Dragon and Phoenix

«В нас есть частица бесконечности… Или только для меня ты и есть бесконечность?»

      Больница для Тэхена — большую часть сознательного возраста — была вторым домом. Для Чонгука же все резко закрутилось в последний месяц. Постоянные визиты к больному дядюшке сказывались на альфе не лучшим образом.       Тэхен старается не контактировать с Чоном дольше положенного времени. Чтобы не забивать свою голову лишними переживаниями и беспокойствами. Но смотреть, хотя бы мельком, ему ведь никто не запрещал? Омеге с каждым разом тяжелее и тяжелее отрывать свой взгляд от сосредоточенного лица альфы. У Чонгука приятная внешность, и Тэхен не будет это отрицать.       Четкие, будто прорисованные, скулы, выразительный и цепкий взгляд, от которого душа омеги иногда сальто делает. Ему всего двадцать пять лет, а за спиной молодого парнишки уже целая империя. Все это время он не проявлял свои слабости и не открывал свои раны перед другими людьми, но только сейчас, когда все, что у него было и есть, начинает рушиться и выскальзывать сквозь пальцы, как песок, он не в силах бороться.       Чонгук в очередной раз ночевал под дверью в палату, отказываясь уходить домой. Тэхену надоело видеть напрочь разбитого альфу, которому с каждым днем становится только хуже.       — Вставай, — на рассвете перед Чоном возник силуэт омеги, закрывая собой первые солнечные лучи, что мешали Чонгуку спать.       — Что?       — Вставай.       — Зачем?       — Много вопросов, — Тэхен хватает ошарашенного Чонгука за руку и тянет за собой, не позволяя ему до конца прийти в себя.       — Куда ты тащишь меня?       — Увидишь, — жизнь в больнице постепенно набирает обороты. В коридорах появляется все больше персонала, но никто не обращает внимания на, несущуюся куда-то, парочку.       Тэхен останавливается у входа в кабинет и открывает его ключом, заталкивая туда ничего непонимающего Чонгука. Ким указывает ему рукой на диванчик, что стоит справа от двери, и направляется к шкафчикам.       — Ты привел меня сюда, чтобы изнасиловать? При всем моем уважении, но сейчас нет никакого желания.       — Мафиозник… — Тэхен устало потирает переносицу. — Ты как дожил до этого возраста с таким складом ума? — Ким снова погружается в процесс поиска, пряча в шкафчиках румянец, успевший появиться на щеках. Чонгуку даже в таком состоянии удается смутить омегу — удивительно.       — А что не так?       — Сядь говорю, — Тэхен почти рычит и сам этому удивляется. Только через секунду замечая не меньший шок на лице альфы.       — Ладно… — Чон больше не сопротивляется, только с интересом рассматривает занятого омегу.       — Нашел, — спустя пару минут поиска вскрикивает Тэхен, ударяясь локтем о деревянную дверцу. — Проклятая! Давно нужно было тебя снять, — Ким гневно хлопает дверцей и направляется к своему «пациенту».       — Ты в порядке? — Чонгуку от всей этой возни тяжело сдерживать смех, но он прикусывает щеку изнутри, не желая обижать доктора.       — В полном, — Тэхен снова потирает места ушиба, пока направляется к столу, где его ждет кувшин с водой. Он молча наливает немного в стакан и достает две таблетки из упаковки, которую нашел в шкафу. — Пей, — Ким протягивает ладонь Чонгуку и ждет хотя бы каких-то действий.       — Что это?       — Как много вопросов…       — Вдруг ты собираешься меня отравить и продать в сексуальное рабство? — Чонгук усмехается из последних сил, а Тэхен только глаза закатывает.       — У тебя любой разговор к сексу сводится? Недостача? — Ким в очередной раз протягивает таблетки Чону. — Это витамины — для крепкого сна.       — М?       — Ты не спишь, Чонгук, а это плохо сказывается на твоем здоровье, — сердце Змея пропускает первый удар.       — Ты беспокоишься обо мне? — альфа поднимает глаза и встречается с растерянным взглядом доктора.       Какой раз, после их первой встречи, такое происходит? Мир вокруг прекращает свое движение только ради тишины между этими двумя.       Тэхен краснеет щеками, но взгляд не отводит. Наоборот, склоняет голову к плечу, нагло пользуясь фишками Чонгука, и смотрит еще внимательнее.       — А для тебя это проблема?       — А для тебя? — Чон никогда в долгу не оставался. Разжигать эти искры становится куда интереснее.       — Я не хочу, чтобы ты окочурился в коридоре моей больницы, — Тэхен, наконец, отводит взгляд, подходит ближе к альфе, берет его руку в свою и вкладывает туда две таблетки. — Мне придется остаться на дежурстве, если здесь кто-то умрет, — в легких Чонгука что-то неприятно кольнуло.       «Не забота…»       — Это витамины для здорового сна, — Тэхен замечает, как на глазах мрачнеет альфа. — Выпей их и поспи здесь. Я прослежу за твоим отцом и подготовлю документы для его выписки, — глаза альфы снова засияли.       — Выписка? — доктора говорили, что его дядю продержать здесь еще, как минимум, неделю.       — Да, выписка. Его состояние стабильное, — Тэхен больше не поднимает глаза на альфу. Цепляется взглядом за что угодно, только бы не лицо Чонгука. — Пока он будет находиться здесь — мы можем сделать только хуже, — «для тебя тоже» остается не озвученным. — Дома и стены лечат.       — Ты — первый доктор, который так говорит, — Чон хмыкает и крутит в руках стакан с водой.       — Это хорошо или плохо?       — Наверное, хорошо.       — Вот и прекрасно… Пей таблетки — я через пару часов зайду проверить, насколько крепкий у тебя сон, — Тэхен поворачивается и направляется к двери, но останавливается, услышав голос Чонгука.       — Спасибо, сердечный доктор.       — Не за что, мафиозник.       «Ничего особенного» — набатом отбивается в голове у обоих, но никто и никогда не признает, что это куда больше, чем забота.

*****

      Юнги с момента, как в его руки попало письмо от Шону, не находит себе места. Прошел уже месяц, а о новой встрече даже и слова не появилось. Хосок все тщательно скрывает, даже близко никого к своим делам не подпускает. Юнги изо дня в день все чаще мечется по комнате в попытках найти хотя бы какое-то решение, но все безуспешно. Помимо аппетита сейчас пропал еще и сон. Омега ходит темнее тучи, а Хосока это выводит из себя даже сильнее, чем проявление характера от Феликса.       — Я не понимаю, что происходит и почему ты игнорируешь все мои приказы, Юнги? — Чон сидит в своем кресле и предпринимает очередную попытку вразумить Мина.       — Что тебе на этот раз нужно? — голос омеги подавленный и разбитый, а взгляд бегает по кабинету, пытаясь зацепиться хотя бы за что-то, чтобы дать отчет Шону. Альфа его с землей сравняет, если Юнги придет ни с чем.       — В каком смысле, что мне нужно? — Хосок встает на ноги, и хищником приближается к омеге. Юнги никогда и никого не боялся, но от этого Чона у него колени подкашиваются. — Ты, видимо, забыл, кому принадлежишь, — альфа подходит вплотную. Юнги совсем недавно заметил, что Хосок его на голову выше, да и в плечах шире. От этого в воображении дикие картинки появляются, но он никогда такого не допустит.       — Себе, — омега встречается с карими глазами, а в них огонь горит.       Для Феникса огонь слишком притягателен.       — Мне, — Хосок рукой цепляет омежий подбородок и делает еще один шаг вперед, подходя вплотную. Юнги отшатывается назад, но Чон возвращает его на свое место. — Если твой режим питания не нормализуется — я буду передавать тебе еду через поцелуи, — Чон шепчет в губы Мина, пуская импульсы не только по телу омеги, но и по своему.       — Я предупреждал, что если приблизишься ко мне, то я убью тебя, босс, — Юнги не привык оставаться в долгу.       — Ты не спешишь оторваться от меня прямо сейчас.       — Но и ты не переходишь границы, — как раз в этот момент дверь в кабинет распахивается и в кабинете появляется Феликс, застав парочку в достаточно компрометирующей позе. Хосоку приходится оторваться от омеги, хотя желания абсолютно никакого.       — Какая красота… Браво, — Ли хлопает в ладоши и складывает руки перед собой, явно ожидая хотя бы минимального оправдания такой картине.       — Что на этот раз? — голос Хосока хрипит от напряжения, которое держалось между ним с Юнги достаточно долго.       — Ты серьезно? Что на этот раз? — Феликса бесит это. Бесит такое безразличие со стороны Хосока. Бесит, что Юнги ему более интересен. Бесит, что омега переходит границы и лезет туда, куда его не просят.       — Ладно, я понял, — Хосок снова садится на кресло. Ему это в край надоело. — Юнги, ты можешь идти. Вечером зайди ко мне — будет дело.       — Да, босс, — этот паршивец издевается. Это сладкое «босс» из его уст Хосока с ума сводит, а такая покорность — забивает последний гвоздь в его гробу. Юнги с презрением осматривает обиженного Феликса и покидает кабинет, оставляя «возлюбленных» наедине для очередных разборок.       Чон тянется к телефону и набирает номер Намджуна, командуя ему короткое «через пять минут зайди ко мне в кабинет», и полностью возвращает свое внимание Феликсу.       — Теперь говори. Что опять не так? — для Хосока этот момент становится крайней точкой. Любому терпению приходит конец, даже самому железному, которым Чон, кстати говоря, и не славится.       — То есть ты не понимаешь? — Феликсу каждый момент, связывающий Хосока и Юнги, проходится ножом по сердцу.       — Ты видишь где-то здесь волшебный шар с предсказаниями? — альфа разводит руки в стороны, указывая на разные части кабинета. — Или я похож на человека, который может прочесть в твоей голове причину очередной истерики? — подводит ладонь к лицу, останавливаясь указательным пальцем у виска.       — Хосок, все, что касается меня — очередное, обыденное, — Феликс не кричит и не срывается, лишь топает ногой, не желая принимать поражение. — Тебе не кажется, что я не заслуживаю такого отношения?       — Какого такого, Феликс? — Хосок в своем поведение не замечает никаких изменений, именно по этой причине каждый такой скандал дико выводит его из себя.       — Ты бегаешь за ним, а стоит вам в очередной раз поругаться — господин Чон приходит сгонять злость на мне. Это, по-твоему, честно? — первый щелчок в голове альфы. Феликс прав, но от этого не возникает никаких чувств, кроме внутреннего урчания его хищника.       — Откуда это все берется в твоей голове? — голос Хосока приходит в норму, что ни на шутку шокирует Ли.       — Ты думаешь, я не вижу, что между вами происходит? — омега подходит ближе и упирается руками о стол, крепче впериваясь взглядом в лицо Чона, на котором невозможно прочитать никакие эмоции, кроме безразличия.       — Феликс, я устал от твоих капризов, — Хосок тяжело выдыхает. — У меня нет сил и времени сейчас разбираться с твоей нелепой ревностью, — ручка, которую он все это время крутил в своих руках, устало летит на стол перед омегой.       — Но на него ты всегда находишь время, — очередная попытка пробудить совесть Дракона. — Следить за его сном и режимом питания — время есть всегда, Хосок, — но снова и снова забытая истина: у главы Драконов совести нет.       — Феликс, не сравнивай вас. Он — человек, который должен мне прислуживать, — Хосок понимает, что Юнги — намного больше.       — А я? Кто тогда я? — Хосок молчит, потому что он и сам ответа на этот вопрос не знает. Как раз в этот момент в кабинет входит Намджун.       — Вызывали?       — Да, — Чон смотрит на Феликса, не отводя взгляд, и принимает решение, которое не сможет изменить. — Возьмите еще пару человек и помогите Феликсу собрать его вещи, — сердце Ли сжимается с новой силой. Намджун предполагал, что эта ситуация произойдет, но не подозревал, что так скоро.       — Вот так просто? — голос Ли звучит разбито, но жалости к нему не испытывает даже Дже.       — Я не выгоняю тебя, Феликс, но нам нужно провести время отдельно, — сейчас слишком много проблем и нерешенных вопросов, чтобы растрачивать свой ресурс на взбешенного омегу. — У меня от тебя голова разрывается, — Хосок принципиально поворачивается спиной к Феликсу, явно показывая, что он не намерен продолжать этот бессмысленный разговор.       — Я знал, что этот мальчишка рано или поздно встанет между нами, — Ли показательно сметает со своего стола документы.       — Не он всему виной, а ты, Феликс, только ты, — Хосок никак не реагирует на эту выходку. Он устал. Омега уходит, даже не поворачиваясь в сторону Чона.       — Есть еще какие-то указания? — Дже видит, как сильно разбит омега, но его это никак не касается.       — Отвезите его вещи в ту квартиру, что в центре, — Чон подкуривает сигарету, но она ему больше никакого наслаждения не приносит. Намджун собирается уходить, когда ему в спину доносится голос альфы, — я неправильно поступил?       — Ты поступил так, как почувствовал, а значит — это самое верное решение, — Дже никогда не поймет всех этих любовных страданий. Его муж — самый прекрасный человек на планете. Как раз из-за этой привязанности, ему приходится работать на два фронта и предавать Хосока, который стал для него ближе брата.       — Спасибо.       — Он будет в порядке — не печалься.       — Угу, — Хосок смотрит на тлеющую сигарету в своем стакане. Сегодня снова будет бессонная ночь. — Как разберетесь с вещами Феликса — вместе с Юнги зайдите ко мне. Мне нужна ваша помощь.       Для Хосока теперь появилась новая зависимость — выбивать из колеи одного маленького, непослушного омегу.

*****

      Пока Тэхен подготавливал документы о выписке дядюшки, пролетели три часа. Он совсем забыл, что оставил в своем кабинете спящего Чонгука, поэтому на всех парах мчался по коридорам, чтобы поймать альфу с поличным. Но каким было его удивление, когда в темном помещении он обнаружил сладко сопящего альфу, что накрылся с головой его сменным рабочим халатом.       У Тэхена нет слов, чтобы описать насколько эта картина сладкая. Под языком слюна скапливается от увиденного. Ким не на секунду теперь не хочется оставлять Чонгука, пока не дождется объяснений по поводу своего халата и его эксплуатации.       Омега давно собирался разобрать отчеты на своем столе, видимо, пришло время. Тэхен щелкает настольное лампой и садится за рабочий стол, полностью погружаясь в бумажные горы. Кажется, он не делал это слишком давно, поскольку количество папок не уменьшается, а головная боль становится только сильнее.       Омега даже не замечает, когда просыпается Чонгук. Альфа сначала не может разобрать где он и что произошло, а когда стягивает со своего лица ткань, что так верно служила ему одеялом, Чон замечает каштановую макушку, которая зарылась в ворохе бумаг, и тихо усмехается. Он не спешит подавать признаки жизни и привлекать к себе внимание. Альфе доставляет удовольствие та атмосфера, что успела между ними закрепиться.       Тэхен не отрывает взгляд от бумаг, продолжая внимательно бегать глазами по буквам, которые уверенно расплываются в непонятную кашу. Омега закусывает губы и хмурит брови, а Чонгуку все тяжелее отвести взгляд. Альфу отчего-то сильно тянет к доктору, но он продолжает это отрицать.       Тэхен откидывается на спинку кресла, устало потягивается и переводит взгляд на Чона, встречаясь с его внимательным взглядом. Его губы удивленно вытягиваются буквой «о», заставляя альфу внутри Чонгука скулить.       — Ты не спишь? — доктор быстро приходит в себя и садится на кресле ровнее.       — Нет, — Чонгук сейчас избегать чужого взгляда не будет. Они достаточно бегали друг от друга.       — И как давно? — Тэхен прикрыл глаза и откинулся головой на спинку кресла. В полумраке эта картина поистине волшебна.       — Минут десять, — во рту скапливается слюна, а говорить все тяжелее. В воздухе витает какое-то напряжение, понятное только им обоим.       — Почему ничего не сказал? — омега встает на ноги и подходит ближе к диванчику, где расположился альфа.       — Ты был слишком увлечен — не хотел отвлекать, — Чонгук улавливает, как меняется запах омеги — он успокаивается и перестает нервничать, наоборот, наполняется уверенностью.       — Я ждал, пока ты проснешься, поэтому решил разобрать документы, — доктор присаживается у Чона в ногах, бросая неоднозначный взгляд на «одеяло», которым был укрыт Змей.       — Ждал? — для альфы это становится неожиданностью.       — Да.       — Зачем?       — Почему ты спал под мои халатом? — только сейчас Чонгук понимает, что все это время крепко сжимал в своих руках рабочую вещь омеги, которая от и до пропиталась его запахом. Чону удалось расслабиться только после того, как он нашел халат, принадлежащий Тэхену.       — Он был у меня под рукой, — Чонгук подозрительно щурит глаза. — Ты против?       — Во-первых, он полностью пропах твоим запахом, — Тэхена удивляет, что ему приходится говорить такие очевидные вещи. — Во-вторых, халат висел в шкафу — я сегодня принес его из дома, — Чон хмыкает, но больше не пытается оправдываться. — Если это помогло тебе хоть немного отдохнуть, то ладно — пользуйся моей добротой, но халат отнеси в химчистку, — Тэхен поворачивает голову в сторону альфы. — Я не мафиозник, и у меня хватает денег на одну химчистку в неделю, а это будет уже вторая.       — Но ты хороший сердечный доктор — у тебя получается лечить сердца, — с явным намеком на себя, говорит Чонгук и садится с омегой плечом к плечу.       — Я подготовил документы о выписке твоего отца. Ты можешь забрать его, — Тэхен становится на ноги и идет к выходу из кабинета. — Пойдем подпишешь бланки, — Чонгуку отчего-то не хочется нарушать то, что успело между ними образоваться. Но ему приходится: он цепляет руками свою куртку и халат доктора, покидая кабинет следом за омегой. — Ему все еще нельзя нервничать и никаких физических нагрузок. Список продуктов, которые ему первое время нельзя будет есть, я тоже составил, — Тэхен останавливается у стойки регистрации и передает Чонгуку документы. — Ставь подпись и иди за отцом, пока я полностью подготовлю документы и поставлю печать, — Чон больше не задает вопросов, а четко следует инструкциям, которые ему предоставляет Ким. Всего минута и омега исчезает в коридоре, что ведет к кабинету главврача.       Чонгук еще пару мгновений смотрит вслед доктору, жадно впитывая аромат, витающий в воздухе. Запах карамели забивает легкие, проникая в носоглотку и корешками прорастая где-то около сердца. Чонгуку от Тэхена тепло, и сопротивляться он этому не хочет.       Мягкая улыбка не исчезает с его лица, пока Змей идет к палате дядюшки, но его заставляет остановиться знакомый голос.       В светлом помещение помимо его отца еще и Шону. Альфа определенно о чем-то спорит с пожилым бетой, но до Чонгука доносятся лишь обрывки их голосов.       — Я прошу тебя, Шону, — дядюшка стоит, упираясь о край своей кровати, и Чонгук хочет войти в палату, но его останавливают следующие слова. — Прекрати рушить их жизни — это ничем хорошим не закончится.       — Я знаю, что делаю, — Шону не напирает, но атмосфера в палате накаляется. Он приехал, чтобы отвести отца домой, но его в очередной раз отчитывают, как маленького ребенка.       — Нет, не знаешь.       — У меня все под контролем, — альфу ни на шутку злит, что единственный человек, который видел всю его боль, сейчас настроен против него.       — Если бы у тебя все было под контролем, то я не оказался на больничной койке, — мужчина отводит взгляд в сторону, не желая видеть перед собой монстра, в которого превратился его сын.       — Это не моя вина, а твоя, — первый прокол Шону — чувства и эмоции, с которыми он не в состоянии справиться. Чонгук стоит прямо за дверью, но о его появлении никто даже не догадывается. — Не носись ты так с этим щенком, и все было бы в порядке.       — Он — мой сын. Такой же, как и ты, — второй прокол Шону — злость. Злость на братьев Чон, которые каждый раз продолжают отбирать у него все то, что принадлежит ему.       — Не смей. Не смей такого говорить, иначе больше не назову тебя отцом, — дядюшку такое поведение из себя выводит. Тот, кого он поставил на ноги, кого вытаскивал из самого темного времени, готов отказаться от него только ради мести. — Ты такой же… Такой же, как мой родной отец. Он отказался, теперь и ты отказываешься. Тебе моих денег мало? — в палате раздается громкий звук от пощечины. Шону тянется к щеке, на которой проступает ссадина, и нервно хмыкает.       — Как ты смеешь такое говорить? — голос дядюшки звучит разбито, и у Чонгука больше нет сил оставаться в стороне.       — Что у вас происходит? — альфа осматривает Шону с ног до головы, но замечает в его глазах только неподдельный страх.       — Ничего… Я подожду вас в машине, — альфа кланяется и уходит из палаты. А у дядюшки заканчиваются силы, благодаря которым он так долго держался на руках. Он садится на край кровати и тяжело вздыхает.       — Ты в порядке, отец? — Чонгук выглядит обеспокоено. Но сейчас не время для разговора, лишние нервы ни к чему.       — Да, в порядке. Поедем домой? — мужчина снова становится на ноги, желая продолжить свой путь пешком, но в кабинете появляется Тэхен, закатывая внутрь кресло-каталку. — Ни за что. Я не сяду на это, — дядюшка указывает на средство передвижения, а Чонгук, наконец-то, удостоверяется, что его отец в порядке.       — Хотите еще недельку в больнице оставаться? — Тэхен облокачивается локтями на кресло и внимательно осматривает своего пациента. — Либо каталка, либо никак, господин Чхве.       — Отец, он и мертвого уговорит, даже не пытайся сопротивляться, — Чон хмыкает от воспоминаний о витаминах.       — Ваш сын наговаривает на меня. Я — ваш лечащий врач, и это, — омега подвозит каталку ближе к кровати, — необходимая мера для вашей безопасности. Это кресло домчит вас в любую часть планеты, быстрее чем космический корабль, — дядюшка заливается смехом, а у Чонгука по всему телу приятное тепло разливается.       — Раз уж мой лечащий врач настаивает, то я не буду сопротивляться, — дядюшка без помощи Чона пересаживается на кресло и ждет, пока его доставят домой.       — Я пришел, чтобы отдать документы и провести вас, — Тэхен сам берет каталку и толкает ее в коридор, передавая в руки Чонгука стопку бумаг о выписке. — Наши медсестры определенно положили на вас глаз, — Ким говорит так, чтобы его слышал только дядюшка.       — Да что вы такое говорите? — Чон замечает, что его отец не перестает сиять рядом с этим омегой.       — Вы не оставили никаких шансов нашим докторам. Посмотрите сколько влюбленных взглядов на вас направлены, — Тэхен тихо хихикает, а Чонгук замечает, что на них правда направлены влюбленные взгляды, но от альф, которые продолжают испепелять Кима глазами.       — Вы тоже пользуетесь популярностью, доктор, — Змей не может удержаться от едкого комментария, желая полностью потакать желаниям своего внутреннего хищника и рычать на каждого, кто подходит ближе, чем на метр, и смотрит дольше десяти секунд.       — Вы проницательны, господин Чон.       — Конечно, омега такой волшебной красоты будет пользоваться популярностью, — дядюшка и не замечает как подливает масло в огонь.       — Ох, вы такой милый, господин Чхве.       Когда приходит время прощаться, оказывается, что Тэхен и дядюшка уже успели стать лучшими друзьями и договорились о новой встрече. Чонгук нервно прокашливается, намекая, что пора ехать, хотя самому нарушать эту идиллию не хочется.       — Будьте осторожны, берегите себя и соблюдайте режим питания, — Тэхен машет рукой удаляющейся семье, а сердце отчего-то скулит. Он поворачивается на пятках и возвращается в больницу, потому что смерть ждать не будет — выхватит из рук доктора, ни секунды немедля.       Чонгук всего раз оборачивается в сторону омеги, чтобы убедиться, что он зашел в помещение.       — Вы встречаетесь? — дядюшка этот взгляд внимательно прослеживает и вывод напрашивается сам по себе.       — Что? — Чонгук ошарашено смотрит на отца и на секунду перестает дышать.       — Ты и доктор Ким — вы встречаетесь?       — О боже, нет, откуда это взялось? — Чон продолжает путь к машине.       — Жаль, он хороший омега.       — Ты мне скажи, что случилось в палате между тобой и Шону? — перевести тему кажется лучшим решением неловкого разговора.       — Ничего, — бета отводит взгляд в сторону, не желая встречаться глазами с Чонгуком.       — Точно? Почему ты тогда дал ему пощечину? — мужчина вздрагивает — он не думал, что кто-то сможет заметить.       — Неважно. Я вспылил.       — Если он обидел тебя, только скажи, и я разберусь.       — Нет, все в порядке. Только, Чонгук… — мужчина замолкает, будто боится совершить ошибку. — Будь осторожен. Он не тот, за кого себя выдает. Не доверяй ему, — кто-то из его детей должен быть разумным и не лезть на рожон, при любой возможности.       — Хорошо, отец, — Чонгук больше не будет задавать вопросов, но так просто не отпустит эту ситуацию.       Почему Шону называл дядюшку отцом и кого он должен бояться — эта информация теперь не позволит Чону спать спокойно.       Первым делом после того, как Чонгук оказывается дома и дает распоряжении об уходе за пациентом, он отправляется в химчистку, чтобы забрать халат, оставленный там пару часов назад.       Когда пакет с одеждой, наконец, покоится на соседнем сидении, а машина ловко преодолевает один светофор за другим, Чонгук впервые чувствует, что скучает. Пусть с их последний встречи прошло не так много времени, но альфа уже представляет, как вдохнет сладкий аромат карамели. Путь к дому Тэхена ведет через парк, в котором они впервые встретились. Чонгук тепло улыбается, когда вспоминает, как просил незнакомца вылечить его сердце, и как глупо, по стечению обстоятельств, омега оказался хирургом-кардиологом.       Лавочка, на которой в прошлый раз лежал он, видимо, пользуется спросом, поскольку теперь она снова занята каким-то телом. Если бы до ушей не донесся бархатный голос, лениво напевающий, незамысловатую мелодию, то Чонгук бы даже и не обратил внимание. Альфа искренне удивляется такому поведению доктора, но отчего-то по всем внутренним органам растекается обжигающее тепло.       Тэхен лежит головой на своем кардигане с крепко зажмуренными глазами, в его ушах наушники, а рядом с лавочкой стоит бутылка рисового вина. Ким не замечает присутствие еще одного человека, поэтому Чонгук садится на корточки и выдергивает один наушник. Доктор на это дергается и готовится к нападению, не рассчитывая сопротивление, и почти валится вперед, но оказывается вовремя подхвачен крепкими руками.       — Сердечный доктор, неужели ты напился? — у Тэхена от этого голоса мурашки по всему телу, он испуганно разлепляет глаза, сталкиваясь с огнем в чужом взгляде.       — Мафиозник? — омега пытается проморгаться, будто перед ним наваждение, а не живой человек. — Ты что здесь делаешь? — Ким дергается назад в попытке отодвинуться, но Чонгук быстро возвращает его на место.       — Когда бросался в бой, ты был смелее.       — Я думал, что ты — маньяк. А самообороне я научен, — Тэхен принимает этот бой и обязательно выйдет из него победителем.       — Почему сейчас уверен, что я не маньяк? Уже в который раз я оказываюсь в правильное время и в правильном месте. Тебя это не смущает? — Ким ласково улыбается и облизывает свои губы.       — Ты меня не обидишь.       — Почему ты так в этом уверен? — омега перед ним пьян. Очень пьян. Его глаза мутные, а язык заплетается.       — Кто тогда вылечит твое разбитое сердце? — изящный пальчик несколько раз нажимает на грудь, где гулко бьется главный орган. Чонгук хрипловато смеется, а у Тэхена дар речи пропадает. Он медленно пальчиками поднимается к лицу альфы и замечает там маленький шрамик. — Откуда это? — Ким шепчет, будто говорит о чем-то супер секретном.       — В детстве играл с другом в опасные игры, — Чонгук решает, что хочет рассказать больше. Поэтому помогает Тэхену сесть удобней. — Знаешь, когда ты нашел меня здесь, мне ведь во второй раз в жизни сердце разбили, — доктор словно приходит в себя. Чон решил перед ним открыться. — Был один омега — Чимин, которого я полюбил всей своей душой…       — Я надеюсь, он умер. Иначе как можно было бросить такого парня? — пьяные бредни доктора, сглаживают углы этой истории, накладывают швы на кровоточащие раны, а ласковая улыбка действует лучше любого обезболивающего.       — Для меня умер. За моей спиной крутил роман с моим родным братом, — шрамы, оставленные Чимином, уже давно затянулись, а вот брату он простить не может. — Они держали меня за дурака, за спиной смеясь над моими чувствами, — Тэхен ненамеренно сжимает в своей руке Чонгукову, будто показывая, что он рядом. — Этот шрам на щеке — вечное напоминания о том, какими могут оказаться даже самые близкие люди, — Чон заканчивает свою исповедь, а омега даже слов подходящих искать не хочет. Сейчас каждое слово не будет иметь значения. Ким не долго думает о том, чем помочь — он просто начинает тихо бормотать слова песни.       Его голос бархатный, а в тишине звучит, как легкий ветерок.       Чонгук расслабляется и чувствует, как на его плечо опускается голова доктора.       — Спасибо…       Вечная благодарность — это то, что навсегда останется между ними…

*****

      Намджун и Юнги, как и было приказано Хосоком, вечером ждали его в кабинете. Чон целый день занимался документами о поставке оружия для Сью, поэтому, оказавшись в родном кресле, смог выдохнуть весь груз, что копился в нем.       Юнги после того, как Чон утром угрожал кормить его буквально из своего рта, решил не упираться, поэтому обед и ужин, пусть частично, но съел.       — Мне доложили, что ты перестал сопротивляться. Неужто испугался? — Хосоку доставляет редкое удовольствие наблюдать, как одна эмоция сменяется на другую на мраморном личике.       — Мне доложили, что ты прогнал Феликса. Неужели он тебя больше не удовлетворяет? — Чон почти забыл о том, что произошло этим утром, но счастью Мина не было предела — минус один раздражитель, пусть было весело ему докучать.       — У тебя хороший информатор, — Хосок переводит взгляд на Дже, что все это время стоит с опущенной головой.       — Он пытал меня, босс, — Намджун, наконец-то, выходит из ступора. — После того, как узнал, что Феликс собирает свои вещи, этот омега ходил за мной по пятам и продолжал чайной ложкой выедать мозг.       — Я всего один раз спросил… — Юнги обиженно дует губы и опускает взгляд.       — Ладно-ладно, у него есть к этому талант, поэтому верю, — Хосок откидывается головой на спинку кресла и выдыхает, пока на фоне продолжают шепотом спорить двое его подопечных. Из своих мыслей его вырывает гудок телефона, оповещающий о новом сообщении.

«Босс, мы нашли водителя, который увез младшего Мина из Сеула.

Сэм»

      Выражение лица Хосока меняется почти мгновенно. Он подскакивает с места и идет к выходу.       — В машину. Оба, — Намджун смотрит вслед Дракону ошарашено, а Юнги такому поведению не удивляется. Этот Чон всегда был со странностями. Ким садится на пассажирское сидение, едва затолкав омегу назад.       — Куда ты так сорвался? — бурчит недовольный Юнги. Его порой эта маска детской невинности самого раздражает, но никто не должен заподозрить, что он наемный убийца, пускающий кровь ублюдков с наслаждением.       — Молчать, — машина Хосока срывается с места, поднимая столпы пыли. Шестое чувство Юнги подсказывает, что ничего хорошего из этого не выйдет.       В очередной раз Чон выходит на след убийцы своего отца, но все его планы рушатся, стоит на горизонте объявиться Фениксам. Хосок бы их сам уничтожил, только пока не удалось ни одного из них поймать. Проклятые машины для убийств — приходят и уходят так, как не умеет никто.       — Юнги, сиди в машине, — машина останавливается у заброшенных складов, откуда доносится неяркий свет. Хосок покидает машину, а Намджун смотрит в зеркало заднего вида, слегка кивая омеге, мол сиди ровно и не рыпайся, и тоже хлопает дверью с той стороны.       Юнги чувствует, что что-то идет не так, поэтому через десять минут выходит на улицу, направляясь к складам. У входа дежурят двое Драконов, поэтому пройти мимо них не составляет огромного труда. Со склада доносятся приглушенные разговоры и звуки ударов.       — Я задаю один вопрос, на который хочу получить ответ, — Юнги успешно пристроился за огромными ящиками и наблюдает из тени, как ведет себя Хосок, когда хочет получить желаемое. Намджун стоит в стороне и нервно теребит подол своего пиджака, что заставляет омегу усомниться в успешности этой операции. — Куда ты отвез младшего Мина? — только сейчас Юнги замечает, что альфа, привязанный к стулу, это водитель его отца. В глазах темнеет, а в ушах звенит. Хосок не должен ничего узнать. Пока Чимин не придет в себя — не должен.       Юнги бегает глазами по складу, который, судя по всему, раньше был автомастерской и взглядом цепляется за канистру, что покоится в соседнем углу.       План довольно прост: раздобыть у Драконов снаружи зажигалку, пистолет и спалить это здание, не оставляя никаких следов.       Пытки Хосока страшнее, чем о них рассказывал Намджун.       Альфа безжалостен в попытках узнать информацию, за которой гоняется много месяцев.       — Я не увозил сына господина Мина, — водитель скулит, когда Чон проводит раскаленным металлом по его груди, оставляя там метку Дракона.       — Я плохо расслышал координаты — повтори еще раз, — Хосок сильнее нажимает ломом прямо под сердцем и с наслаждением ловит каждый крик и мольбу о помощи. В один момент альфа перестает кричать и смотрит в одну точку.       — Он ближе, чем ты думаешь, Чон Хосок, — его взгляд тухнет, будто он увидел смерть в ком-то, кто страшнее главы Драконов.       В миг раздается выстрел, и водитель всхлипывает последний раз. Пуля прошла навылет — между глаз, в которых навсегда застыл страх.       В миг единственная лампа тухнет от второго выстрела, и склад погружается во мрак.       В миг, каждый из Драконов замолкает, а Хосок пытается обнаружить источник… и находит. Прямо под крышей, на одной из балок сидит человек, с оранжевой повязкой на плече. Феникс. В очередной раз растоптал надежды Хосока.       — Выйди и веди с нами честный бой, — Чоном движет гнев и гордыня, но противник будет глупцом, если поведется.       — Босс, ты чувствуешь? Какой-то странный запах, — Хосок принюхивается и замечает, наконец, главную ловушку.       — Керосин, — Феникс выпрямляется на балке и поджигает зажигалку.       В миг огненный круг, в котором оказались заперты Драконы, вспыхивает.       Он не спешит уходить, лишь смотрит, как его стихия загоняет слабых в еще большую ловушку. Хосок больше не поднимает взгляд на Феникса, но чувствует, что он внимательно следит, как каждый Дракон сейчас мечется в поисках спасения. Сейчас Чон надеется только на Юнги, который остался в машине и должен вызвать подмогу.       А Юнги…       Юнги стоит под крышей склада и смотрит, как-то, что является его прародителем, то, из чего он каждый раз восстанавливается, забирает важных людей.       Внутри что-то скулит — просит помочь, чтобы не лишаться сердца и души, но чувство, которое преследует мысли о спасении врага, пугает его куда больше.       Феникс больше не будет смотреть, как по его вине люди теряют свои жизни — после сегодняшней ночи — никогда.

«Огонь, в котором Феникс родился, стал его предсмертной молитвой…»