Dragon and Phoenix

«Взрыв, что охватывает небосвод — является предзнаменованием утраты.»

      Чешуя Дракона перламутром переливается под лунным светом. Его глаза отражают в себе звездное небо. Он смотрит на Юнги спокойно, без лишней агрессии. И Феникс впервые чувствует себя в безопасности. Вокруг война, рушатся здания и гибнут люди, но для Юнги не существует ничего кроме кромешной темноты драконьих глаз, в них точно можно спрятаться. Ему бы никогда не отводить взгляд и искать спасение в этой глубине.       Белоснежный дракон, измазанный кровавыми подтеками медленно подходит к Юнги, что не решается сдвинуться с места. Создание отводит взгляд, давая понять, что не обидит, а наоборот — спасет.       — Ты прекрасен, — единственное, что в состоянии выдавить из себя Феникс.       Дракон застает его за отвратительным зрелищем — убийство. В его руках окровавленные керамбиты, а в ногах на последнем издыхании чертыхается один из этих жалких людишек.       Белоснежное создание фырчит и делает всего один рывок, чтобы оказаться лицом к лицу с Фениксом. Юнги выставляет руку перед собой и покорно ждет.       Дракон в последний раз заглядывает в чужие глаза и снова шагает вперед, упираясь носом в шершавую ладонь.       Он ластится под чужие прикосновения и довольно фырчит, потому что в восторге от такой нежности. Всего через секунду звучит выстрел и из тени появляется человек без лица. Громкий, почти истерический смех захватывает улицу и, кажется, сейчас действительно время остановилось.       Белоснежный дракон падает у ног Феникса и воет. Юнги сейчас понимает: его зверя сломали.       — Какой слабый оказался зверь, — безликий насвистывает себе под нос мотив, какой-то знакомой песни и снова скрывается в тени.       Юнги в этот момент понимает, что Дракон все-таки пал к его ногам.       Мин просыпается в холодном поту. В памяти с бешенной скоростью всплывают самые яркие моменты из сна: перламутровая чешуя, пронзительный взгляд, душераздирающий вой и глаза, наполненные слезами.       Юнги устало трет переносицу и треплет волосы на темном затылке. Это был всего лишь сон, поэтому лучшим решением будет — просто забыть и не вдаваться в подробности. За окном только начинает вставать солнце, заставляя чувствовать себя немного живее.       Лучшее время для мести. Юнги лениво встает с постели и крадется к двери, чтобы не создавать лишний шум. Ему нужно остаться незамеченным.

*****

      Деревянные половицы противно скрипят, выдавая с потрохами местонахождение Юнги, так усердно передвигающийся по коридору. Он — опасный убийца, которому удается уходить, не оставляя следов. Он — передвигается по крышам и еще ни разу никому не попался. И он — не может преодолеть всего пару метров до соседней комнаты, где тихо и мирно спит Чонгук.       Чон столько раз подлавливал его во время сна, что облажаться сегодня — навсегда опорочить свою честь, как Феникса.       На удивление, дверь Чонгука открывается почти беззвучно, не выдавая его присутствие. Шторы плотно задернуты, поэтому в помещение стоит почти кромешная темнота. Чон спит на животе, дышит размеренно, явно не подозревая о присутствии чужого человека в комнате. Юнги медленными, аккуратными шагами приближается к постели, когда Чонгук сквозь сон немного ворочается. У Мина, кажется, сердце в пятки падает, и вся жизнь пронеслась перед глазами, потому что как иначе объяснить дрожь в руках и тяжелое дыхание? Постель прогибается под чужим весом и Юнги тихо шепчет на чужое ухо:       — Ты был бы мертв, Чон Чонгук, — то, что происходит дольше никак не поддается объяснению, так как Юнги снова оказывается придавлен чужим весом к кровати.       — Я услышал тебя, как только ты вышел из комнаты, — Чонгук не выглядит как человек, который только что проснулся. — Ты перецепился через свою ногу и чуть не упал, Мин Юнги.       — Почему тогда сразу не сказал? Я бы так не старался.       — Хотел посмотреть, как поступит маленький птенчик, — Чонгук носом утыкается во впалую щеку и вдыхает аромат хлопка, который сегодня отчего-то слишком ярко ощутим. — Ты хорошо питаешься? Снова похудел?       — Не хочешь слезть с меня? — Юнги наконец поворачивает голову и встречается с пронзительным взглядом.       — Нет, меня и так все устраивает.       — Меня не устраивает, — Юнги с трудом освобождается из чужой хватки и устраивается на свободной половине кровати.       — Я сейчас решу кое-какой вопрос с братом и отвезу тебя в одно место, — Чонгук лежит на спине и чувствует внимательный взгляд, который изучает каждый рисунок на его теле.       — У тебя так много татуировок, — Мин вылизывает глазами все четкие и аккуратные чернильные линии.       — Нравятся? — Чонгук чувствует, как вздрагивает Юнги, словно его поймали за просмотром порнушки.       — Нет, они не делают тебя краше, — Мин отводит взгляд, не решаясь снова встретиться глазами с Чонгуком.       — Но точно добавляют мне шарма.       — Что за вопрос тебе нужно решить с братом?       — Ты довольно любопытный, — Чон поворачивается на правый бок и оказывается лицом к лицу с маленький и любопытным птенчиком.       — Мне скучно здесь, а так хотя бы пища для размышлений есть.       — Да что ты говоришь? Птенчик скучает? — Чонгук выглядит действительно пугающе. — Однажды, я заметил, что у тебя есть страх, — Юнги нервно сглатывает, потому что страх действительно есть. Чонгук медленно подбирается ближе и снова почти соприкасается носами с омегой. Крепкие руки аккуратно оплетают тонкую талию, а у Мина по телу дрожь бежит, потому что все эти касания — это слишком. Аромат ореха забивает легкие, не позволяя здраво мыслить. — Я знаю о тебе куда больше, чем ты думаешь, Мин Юнги, — томный шепот в губы, и руки, призывно поглаживающие худощавые бока, сводят с ума.       Феникс удивленно распахивает глаза, когда чувствует, что эти самые руки применяют запретный прием — щекотку. Юнги резко дергается и пытается освободиться, но все безуспешно. Мин смеется так, как не смеялся уже лет десять.       — Смейся, Мин Юнги, пока у тебя еще есть такая возможность, — голос, который никто никогда не услышит.       Юнги вряд ли знает о прослушке в каждой комнате, поэтому может вести себя так спокойно. Шону улыбается своим мыслям и снимает наушники, потому что в коридорах появляются первые работники.

*****

      Чонгук сегодня выглядит счастливее, потому что впервые после всего плохого, что наполняло его жизнь, утро началось… Приятно?       — Передайте Юнги, чтобы надел спортивную одежду, — Чон направляется в свой кабинет и отдает последние приказы дядюшке.       — Да, господин, — мужчина кланяется и отправляется на второй этаж.       — И позовите ко мне Шону, — Чон хлопает деревянной дверью и устраивается на кожаном диване, в ожидании Змея. Тихий стук разносится по кабинету и в проходе появляется темная макушка.       — Разрешите? — Шону говорит тихо, не желая нарушать умиротворения.       — Разрешаю, — Чонгук усаживается немного удобней и приглашает войти в кабинет.       — Вам что-то нужно? — Шону не поднимает глаза, боясь хоть как-то показать свою неприязнь к человеку перед ним.       — Да, мне нужно, чтобы ты в мое отсутствие устроил для моего братишки сюрприз.       — О чем вы?       — Очередной бой в нашей войне.       — Немного подробней, — Шону начинает нервничать, поскольку его такое поведение выводит из себя.       — Есть место, которое он любит всей своей душой, — Чонгук достает конверт с фотографиями и кладет его на кофейный столик. — Забрать это место — нанести решающий удар, — Чон знает, что просто с ума сведет брата таким поступком, но останавливаться не собирается.       — Вы хотите, чтобы мы разнесли там все к чертям?       — Нет, все будет куда искуснее.       — Что прикажете делать? — из воспоминаний выдергивает голос Шону.       — На выходных его нет в городе. Захватите это место, оно слишком долго находится под его властью, — взгляд Чонгука становится жестче, а хитрая улыбка сама по себе исчезает с лица. — Пусть братик поймет, каково это: терять то, что так дорого сердцу.       — Что это за место? — Шону решает, что сейчас один из самых важных моментов в этой истории.       — Место, где он впервые встретил любовь всей своей жизни.

*****

      — Чонгук, шевелись. Если я из-за тебя пропущу хотя бы минуту — ночью поцарапаю тебе машину, — Хосок полон энтузиазма, потому что сегодня одна из самых значимых игр в истории человечества — именно так он утверждает, пока тащит брата на баскетбольную площадку.       — Почему мы не могли купить билеты на вип-места? — Чонгук терпеть не может баскетбол и все, что с ним связанно, но он проспорил, поэтому сейчас тащится за Чоном и ноет, как маленький ребенок.       — Так неинтересно, там нет подходящей атмосферы, — в глазах старшего искры зажигаются.       — Зато в толпе потных болельщиков атмосфера благоприятная, — Чонгук искренне негододует, замечая такой восторг.       — Это моя любимая команда, Чон, не смей портить мне настроение, — голос Хосока становится грубее.       — Да понял я, понял, — Чонгук закатывает глаза и молча следует за братом.       Толпа вопит, отовсюду слышны различные кричалки и на поле наконец появляется первая команда. Белая форма с красными быками выбивает весь кислород из легких Хосока. Он так давно мечтал попасть на игру Чикаго Буллз, что сейчас в состоянии только молчаливо открывать рот. Чонгук прикрывает уши, потому что из-за этих криков, скорее всего, полопаются барабанные перепонки.       — Вау, разве не круто?       — Ага, очень круто, — Чонгук рук от своих ушей не убирает, не в силах сдерживать недовольные вздохи внутри себя.       — Просто посмотри, это потрясающе, — на другой стороне трибун Юнги с восторгом всматривается в лица каждого из игроков.       — Ну и что в этом такого? — Чимин никак не разделяет интересов брата, что с таким трепетом рассказывает об этой игре.       — Тебе не понять, почему у меня сердце сейчас остановится, — Мин продолжает пускать слюни на белую форму, которую так долго бредил увидеть вживую.       Игра проходит в диком напряжении: ни одна из команд не позволяет вырываться друг другу вперед. Они дышат друг другу в затылок, а Юнги уже искусал губы в кровь, ибо никогда в жизни так не переживал. Хосок на другой стороне трибуны крепко сжимает локоть Чонгука, заставляя того морщиться от боли. Остается десять секунд до конца матча и Юнги приходится прикрывать глаза, потому что Чикаго отстает на два очка. У них всего один шанс, но столько различных вариантов исхода событий: счет либо сравняется, либо победа всего на одно очко, либо проигрыш.       Хосок задерживает дыхание, наблюдая как главный нападающий приближается к кольцу и бросок… Словно в замедленной съемке мяч летит над полем, дважды ударяется о железные прутья и закатывается в корзину. Трехочковый. Матч заканчивается феерической победой Чикаго и зал заводится с новой силой, не переставая выкрикивать имена победителей. Хосок никогда в жизни так счастлив не был и в этом зале всего один человек может полноценно разделить его эмоции, но он слишком далеко.       Толпа постепенно покидает зал, не переставая шуметь из-за просто, казалось бы, невозможной победы.       — Побудь в стороне, мне нужно в туалет, — Юнги ставит брата в известность, надевает ему на голову шапку болельщика и уходит, не подозревая, что в этот момент он теряет часть своей души.       — Мы слишком долго были в этом зале, мне нужно в туалет, — Чонгук семенит мелкими шагами в сторону уборной, оставляя позади ошарашенного Хосока.       Чимин медленно отходит назад, не замечая, что в его сторону идет альфа. Всего секунда и в нос Хосоку ударяет стойкий запах лилии, ведь после столкновения он оказывается придавленным к полу хрупким телом.       — Смотри куда прешь, придурок, — Чимин поднимается на ноги и шипит в сторону Хосока, который своей вины не чувствует.       — Ты врезался и упал на меня, — Чон вытрушивает свою одежду. — Лучше бы извинился.       — Еще чего, — Мин сквозь зубы шипит, не желая подчиняться.       — Пф, наглый какой, прикуси язык, — Хосок подходит почти вплотную и хитро улыбается. — Или это сделаю я, — в глазах напротив бегают демоны.       «Его глаза такие красивые» — всего на секунду мелькает в голове Чона.       — Попробуй, — как раз в этот момент из туалета выходит Чонгук и взглядом находит брата.       — Можем идти, я закончил, — Чон расправляет черную футболку и только сейчас замечает еще одного человека. — Это еще кто? — Чимин окидывает его презрительным взглядом.       — Еще один, — тихо шипит себе под нос.       — Пошли, Чонгук, — Хосок наклоняется и шепчет в ухо взбешенного Чимина, — не будь здесь людей, ты бы уже давно мне подчинился, котенок, — Чон усмехается, ибо замечает чужую реакцию.       — Я так не думаю, вонючка, — Мину нравится чужая реакция, потому что Хосок не понимает, с чем связано такое прозвище. Он поворачиватся, не забывая тихо фыркнуть, и уходит под сопровождение из двух тяжелых взглядов.       — Тебя только что отшил омега? — Чонгук злорадствует. — Не расстраивайся братик.       — Отвали, — Чон уходит вперед и замечает на полу кулон в виде белой лилии.       «Злой, агрессивный и плюется ядом, но глаза у него красивые» — Хосок никогда не забудет этот взгляд и навсегда в памяти оставит запах белой лилии.       Чимин влетает в туалет, который от и до заполнен неприятными запахами, но не обращает абсолютно никакого внимания, поскольку его легкие забиты ароматом хвои. Он взбешен до невозможного, но не менее взбудоражен неожиданной встречей, от которой внутри все перевернулось.       Будь этот незнакомец немного вежливее и Чимин бы точно извинился. Но теперь в голове лишь мелькает нахальный взгляд и грязные ухмылки.       — Что случилось? — Юнги, моющий руки, переводит взгляд на брата, глаза которого пускают стрелы в проходящих мимо людей.       — Я думал, что вцеплюсь ногтями ему в рожу, — Чимин не перестает скалиться, чтобы хоть немного остыть ему приходится умыться ледяной водой.       — Кто уже успел испортить тебе настроение? — Юнги облокачивается плечом о стену и смотрит на брата, готового взорваться от злости и агрессии.       — Да придурок один, снес меня с ног и извиняться заставлял.       — Неужели кому-то удалось задеть твое самолюбие? — Мин усмехается: ему доставляет удовольствие видеть, что его брата все еще можно вывести из себя.       — Заткнись, Юнги, пошли уже, — Чимин проходит к выходу из уборной под тихое бурчание.       «Прощения просить… Он точно вонючка! Но с таким волшебным запахом» — Мин точно не забудет момент, когда он всем телом упал на незнакомца.

*****

      — Господин Чон, нам нужно захватить баскетбольную площадку? — Шону замечает, что взгляд Чона становится рассеянным, словно он сейчас не здесь находится.       — Совершенно верно, — Чонгук делает последний глоток кофе и возвращается в реальность.       Она куда приятнее, чем воспоминания настолько дальние, насколько и человек. И вроде бы уже давно пора забыть, отпустить. Но почему-то не забывается. Легким шлейфом лилии постоянно возвращается, заставляя думать о соственной слабости. Поскольку все ведь вроде хорошо. И человек рядом есть. Другой, но не менее ценный. А может обида заседает где-то слишком глубоко. На него, на брата, на самого себя. За то, что вовремя не отступился, а продолжал добиваться непонятно чего.       — Что прикажете делать потом?       — Ничего, — как и предполагалось, это помещение бесполезно.       — Оставьте там, как можно больше людей. Хосок определенно попытается ее вернуть, — как раз в этот момент в кабинет врывается Юнги.       — Мне долго ждать тебя? — всего на секунду стоит встретиться взглядом с Шону, как все настроение улетучивается, словно его и не было.       — Иду, птенчик, иду, — Чонгук оставляет чашку на кофейном столике и уходит, не замечая на себе пристального взгляда Шону.       «Каждый раз как он появляется здесь — мое сердце, так и норовит остановиться» — Юнги боится. Боится снова остаться один.       Лишиться всего, что появилось в его жизни так внезапно и уже успело поселиться глубоко в душе. Омега внимательно смотрит на Чонгука, который продолжает что-то увлеченно рассказывать, но не слышит его слов. В голове лишь пустота, которая засела там слишком давно и уже, наверное, навсегда.

*****

      С того раза на складе, когда Чонгук так нагло увел из-под носа Хосока оружие прошло не мгного времени. Чон все еще ждет какого-то подвоха, так как затишье не может продолжаться слишком долго. Феликс постоянно крутится вокруг, не позволяя оставаться наедине со своими мыслями ни на секунду — это порядком выводит из себя.       — Ты какой-то слишком любвеобильный в последнее время. Тебе так не кажется? — Хосок в очередной пытается спастись от настойчивых поцелуев, которые слишком наскучивают.       — Скоро течка, — Ли трется пахом о чужую ширинку. — Проведешь ее со мной?       — Во-первых, меня не будет в городе, — Чон опускает Феликса со своих колен. — Во-вторых, я говорил тебе, что не буду проводить с тобой течки, чтобы избежать последствий.       — Ты боишься, что я залечу? — Ли свирепеет.       — Да, я этого не хочу, — Хосоку в печенках уже сидят эти вечные истерики.       — Ну тогда найди себя другую секс-игрушку, — Феликс уходит, громко хлопая дверью.       Хосок терпеть не может, когда Ли бросается такими словами, но все равно каждый раз позволяет возвращаться. Просто остывает все сильнее, надеясь однажды назад не подпускать.       — Господин Чон, вам передали записку, — Чон не замечает, как в кабинете появляется Дже с оранжевым конвертом в руках.       — Неизвестно от кого? — Хосок заинтересованно крутит бумагу в руках.       — Нет, мы нашли его у ворот.       — Хорошо, оставь меня.       Почерк немного корявый, но явно выведенный со стараниями.

«Чонгук собирается забрать то, что дорого твоему сердцу. Баскетбольная площадка. Будь готов.

MY»

      Всего три коротких предложения, способных вывести из строя даже самого эмоционально стабильного человека.       — Чон Чонгук, ты решил перейти все границы, — Хосок крепко сжимает в руках бумагу. — Ты позарился на то, что тебе не принадлежало, — записка, до каждой своей молекулы, пропитанная ароматом хлопка летит куда-то в неизвестном направлении.       Нет времени разбираться с отправителем послания. Сейчас главное вовремя остановить этот идиотский выпад со стороны Чонгука, который уж слишком верит в свои силы.

*****

      Старый спортивный зал встречает Чонгука непривычной тишиной, так как обычно здесь тренируются Змеи. Но сегодня помещение освободили только для них с Юнги. Тихие шаги эхом отскакивают от спортивной гарнитуры и стен. Оказывается, делить тишину с другим человеком может быть приятно.       Юнги вертит головой из стороны в сторону, пытаясь скорчить максимально удивленную мину на лице, чтобы Чонгук заметил. На деле же, Мин совсем не удивляется. В зале, где тренируются Феникса, оборудование намного современнее.       — Сегодня у меня выходной, поэтому я решил провести его с пользой, — Чонгук ставит сумку со спортивным снаряжение на пол.       — Ты решил подкачаться?       — Будем учить тебя обороне, — Чон указывает рукой на закрытый ринг с матами.       — Ты думаешь я не способен за себя постоять только потому, что тебе удалось меня подловить во время сна?       — У тебя проблема с реакцией, — Чонгук помогает Мину взобраться на ринг. — Ты все еще боишься сделать мне больно, когда я нападаю, — Чон говорит простые вещи, даже не подозревая как тяжело Юнги себя контролировать.       — Ладно, — для Феникса — это очередное испытание на самоконтроль.       Чонгук помогает Юнги замотать руки бинтами, периодически заглядывая в его глаза с вызовом.       — Попробуй взлететь, птенчик, — Чон провоцирует Мина, пытается вывести его из себя, чтобы все оковы наконец спали.       Чонгук становится в стойку и наблюдает, как Юнги зеркально повторяет его позу. Он делает первый выпад, от которого в ответ ловко уклоняются. Мин не спешит нападать, ибо знает, что не сдержится и сделает больно. Чон — последний человек, который этого заслуживает. Чонгук снова делает шаг вперед и почти попадает по чужому лицу, но Юнги умело закрывает его руками, не позволяя приблизиться.       — Очень неплохо, птенчик, — Чон скалится, он чувствует власть и силу над человеком напротив.       — Почему птенчик? — Юнги делает лживый выпад, чем выбивает Чонгука из колеи, и добивает его прямым попаданием по ребрам.              — У тебя достаточно сильный удар, — Чон жмурится, поскольку выпад приходится по прошлой травме, но слабость свою не показывает. — Птенчик? Ты такой же крохотный и неопытный, — он усмехается, поскольку откровенно кайфует с чужой реакции. — Хочешь казаться смелым и сильным, но боишься щекотки, — щеки Юнги полыхают адским пламенем. — Как маленький птенчик боишься сделать шаг вперед и освободиться, — от этих слов сердце сжимается, поскольку он действительно боится. Феникс погружается в свои мысли слишком глубоко, поэтому пропускает удар. — Будь внимательней, — Чонгук уже тысячу раз жалеет и извиняется за то, что посмел причинить птенчику боль.       — Буду, обязательно буду, — в этот момент все терпение Юнги обрывается.       Сыплется шквал ударов, которых Чон никак не ожидает, поэтому все, что ему сейчас остается — прикрывать те части тела, на которых еще не успели зажить прошлые раны. Юнги словно с цепи срывается продолжая бить те места, куда повелось дотянуться. Один рывок и Чонгук оказывается придавленным к полу. Юнги больше не бьет, но крепко удерживает чужое тело.       — Не считай меня слабым и беззащитным, — Мин злобно выплевывает каждое слово. — Только что ты проиграл омеге, — он поднимается на ноги и поворачивается спиной к Чону, разматывая бинты на своих руках и не ожидая никакого подвоха.       — Ты не учел один момент — я всегда побеждаю, птенчик, — Чонгук цепляет руками худые ноги и валит Юнги на маты, наваливаясь сверху.       В момент, когда их взгляды встречаются — рушатся последние границы. Чон подается вперед и впивается в чужие губы настойчивым поцелуем, сжимая руки на тонкой талии. Будто какая-то неведомая сила притягивает их друг друга, не оставляя между телами ни одного сантиметра.       — Ты все же проиграл, Чон Чонгук.       Юнги шепчет между поцелуями, позволяя мучать и терзать себя. Полностью передает власть в руки мужчины, от которого крышу сорвало кажется еще в момент первой встречи. Мин дрожит от каждого прикосновения, требуя еще и еще. Потому что в этот момент всего Чонгука кажется очень мало. Он сам касается, бегая кончиками пальцев по каждой из татуировок. Наконец-то добрался. Теперь вдоволь собирается насытиться изучением чернильных линий, сплетенных в незамысловатые рисунки. Рука Чонгука умело проскальзывает под чужую футболку, задирая ее до груди. Он опускается немного ниже, цепляя зубами бусину соска. Терзает ее губами, не забывая после зализать. А после сквозь зубы выпускает воздух, заставляя мурашки по телу Юнги вытанцовывать какие-то странные движения.       — Перед тобой разве можно устоять?       Чон проводит взглядом по хрупкому телу, облизывает глазами тонкий стан. Закатывает глаза в предвкушении, потому что чувсвтует, как тонкие пальцы аккуратно сжимают его плоть, вызывая все новые и новые эмоции. Чонгук такого кажется никогда раньше не испытывал. Смотрит с нежностью на хрупкое тело с россыпью синяков, непонятно откуда взявшихся. Тонкая талия, ребра, обтянутые белоснежной кожей. Ее так и хочется запятнать: на каждом миллиметре оставить свой след. От и до пометить собой и своим запахом, четко устанавливая границы. Чонгук опускается поцелуями-бабочками на шею, пытаясь насытить внутреннего зверя. Но ему все мало и мало. Юнги руки укладывает на крепкие плечи, оставляя после себя на коже следы полумесяцы. Ему Чонгука тоже мало. Хочется его в себя сильнее впитать. Аккуратными пальцами спускается ниже, развязывая шнурки на серых спортивных штанах, и заставляя Чонгука нервно усмехнуться.       — Ты нетерпеливый, мне это по душе, — Чон прикусывает нижнюю губу Юнги и улыбается, вовлекая его в очередной страстный поцелуй.       Воздух между ними плавится, иногда искрится, распаливая огонь, который никто из них не в силах потушить. Все до безумия вкусно. Юнги очень вкусный. Поэтому Чонгук не отказывает себе в удовольствии опуститься ниже и слизать каплю смазки, скопившуюся на кончике аккуратного члена. Мин от каждой манипуляции гнется дугой, чувствуя пальцы, которые ловко играются с поджатыми яичками. А Чонгук в ответ лишь едко хмыкает, наслаждаясь чужими эмоциями. Чонгук ими точно подпитывается. Поэтому снова и снова кончиком языка проводит по уретре, собирая все новые и новые капли. Он не берет член в рот, лишь выдыхает весь кислород из легких на кончик, заставляя орган нервно поддергиваться.       Такой растрепанный и разгоряченный Юнги вызывает у Чонгука чувство дикого восторга. Ему хочется выть от того, насколько птенчик прекрасен. Спортивные штаны и боксеры Мина, по ненадобности летят куда-то в сторону, открывая просто потрясающий вид. Чонгук с вожделением рассматривает каждую деталь, не желая упускать ничего. Он проводит татуированными руками по талии, сжимая пальцы на боках, пытаясь под прикрытыми веками образ порочного ангела запечатлить.       — Не смотри на меня так, — Юнги отводит взгляд в сторону, кажется впервые смущаясь настолько сильно. Сдыхание сбивается с привычного ритма, потому что для него всего это слишком. Присутствие Чонгука так близко. Его резкие, но аккуратные прикосновения. Комплименты, озвученные шепотом, которые услышать может только он сам.       — Как?       — С интересом.       — Это не интерес, а желание, — Чон устраивается между чужих разведенных ног. И снова заглядывает в глаза, пытаясь поверить что все действительно по-настоящему. Проводит руками по оголенным бедрам, помечая. Да, Юнги под ним действительно настоящий.       — Тем более, — только сейчас Мин набирается смелости заглянуть в карие глаза. Тело дрожит от каждого легкого прикосновение, поэтому, когда Чонгук проталкивает первые палец, растягивая распаленное тело, Мин лишь стонет громче, смешивая крик со схлипами.       Ощущение крыльев, расправленных за спиной, не позволяет просто оставаться на месте. Поэтому Юнги мечется из стороны в сторону, пытаясь избавиться от глупого наваждения.       — Тише, птенчик.       — Легко сказать, — Юнги снова вздрагивает, потому что Чон прибавляет второй палец.       Внизу живота образуется комок, заставляющий метаться еще сильнее. Запах хлопка так идеально переплетающийся с ароматом ореха, дурманит сознание лучше любого наркотика. Мин обводит пальцами каждый рисунок на теле Чонгука и останавливается на груди, потому что там красуется лилия. Сердце Феникса пропускает удар и болезненно сжимается, но три пальца, ловко проскальзывающие в разгоряченное нутро, не позволяют возвращаться с неба на землю. Все решится само собой: сейчас есть только Чонгук и Юнги, полностью растворяющиеся в этом моменте.       — Ты готов? — Чон ведет себя крайне осторожно, потому что больно не хочет сделать. Не позволяет себе своевольничть и поступать резко.       — Готов, — Юнги сам тянется за поцелуем, чтобы хоть как-то отвлечься от тянущей боли в пояснице, когда Чон толкается бедрами и входит до упора. Чонгук останавливается, давая привыкнуть к своему размеру, но сдерживаться с каждым движением становится все тяжелее.       Чон утыкается лицом в чужое плечо, пытаясь собладать с самим собой. Отгоняет прочь звезды, мелькающие перед глазами и грузно выдыхает, не в силах сдерживаться. Каждая часть его организма прямо сейчас перестраивается, чтобы теперь работать на благо порочного ангела. Тот кстати, не сдерживается в выражениях, продолжая шипеть какие-то матерные выражения, доносящиеся до сознания Чонгука, будто из-под толщи воды.       — Так узко, — Чон шипит в чужие губы, словно они — единственное за что он может сейчас зацепиться.       — Можешь двигаться, — тихий шепот вынуждает постепенно терять самообладание.       Чон старается пометить каждый миллиметр чужой кожи, чтобы показать кому птенчик теперь принадлежит. Вспотевшая кожа неприятно трется о маты и Юнги про себя думает, что обязательно отомстит за это. Сейчас он закатывает глаза и так отчаянно стонет, ведь Чонгук прекрасен. Весь. Целиком и полностью. Так правильно толкается бедрами, не срываясь на сумасшедший темп. И не перестает оглаживать темные волосы руками, извиняясь за то, что делает больно.       — Птенчик, ты такой сладкий, — Чонгук проводит языком по шее, вызывая у Юнги новую порцию стонов. Он отчаянно хватается за крепкие плечи, оставляя на коже полумесяцы от ногтей, ловя перед глазами звезды. Запрокидывает голову сильнее, открывая еще больший доступ. И медленно сходит с ума, рассыпаясь на атомы после каждого толчка.       — Чонгук, не останавливайся, — Юнги подходит к краю обрыва, поэтому жмется плотнее и сам подмахивает бедрами в такт движениям Чона. Пара особенно резких движений вынуждает запрокинуть голову на маты, кончая, так и не притронувшись к себе. Чонгуку от осознания того, до какого состояния он довел Мина просто крышу рвет. Он рычит, вгрызаясь в чужое плечо, делает несколько размашистых толчков и кончает, выплескивая белесую жидкость на маты. Чонгук обтирает Юнги полотенцем и натягивает на него свою футболку. Прижимает ближе к себе и оставляет незаметный поцелуй на темной макушке.       — Отдохни немного, — Чонгук не желает отпускать от себя Юнги ни на секунду, а Мин и не сопротивляется — жмется ближе и утыкается носом в шею Чона.       Юнги засыпает быстро, не замечая нежный взгляд, изучающий красивые черты лица и подрагивающие ресницы.       «Прекрасен: от и до» — Чонгуку кажется, что он выиграл в лотерею, когда встретил этого человека. Он даже не подозревает, что это не лотерея, а проклятие, которое рано ли поздно его погубит.

*****

      Дверь в спортивный зал открывается с характерным скрипом и Шону на всех парах подлетает к парочке, которая раскинулась на матах. Ему сначала не верится, что Юнги посмел нарушить приказ. Этот щенок снова ослушался. Все мысли подтверждает футболка Чонгука, натянутая на хрупкое тело.       — Кхм, господин Чон, — Чонгук лениво потягивается и открывает глаза.       — Что?       — У нас кое-какие проблемы, — Шону играет на камеру. Делает вид, что сожалеет, хотя глубоко в душе злорадствует.       — Какие? — Чон все еще разморенный после сна. — Что у вас случилось, что вы сами справиться не смогли, — Чонгук потирает глаза ото сна и разминает шею.       — Хосок узнал о вашем плане.       — Какая крыса посмела… — Чон сжимает руки в кулаки, не находя в себе ни капельки терпения, чтобы сдержать весь негатив.       — В окружении Хосока есть мой человек. Он сказал, что ему передали записку, — Шону усмехается так, что по телу бегут мурашки.       — Кто? — голос Чона звучит устрашающе, в этот момент Юнги приходит в себя и разлепляет глаза.       — Вы будете огорчены, — Мин слышит каждую ядовитую нотку в чужих фразах.       — Шону, не тяни.       — Записка была от некого «MY», — Чон мотает головой, потому что не хочет верить. — Эти инициалы просто идеально совпадают с, — Шону указывает рукой в сторону юноши, который только сейчас понимает к чему был весь этот спектакль, — Мин Юнги, ваш недавний гость, — Чонгук вспыхивает необузданной яростью и впивается рукой в шею Шону.       — Ты что такое несешь? — Чон шипит, потому что уверен: Юнги не мог.       — Спросите сами, если не верите моим словам.       — Юнги, скажи, что это чушь, — Чонгук не выпускает Шону из своих рук, но не поворачивается лицом к Мину.       Только сейчас Мин наконец понимает, что не стоило привязываться. Шону все это рушит в одно мгновение. Черная футболка пахнет орехом и позволяет не разрыдаться, как маленькому ребенку. Юнги встает на ноги и подходит к Чонгуку и подцепляет руку, которой тот держит ублюдка, портящего жизнь.       — Пусти его, Чонгук, — голос звучит тише. — Я сделал это, — режет ножом по сердцу.       Шону снова добился того, чего хотел. Юнги разрушен. Чонгук даже слова сказать ему не может, его снова предали. Он резко вырывает свою руку из чужих лапок, которыми Мин цепляется, пытаясь удержать рядом.       — Не прикасайся ко мне, — слова Чонгука добивают. Его взгляд настолько холодный, что даже слезы в глазах Юнги застывают. — Я доверился тебе, подпустил тебя ближе, а ты оказался как все, — Чон не забирает свои вещи, просто уходит, громко хлопая дверью.       — Хороший мальчик, — Шону шепчет в ухо Юнги, прежде, чем снова оставить его наедине с ненавистью к себе. — 1:0, Чон Чонгук, — рано вы списали меня со счетов, — Змей усмехается и чувствует приятный вкус победы.       Юнги падает на пол, не в силах больше крепко стоять на ногах. Как только он становится хоть немного счастливее — его бьют. С каждым разом удар становится все сильнее и сильнее. Он не в силах бороться, да и смысла больше нет. Юнги слишком устал от этих пыток.       Феникс просто хочет быть свободным, хочет взлететь.

«Сон оказался вещим. Фениксу сломали крылья.»