon and Phoenix

«Я нашел в нем покой, который окутывает с ног до головы теплым пледом. Никто не сможет заменить Его.»

      Юнги спит сладким сном, почти как младенец. Причмокивает губами и что-то шепчет еле слышно. Он не чувствует, как под весом второго тела медленно прогибается кровать, но зато отчетливо ощущает, как крепкая рука хватает его поперек живота.       Тот, кто решается нарушить сон, да еще и таким способом, либо самоубийца, либо бессмертный, другого объяснения этим действиям нет. Чужое тело оказывается слишком быстро прижато к постели, с приставленным к горлу кинжалом. Юнги уверенно сидит на крепких бедрах и пытается успокоить участившееся дыхание.       — Чонгук, ты умом тронулся? Что за выходки? — Чон немного усмехается, потому что даже в такой ситуации продолжает чувствовать власть над ситуацией.       — Может и тронулся, кто знает, — Чонгук хватает Юнги за запястья и тянет на себя, меняя их местами и наваливаясь всем телом сверху. — А ты потерял бдительность, темный принц, что мы будем с этим делать? — между их лицами всего пара сантиметров, но Чонгук не планирует останавливаться, медленно наклоняется и шепчет почти в самые губы, — будь осторожен, малыш. На моем месте мог оказаться противник посерьезнее, — он отстраняется и садится на край кровати.       — Что ты делаешь здесь в такую рань? — Юнги встает с постели и ищет первые попавшиеся штаны, чтобы скрыть хоть часть своего тела. Чонгук наблюдает за тонким станом и, признаться честно, пускает слюни. Потому что Юнги красив, у него выразительные черты лица и хорошо сложенное тело, которому позавидует чуть ли не каждый второй. — Челюсть подбери, Чон Чонгук.       — В день нашего знакомства ты не был таким грубым, — он раскидывает руки звездой на постели, которая от и до пропахла хлопком, удобнее устраиваясь.       — В день нашего знакомства ты не лапал меня, — Юнги наконец находит штаны, валявшиеся под кроватью.       — Я и сейчас не лапал. Просто хотел проверить твою реакцию, — Чонгук крутит в руках нож, который пару минут назад был у его горла. — Красивая игрушка.       — Проверил? — Юнги забирает оружие силой и вновь прячет его под подушку.       — Да, честно признаться, у тебя с ней беда. Нужно много работать, — Чон снова пытается заглянуть в глаза Мина, который слишком заметно отводит их в сторону.       — Ты подкрался ко мне пока я спал, — злость Юнги вспыхивает с новой силой.       — Враг никогда не будет ждать твоего пробуждения. Будь на моем месте кто-то другой — ты бы уже был мертв, — ведь в чем-то Чонгук прав. Юнги делает для себя заметку о том, что нужно поработать над реакцией.       — Чонгук, что тебе нужно от меня? Просто оставь меня в покое, и ты моего присутствия в своем доме даже не заметишь, — Юнги достает из сумки, которую даже не собирается раскладывать, первую попавшуюся футболку и натягивает ее на себя с не особо большим желанием.       — Не говори об этом, если не сможешь сдержать слово. Твой запах витает по всему дому, — Чон будто показательно втянул носом такой манящий аромат. — Так что о твоем присутствии чисто физически невозможно забыть.       — Ну, ты очень постарайся. А сейчас, мне нужно принять душ, поэтому прошу, — Юнги открывает входную дверь и указывает движением руки направление, явно давая понять, что продолжать этот нелепый разговор он не намерен.       — Темный принц решил выпустить коготки, — Чонгук поднимается с постели и медленно шагает к выходу, но останавливается напротив Юнги и снова заглядывает в его лицо. — Интересно, твоя душа настолько темная, как мне говорили или ты просто раненный котенок, который таким образом пытается спастись?       — Даже не сомневайся в этом, Чон, — Мин решительно заглядывает в чужие глаза. — Я хуже, чем ты мог подумать и если ты сейчас же не уберешься, то возглавишь мой темный список кандидатов на устранение.       — Воу, ухожу, — Чонгук поднимает руки перед собой в примирительном жесте и оставляет Юнги наедине со своими мыслями.       «Котенок? Неужели вы правда не замечаете мою прогнившую душонку?»       Мин хмыкает мыслям, которые так вовремя всплыли в его голове и отправляется в душ, потому что сегодня ему предстоит знакомство с новыми местами и поиск развлечений, ибо старые больно наскучили.

*****

      Аромат миндального ореха быстро заполняет гараж, в котором уже собрался десяток альф.       — Что у вас снова случилось? Почему из-за вас всегда появляются какие-то проблемы? — Чонгук, которого оторвали от завтрака, был взбешен не на шутку, потому что эти амебы абсолютно ни на что не способны.       — Босс, снова Драконы — они проходу нам не дают, — откуда-то из толпы появляется альфа с красной повязкой на голове, явно обозначающей, что главный в этом отряде он.       — Хенвон, если они не дают вам прохода, то найдите обходной путь, — Чон подкурил сигарету, которая действовала на него как антидепрессанты. — Почему я должен все решать за тебя? — Чонгук затянулся и подошел ближе к мужчине, что съежился от резкого напора. — Как только появится возможность — заменю тебя, ты начал мне надоедать, — выдыхает едкий дым в чужое лицо и поворачивается к остальным парням. — Кратко и четко, что произошло?       Чон видимо слишком запугал отряд, потому что никто из них и слова не решается сказать.       — Я до десяти считаю и если никто не решится, то прикажу перестрелять вас всех к чертям, — Чонгук поворачивается спиной к Хенвону, который только и может глотать воздух.       — Джехен снова поперся в клуб Чона и пытался там толкнуть свой товар, — откуда-то послышался голосок предателя.       — Ну и? — Чонгук не спешит показывать свою ярость, все еще стоит спиной, только дышать стал немного тяжелее.       — Его чуть не поймали, но в последний момент Хенвон вытащил его, — альфа с красной повязкой опускает голову, потому что знает, что их теперь ждет.       — Джехен, Хенвон, два шага вперед, — Чонгук дает команду и хрустит шеей, явно не в силах больше сдерживать себя.       Все происходит мучительно медленно. Двое виновников становятся плечом друг к другу и ожидают своего приговора. Чонгук же делает шаг вперед к своему охраннику, достает из кобуры ствол, но не спешит поворачиваться лицом к двум идиотам, которые уже не первый раз марают его репутацию, да еще и таким образом.       — Сколько раз я предупреждал вас? Сколько раз повторял, чтобы вы не совались на территорию Чона?       — Достаточно, босс. Вины Джехена нет, — альфа пытается защитить младшего, который побелел от дикого переживания и нервов, но не страха. Им запрещено бояться, потому что страх — слабость. А Чон Чонгук слабых не любит. — Он новенький, я забыл провести инструктаж. Вся вина только на мне.       Заливистый смех заполняет пустое помещение и эхом проходится по всем нервам двух альф, но резко замолкает, и тишина в момент начинает пугать еще больше, поэтому Джехен немного вздрагивает. Чонгук видит это, все замечает, ничего не проходит мимо его недоверчивого взгляда. Не задумываясь ни на секунду он стреляет в пол, прямо около ног младшего альфы, который на эти действия вскрикивает от испуга. Хенвон прикрывает глаза и тяжело вздыхает, потому что только сейчас понимает, что пути назад нет и спасения тоже. Их босс живет по принципу «трех выстрелов». Никогда не делает ни больше, ни меньше. Все, что остается сейчас абсолютно безоружным альфам — надеяться, что остальные выстрелы пройдут так же мимо. Сейчас их спасет только чудо.       — Ты боишься меня, Джехен? — Чонгук подходит к младшему альфе почти в притык и подставляет дуло, еще не успевшее остыть от прошлого выстрела, к виску. В ответ он получает молчание, но по дрожащим губам и кадыку, который ходуном ходит из-за того, что малыш пытается проглотить вязкую слюну, становится понятно. — Ты меня боишься… Очень жаль, ты был хорошим парнем, — Чон отступает на шаг назад и делает еще один выстрел, прямо между глаз не успевшего среагировать Джехена. Кровь брызгами разлетается по помещению, пачкая рядом стоящего Хенвона и светлую футболку Чонгука, который с упоением вдыхает аромат железа, пропитанный порохом.       — Господин Чон, мы можем закончить, — слышится откуда-то из-за спины голос одного из охранников.       — Не стоит, — Чонгук переступает все еще теплое тело Джехена и подходит ближе к старшему альфе. — Ты ничего не хочешь сказать?       — Жаль Хена. Он был хорошим парнем, просто не успел адаптироваться, — Чонгук усмехается этим словам и снова отходит на шаг назад.       — Вот такие люди мне нужны. Хладнокровные, бесстрашные, а не сопляки, неспособные и двух слов связать, — Чон перезаряжает пистолет, отчего все, кто стоял позади жмурятся и отводят взгляд. — Но ты совершил ошибку и должен понести наказание. Любой, кто осмелится оступиться или ослушаться моего приказа — будет наказан, запомните это, как молитву, — голос Чонгука становится немного громче и звучит последний выстрел, который приходится в бедро Хенвона. Альфа не падает на пол, лишь начинает шипеть, потому что жгучая боль не позволяет думать. — Пустите слух по остальным отрядам. Так будет с каждым, кто посмеет принести мне неудобства.       — Хорошо, босс, — из последних сил говорит Хенвон.       Чонгук натягивает на себя кожаную куртку, которую снял, как только пересек порог этого гаража. К главе отряда подбегают остальные и пытаются подхватить его под руки, чтобы хоть как-то уменьшить его боль.       — Я сегодня же займусь поиском замены для тебя, Хенвон.       — Да, босс, — альфа жмурится от физической и душевной боли, потому что он на это дело потратил пол жизни, а теперь из-за одной ошибки лишится всего.       — Уберите этот мусор, он даже после смерти продолжает меня нервировать, — Чонгук потирает руками переносицу. — Снова мигрень началась, может ромашковый чай поможет моим нервам? Из-за вас мое здоровье портится, — Чон в последний раз оглядывается на толпу, которая вздрагивает от его голоса.       Каждый, кто оступится — станет жертвой.

*****

      Хосок на всех парах влетает в кабинет, где его уже заждался Дже и падает в свое кресло под удивленный взгляд своего друга.       — Ей богу, я пытался прийти вовремя, но какие-то магические силы не позволили мне голову оторвать от подушки, — альфа оправдывается, как школьник, будто забывая о том, что он теперь является главой одной из опаснейших группировок, занимающейся поставкой оружия для большей половины Кореи.       — Я понимаю, господин Чон, — Дже немного кланяется, здороваясь с боссом.       — Вы подготовили документы, которые я просил?       — Да. Вот копии договоров вашего отца с господином Лу, — перед Чоном на столе оказывается папка с бумагами, которую он внимательно изучает на протяжении пары часов, пока его мозг не начинает плавиться от количества ненужной информации. Дже оставляет Хосока с полной уверенностью в том, что Хосок уже зрелый и сможет сам справиться с решением этих вопросов, но как же он ошибся… Когда через два с половиной часа на его телефон приходит сообщение с текстом «Зайди ко мне)» — Дже явно чувствует все отчаянье, скопившееся в этом смайлике.       — Вы звали меня? — он отчего-то улыбается. Скорее всего, потому что Хосок, у которого в руках такая власть, все еще ведет себя, как ребенок.       — Да, ты же был с отцом намного чаще, чем я. И я знаю, что вы что-то от меня скрывали. Подозреваю, что именно об этой сделке я не должен был знать. Расскажи все, что тебе известно, — ментоловые сигареты становятся главной страстью Хосока, без них он и дня вынести не в силах.       — Господин Чон в день вашего отъезда приказал следовать за вами и ничего не говорить о сделке. Она должна была состояться той ночью, когда он погиб, — Дже опускает голову, потому что смириться с утратой все еще тяжело.       — Продолжай.       — До этого я слышал пару разговоров господина с Лу, в которых обговаривались условия сделки.       — Можешь подробнее сказать, о чем они говорили? — из-за желания скорее узнать, что сподвигло его отца на это, Хосок не заметил, как стлела его сигарета.       — Слышал только пару обрывков, в которых говорилось про вашего брата и том, что хотя бы так у господина будет шанс получить его прощение, — Хосок потирает вспотевшие ладони и впускает в свои легкие едкий дым, который проникает гораздо глубже, чем просто в организм. Он проникает в воспаленное сознание и немного успокаивает душу.       — Ну и зачем тебе спустя столько лет понадобилось его прощение? — Чон искренне не понимает. Потому что Чонгук всегда вел себя, как последний мудак, выплескивая свой яд на самых близких людей.       Для Хосока семья — это что-то неприкосновенное. Что не может сломаться или разрушиться по щелчку пальца. Поэтому для него до сих пор остается загадкой, что могло такого произойти между отцом и Чонгуком. Почему его младший брат, который души не чаял в своем отце, даже после разлада в их с Хосоком отношениях, продолжал видеть в родителе пример для подражания, так резко сменил любовь на ненависть?       Что могло произойти в день, когда Хосок потерял самое ценное, что когда-либо удавалось найти?

*****

      Чон не думал, что с приходом на пост главы Драконов в жизни прибавится столько забот. Одна встреча за другой. Решения, которые приходится принимать на ходу давят на воспаленное сознание и не позволяют ни на секунду расслабиться.       — Дже, мой мозг буквально плавится, — как только верный соратник появился в кабинете, Хосок стал хныкать, как маленький ребенок.       — Господин Чон, есть новость, которая не совсем вам понравится, — Ким подходит ближе к столу и кладет на него очередной отчет.       — Ну давай, выкладывай, хуже точно не будет, — Хосок цепляет пальцем папку и кривит лицо из-за отвращения.       — Ваш брат, Чонгук, а точнее его люди, снова пытались продать товар на нашей территории, — Дже говорит уверенно, не медлит и не тянет, как это обычно делают остальные Драконы.       — Что значит опять? Это происходит не впервые? — Хосока правда удивляет такая дерзость мальчишки, который только и умеет, что пререкаться.       — Нет, хотя бы раз в месяц какой-то клоп пробирается в наш клуб и устраивает там торги, — Дже внимательно следит за реакцией босса, чтобы предвидеть его дальнейшие действия.       — Ах, Чонгук, хоть ты не создавай мне трудности, — уже такой привычный сизый дым заполняет кабинет, а мозг Хосока начинает потихоньку соображать в правильном направлении.       — Что прикажете делать?       — Дже, договорись о встрече с этим щенком, я сам объясню ему, как себя вести, — Хосок поворачивается на кресле к окну и рассматривает зеленый лес, который простилается на десятки километров.       — Слушаюсь.       — И еще, позови ко мне Ли, — Чон откидывается на спинку кресла и ждет пока Дже выполнит приказы.       — Хорошо.       — Что за козни вы все строите за моей спиной? Я чувствую, что предатель дышит мне в спину, но все еще не могу понять кто, — Чон прикрывает глаза, пока не чувствует такой дурманящий аромат ментола. Изящные руки накрывают его плечи и разминают шею, уже успевшую затечь.       — Я скучал по тебе, — Феликс обходит Хосока и садится ему на бедра, словно там его законное место.       — Ты закрыл дверь? — Чон ведет носом по ароматной вене на шее омеги.       — Конечно закрыл, — парень ластится под нежные прикосновение и запрокидывают голову назад, открывая больше места для манипуляций.       — Я тоже скучал по тебе, — Чон оставляет первый поцелуй в районе ключиц. — Прости, что уделяю тебе меньше внимания. Работа, сам понимаешь, — Хосок во всю блуждает руками под тонкой черной рубашкой, которая застегнута только на три нижние пуговицы. — Сколько раз я говорил тебе не появляться в таком виде перед драконами, — Чон рычит и впивается ногтями в бедра, обтянутые бежевыми брюками.       — Мой зверь снова ревнует? — Ли трется ягодицами о чужой пах и получает в ответ только тихое шипение.       — Ты принадлежишь мне, всегда помни об этом, — Чон расстегивает последние оставшиеся пуговицы, и черная рубашка опадает на пол ненужной тряпкой. Хосок припадает губами к соску омеги, отчего тот дугой гнется. Немного прикусывает бусину и следом зализывает, чем делает только хуже, потому что Феликс в его руках начинает подрагивать.       — Ах, Хосок, — Ли снова проезжается ягодицами по бугорку, который призывно дергается на такие манипуляции.       — Малышу нравится? — Чон шепчет в самое ухо и засасывает мочку, которая является главной эрогенной зоной Феликса. — Малыш хочет большего? — сжимает упругие половинки в своих руках слишком сильно, но омеге нравится, крышу сносит от такого поведения. — Малыш сделает мне приятно? — Хосок выпускает парня, который сквозь пелену, застелившую глаза, опускается на колени и расстегивает чужую ширинку. Чон чувствует свободу, потому что его орган перестает сдерживать болезненная теснота, от этого наружу вырывается облегченный выдох. Феликс любит делать приятно. Поэтому он так усердно, не жалея своих коленей, стоит на холодной плитке и посасывает головку, заставляя Хосока прикрывать глаза и запрокидывать голову. Феликс сам управляет процессом, потому что лучше всех знает, как нравится Чону. Ли, то заглатывает по основание, абсолютно без рвотного рефлекса, то наоборот выпускает набухшую головку изо рта, продолжая надрачивать только рукой. У Хосока крышу срывает, когда омега поднимает на него глаза и подмигивает. Чон с рыком подхватывает Феликса за локти и кладет грудью на холодный стол. От резкой смены температур у парня мурашки бегут по телу, но это только увеличивает дикое возбуждение. Хосок почти рвет эти отвратительные бежевые брюки, которые так идеально облегают упругие ягодицы.       — Я могу сделать тебе больно, знаешь же? — Чон крепче сжимает руку на чужой шее.       — Да, — еле слышно, на выдохе, отвечает Ли, поскольку дышать становится, но от этого только сильнее кровь бурлит в жилах.       — Помнишь, что нужно сказать, чтобы я остановился? — Чон проходится членом по промежности, заставляя Феликса дрожать и скулить.       — Да, помню, — Ли сам подается назад — просит.       — Повтори, — тихий, но властный шепот, который душу наизнанку выворачивает.       — Феникс.       — Хороший мальчик, — Чон впивается зубами в чужой загривок и подставляет головку к пульсирующему отверстию. — Потерпи немного, тебе будет хорошо, — Хосок проталкивается на всю длину, зажимая чужой рот рукой, чтобы не было лишних звуков, он ведь не зверь какой-то.       У Феликса на глазах слезы скапливаются, но он даже не посмеет остановить мужчину, что сейчас с таким рвением трахает его, выбивая все больше стонов. Хосок превращается в монстра, поскольку хочется разорвать мальчишку, но последние нотки здравого смысла не позволяют перейти границу. Он продолжает с упоением целовать чужую спину, которая на каждое прикосновение отзывается дрожью.       — Хосок, немного осталось, — Феликс почти скулит, ибо слишком скучал по такой дикости. Да и сам Чон вызывает у него трепетные чувства, которые просто не поддаются объяснению. Хосок делает пару размашистых движений и всем телом ощущает, как Ли под ним начинает дрожать. Но останавливаться он даже не планирует, поэтому продолжает вбиваться еще более резко, пока не чувствует, что сам на грани. Чон немного замедляет темп, позволяя на секунду ощутить облегчение, но Хосок полностью выходит из разморенного тела и переворачивает его спиной на стол. От неожиданности Феликс даже вскрикивает, но быстро оказывается заткнутым чужим напористым поцелуем, который был необходим, как воздух.       — Не бойся, малыш, я же говорил, что не сделаю больно, — пока Ли был полностью увлечен разговором и томным поцелуем, Чон воспользовавшись ситуацией снова протолкнулся в растраханное тело, не давая никаких шансов на передышку.       — Ах, Хосок, — Феликс снова запрокидывает голову и стонет во весь голос, заставляя мужчину усмехнуться тому, что в который раз он доводит мальчишку до грани.       — Что, малыш? — Чон прижимается носом к чужой щеке и продолжает делать нечастые, но резкие толчки, сводя с ума их обоих.       — Не останавливайся, прошу, — на худых бедрах остаются следы от пальцев, но кого это волнует, если сейчас Феликс второй раз протяжно стонет и кончает, пачкая им обоим животы.       Хосок улыбается в чужие губы, целует их слишком жадно и кусает, пока не ощущает привкус металла на языке. Чон делает еще несколько толчков и кончает, пачкая белесой жидкостью стол. Разнеженный и слишком утомившийся Феликс жмется ближе к Чону, который теперь старается максимально окружить своей заботой искусителя, удобно устроившегося на чужих коленях.       — Сегодня вечером у меня встреча с братом, составишь мне компанию? — Хосок поправляет волосы Ли и целует его в лоб.       — Я? С удовольствием, — он жмется еще ближе и почти мурчит от таких нежностей.       Хосок еще не знает, каким образом обернется эта встреча для него. Может это и к лучшему.

*****

      Дом, уже который раз встречает Чонгука оглушающей тишиной. Хотя, кажется, с появлением Юнги кое-что все-таки изменилось. Теперь повсюду витает приятный аромат хлопка, в некоторых комнатах можно обнаружить чужие вещи. Например, книга, которая осталась лежать на балконе или недопитый чай в гостиной. Все это впервые за семь лет заставляет Чона чувствовать хоть что-то, кроме ненависти.       — С возвращением, господин Чон, — из-за поворота, который ведет на кухню, появляется пожилой бета. Он сразу обращает внимание на светлую футболку, что хранит на себе все еще теплые капли крови. — Я прикажу подготовить вам ванную, чистая одежда тоже будет там, — мужчина кланяется и оставляет хозяина дома одного.       Чонгук лениво стягивает с себя кожанку, которая уже успела надоесть и небрежно бросает ее на кресло в гостиной.       — Я смотрю ты время зря не терял, — из-за спины слышится немного сонный голос Юнги, покинувшего свою комнату и заставшего очень интересное зрелище.       — Ты ждал меня, темный принц? — Чонгуку приятно такое проявление внимания и он не может этого скрыть, поэтому улыбается во все тридцать два и закусывает нижнюю губу, чтобы казаться хоть немного сдержанным.       — Не надейся, я встал воды выпить. В комнате закончилась, — Юнги обламывает любые попытки стать ближе на корню, но от этого Чон только сильнее разгорается и этот интерес никуда не девается, а наоборот селится на постоянной основе где-то под коркой. Мин разворачивается и снова собирается уйти, но чувствует на своей руке крепкую хватку:       — Могу я просить тебя об одолжении? — Чонгук говорит шепотом, словно рассказывает самую сокровенную тайну.       — Смотря что тебе нужно, — Юнги умеет отказывать, но вечно находиться взаперти нет никакого желания. Глаза опускаются немного ниже и он отчетливо рассматривает красные пятна на светлой футболке. Желание узнать причину, по которой одежда Чона в таком состоянии, растет ровно в геометрической прогрессии.       — Через пару часов состоится важный ужин, на котором я должен присутствовать, — Чонгук прослеживает чужой взгляд и немного тушуется, отпуская тонкую руку. — Ты можешь составить мне компанию? Вдвоем куда веселее, — Чон становится в пол оборота, чтобы максимально скрыть следы своего дневного приключения.       — Что за ужин? — Юнги пытается казаться незаинтересованным, чтобы не выглядеть чересчур навязчиво.       — Да так, — Чонгук отмахивается и решает избавиться наконец от футболки, которая мозолит глаза не только ему. — Просто деловые переговоры, — светлая ткань летит куда-то в сторону, оголяя подтянутый торс.       Юнги смотрит внимательно, не отводит взгляд, потому что не видит в этом ничего необычного. Просто полуголый мужчина — самое обычное событие. Но отчего-то во рту скапливается слюна, а дикое желание прикоснуться к крепкой груди, покрытой татуировками, растет с каждой секундой лишь сильнее.       — Деловые переговоры? — Юнги прищуривает глаза. — Отлично. Через час буду готов, — Мин снова поворачивается и все-таки направляется на кухню за водой. — Душ, марафет, все дела. Я не должен на твоем фоне выглядеть неудачно.       — Ты всегда выглядишь прекрасно, темный принц, — щеки Юнги заливаются краской. Он никогда не краснел и ему абсолютно непонятна такая реакция организма на комплименты. Но Мину это определенно нравится и останавливаться он не собирается. Чувствуя на себе пристальный взгляд Чонгука, Юнги немного повиливает бедрами и уходит, четко ощущая, что сегодня начнется великая история.       Искушение — грех, но Юнги грешен, поэтому бояться и сопротивляться смысла нет.

«Мы подвластны влечению, которое способно обернуться для нас погибелью.»