Bloodsport

Ники и Кевин отправились домой вместе с Нилом. Неудивительно, что Аарон решил поехать с Кейтлин, и Нил не ожидал увидеть его до тренировки на следующий день. Кевин прислонился головой к окну и позвонил Ваймаку, сообщив, что они уже выдвинулись обратно и где находятся близнецы. Затем он позвонил Дэн, сказав поделиться новостями с командой, как сочтет нужным.  Нил был благодарен. Он полагал, что технически это его работа как вице-капитана, но не был уверен, что сможет сохранить самообладание достаточно долго, чтобы отвечать на глупые и бесчувственные вопросы, которые наверняка возникнут у его товарищей по команде. Это было последнее, что Кевин сказал бы о Дрейке или о суде, но Нил не был уверен, было ли это из преданности или из-за дискомфорта. В конце концов, для Эндрю это не имело значения, так что Нил оставил все как есть.  Девушки и Мэтт ждали на парковке. Ники со вздохом кинулся к ним, принимая объятия Дэн, фляжку от Эллисон и шоколадное печенье, которое Рене вложила ему в руку.  Нил знал, что если встретится с ними взглядом, то его ждет тоже самое, но его день еще не подошел к концу. Он крепко обнял Мэтта, пока тот не сжал слишком крепко, и повернулся, следуя за Кевином в общежитие.  — Эй, мы здесь ради тебя, придурок мелкий! — Эллисон окликнула его сзади, и его плечи расслабились, потому что даже спустя год он все еще не привык к тому, что люди прикрывают его спину.  Кевин сразу же принялся за водку, когда они вернулись в пустую комнату, поэтому Нил вскипятил воду для чая и на автопилоте перешел к приготовлению еды. Когда он поставил перед Кевином тарелку, полную спагетти и хот-догов, шокированный и оскорбленный вид Кевина едва не заставил его захихикать. Кевин открыл было рот, чтобы пожаловаться, но тут же закрыл его.  — Спасибо, — сказал он почти вопросительно. Нил не был таким уж хрупким. Он не собирался злиться или обижаться, если Кевин откажется от еды, но Кевин старался, и Нил тоже. Он опустился на диван рядом с Кевином и стал ковыряться в еде, безучастно смотря в телевизор, стоящий перед ними. Как обычно, он был настроен на спортивные новости, но вместо экси ведущие говорили о футболе, так что это легко было отнести к фоновому шуму.  Нил нахмурился и посмотрел на дверь. Он не был уверен, чего ждет. Эндрю, безусловно, но что дальше? Эндрю не скрывал своей нетерпимости к вмешательству Нила. Неужели все изменится только потому, что суд закончился? А главное, хотел ли этого Нил? У него не было времени подумать о том, как Эндрю с ним обошелся. Нил мог смириться с холодным отношением к себе и даже с рецидивом самоповреждения, если Эндрю работал над этим с Добсон. Но Эндрю назвал его Натаниэлем и выбил у него из-под ног фундамент, на котором Нил строил свою личность. Нил подумал, что ему было бы легче, если бы Эндрю вместо этого наставил на него свои ножи.  Год назад Эндрю смотрел на Нила и говорил, что он не его ответ, и Нил знал, что это так, но это не означало, что Нил не опирался на него, не доверял ему, чтобы тот поддержал его, когда собственная опора была неустойчивой. Это не означало, что Нил забывал, как дышать без него. Нил не знал, как сделать так, чтобы все было хорошо. Около полуночи Нил отправил Кевина спать. Дэй клевал носом, несмотря на кофе, который они оба пили, решив дождаться Эндрю. — Я разберусь, Кев, — сказал Нил, когда подбородок Кевина со вздохом ударился о его грудь, разбудив его в четвертый раз за двадцать минут. — Иди поспи. — Ты уверен? — спросил Кевин, зевая.  — Да, — подтвердил Нил. Кевин еще мгновение смотрел на него прищурившись, а затем протер глаза рукой и зашагал прочь, как ребенок-переросток. Как только дверь в спальню захлопнулась за ним, Нил выключил телевизор и сел в темноте, переживая.  Он ждал очень долго. Он сварил кофе, потом еще раз. Наконец, перед самым рассветом, дверь открылась, и Эндрю проскользнул внутрь. Сняв обувь, Эндрю остановился и посмотрел на Нила из-под полуприкрытых век, скомкав галстук в руке. Нил бросил на него взгляд и прошел в ванную, чтобы включить душ. Он позволил ему наполнить ванную паром, пока собирал любимые вещи Эндрю и медленно подогревал на плите молоко, чтобы растопить в нем шоколад. Эндрю долго смотрел ему вслед, пока не сбросил галстук и пиджак в скомканном шелковом беспорядке на пол и небрежно не пнул обувь под диван, после чего скрылся в ванной.  Нил устало моргнул, помешивая горячий шоколад, и подумал о том, чтобы сварить еще кофе, но он не сможет поспать  достаточно долго, чтобы это стоило того. Нил как раз доставал из глубины шкафа смятую пачку зефира, когда из ванной выскочил Эндрю в спортивных штанах и босиком. С волос на его футболку все еще капала влага, но пятна были незаметны на черной ткани.  Нил бросил горсть зефира в кружку Эндрю и оставил ее на столешнице, направляясь в спальню.  — Абрам, — тихо позвал Эндрю. Нил застыл, положив руку на ручку двери.  Аарон был невиновен, Эндрю вернулся и был в безопасности, а Нил был так зол и потрясен. Он думал, что Эндрю ничего не сможет сказать, чтобы прервать его. Но Нил был бессилен противостоять этому имени, сорвавшемуся с губ Эндрю.  Нил оглянулся на Эндрю. Эндрю стоял на кухне, прижимая к груди кружку, от которой исходил пар, и горящими глазами смотрел на руку Нила, все еще сжимавшую дверную ручку. Нил ждал, наблюдая за тем, как пальцы Эндрю нервно постукивают по горячему шоколаду. Он должен был чувствовать себя очень неуверенно, чтобы проявлять подобный тик, и обычно Нил протягивал ему руку и давал то, что тот искал. Но он так устал, и каждое биение его сердца отдавалось в ушах эхом голоса Эндрю. На-та-ниэль, На-та-ниэль, На-та-ниэль. Эндрю по-прежнему ничего не говорил, поэтому Нил повернулся и пошел в спальню.  ——— Он проснулся через некоторое время, когда прохладный воздух и сигаретный дым обдавали его лицо. Оглядевшись по сторонам, Нил заметил темную фигуру, силуэт которой вырисовывался на фоне бледных лучей раннего рассвета; на кончике сигареты тлел уголек.  — Дрю? — спросил он, мышцы уже расслабились.  — Я буду беречь тебя, Нил, — раздался по комнате голос Эндрю. — Засыпай. Возможно, Нил пробормотал что-то еще, но он уснул прежде, чем смог понять, что именно. ——— На следующий день группа Эндрю должна была вернуться к тренировкам, и вся та свобода действий, которую им предоставил Ваймак, явно закончилась, как только Аарона оправдали.  Нил был рад: приятно вернуться к какому-то подобию нормальной жизни после судебного разбирательства, даже если отношения между ним и Эндрю все еще оставались беспорядочными. Все вовлеченные, похоже, были с ним согласны, желая поскорее оставить все это в прошлом и никогда больше не вспоминать.  Все важные люди, к которым, очевидно, не относились Джек и Шина. К счастью, в прессе не сообщалось, почему именно Аарон убил Дрейка, — только то, что это была самозащита. Если бы они знали, то, несомненно, сказали бы какую-нибудь глупость, но, скорее всего, не в пределах слышимости Эндрю.  Им следовало беспокоиться не об Эндрю. Ему было все равно, что говорят о нем. Нет, им следовало опасаться Нила. И, возможно, Аарона. Нилу было неприятно испытывать хоть какое-то уважение к другому Миньярду, но так уж вышло.  В пятницу вечером у них была выездная игра с UT Knoxville, последняя перед короткими каникулами на День благодарения. Дорога туда занимала всего четыре с половиной часа, так что в час дня команда собралась на обед из сэндвичей в лаундж-зоне Лисьей норы, а к двум уже сидела в автобусе, отправлявшемся на восток в Теннесси.  Нил занял свое обычное место между Эндрю и остальными членами команды. Приток новых Лисов изменил рассадку старшекурсников. Эндрю отказался пересесть вперед, поэтому Аарон, демонстрируя небольшой, но значительный рост, по дороге на первую выездную игру усадил Нила напротив себя. Ники сел рядом с ним, а Эллисон, Кевин и остальные Лисы отправились с ними, оставив переднюю часть автобуса первокурсникам. Нилу это нравилось; ему все еще слишком нравилось иметь Эндрю у себя за спиной, чтобы менять систему.  Нил старался не оглядываться. Он пытался сосредоточиться на том, как Кевин наставлял первокурсников. Конечно, он все это знал, но это было лучше, чем каждые две минуты оглядываться и встречать тяжелый взгляд Эндрю. «Пялишься», — хотелось поддразнить Нилу. Он знал этот взгляд. Он все еще заставлял его вздрагивать, а кровь приливать вниз. Если бы он сказал Эндрю остановиться, тот бы это сделал. Нил закусил губу и постарался не обращать на него внимания.  Он был отвлечен во время разминки и короткого собрания по расстановке игроков, прежде чем они с Брайаном вышли на корт и заняли свои места. У Нила зачесалась шея: ему всегда было не очень комфортно, когда один из вратарей находился у него за спиной.  Он был отвлечен всю четверть игры, забив лишь дважды. Его разочарование возросло, когда Маргарита и Ники начали ссориться друг с другом, оставив Мэтта пытаться самому удержать линию и потерпеть неудачу. Ашер, как всегда некомпетентный на воротах, пропускал мимо себя бросок за броском.  — Да что с вами, идиотами, творится? — прорычал Ваймак во время короткого перерыва между четвертями. — Кевин, ты в игре, пока Нил не вытащит голову из задницы. Джек, ты тоже. Дэн, к черту нападение, помоги Аарону и Мэтту держать линию. Рене? Ты можешь быть полезной? — Я могу попробовать, — мило ответила Рене, щелкнув пальцами нескольким новичкам, недоуменно смотревшим на Ваймака в ответ на его критику. Нила это не смутило.  — Заткнись! — огрызнулся он на Кевина, когда другой нападающий открыл рот с открытым презрением в глазах. — Лучше просто делай. — Что бы там с тобой ни происходило, — все равно заговорил Кевин, наклоняясь, чтобы злобно прошептать Нилу на ухо, — разберись с этим, прежде чем снова выходить на мой корт. — Это не твой корт, придурок, — огрызнулся Нил, не колеблясь отпихнув Кевина за решетку его шлема. Заметив их, Эндрю переступил с ноги на ногу. На мгновение Нил подумал, не собирается ли он ответить. Отреагирует ли он на то, что Нил наложил на Кевина руки, как в прошлом году, по крайней мере, на других людей.  Но Эндрю не двинулся с места, он просто смотрел на него, глаза все еще горели. У Кевина получалось лучше, чем у Нила, но Джек по-прежнему дерьмово пасовал, а UT набирал обороты, которые Рене никак не могла остановить. В перерыве они отставали на четыре очка. Нил ударил кулаком по шкафчику и на одном ужасном вдохе подумал, что сломал себе костяшки пальцев. Он даже не попытался увернуться от удара, который Кевин нацелил ему в затылок.  — Успокойся, — пробурчал Эндрю, когда Нил опустился рядом с ним на диван.  Нил посмотрел на него, отчаянно желая, чтобы Эндрю было не все равно. — Мы не попадем на чемпионат, если проиграем, Эндрю! Бельмонту нужно всего два очка, чтобы обойти нас, а они уже набрали три. Мы проиграем, и я... — его голос оборвался, и Нил отвел взгляд. Он не знал, какую свободу действий даст ему Ичиро, если сезон Лисов окажется неудачным, но не хотел этого знать.  Рука Эндрю дернулась, словно ему пришлось физически сдерживать себя, чтобы не потянуться к шее Нила. Нил опустил плечи, желая получить это заземляющее прикосновение, но не мог попросить об этом. Натаниэль. Он все еще слышал голос Эндрю в своей голове, холодный и уверенный, как всегда, как будто использование этого имени было пустяком, как будто взятие личности Нила между своими сильными руками и сжатие не оказывало на него никакого влияния. Нил — не мог.  — Мы не проиграем, а ты будешь жить и сможешь ныть и дальше, — сказал Эндрю, а потом отказался говорить что-либо еще.  Да ему и не нужно было. Как только они снова вышли на корт, смысл его слов стал понятен. Эндрю блокировал все броски, которые в него направляли, разрывая оборону с такой жестокой точностью, что его семья и Мэтт поднялись на ноги, с агрессивной энергией отбиваясь от нападения.  Нил оглядел корт, поймал взгляд Кевина и ожесточенно улыбнулся ему. Ваймак вывел новичков на третью четверть, надеясь, что Лисы смогут сократить отставание от UT. Нил и Кевин всегда загоняли себя в землю, а с учетом того, что Эндрю старался за их спинами, трудно было представить, что они проиграют.  После пятого сейва Эндрю UT пришли в замешательство и начали действовать агрессивно. Один из нападающих, Педдарсон, бросился на Ники и тут же был сбит Мэттом, который отступил назад, подняв руки, когда нападающий упал на землю. Он принял свою желтую карточку и ударился кулачками с Аароном и Ники, после чего Педдарсон получил красную карточку и был удален с поля.  Нил рассмеялся, пробил пенальти и забил гол.  В третьей четверти его снова заменил Брайан, и он потягивал воду со скамейки запасных, обмениваясь ехидными комментариями с Эллисон, пока UT распадалась на части. Нил не мог оторвать глаз от Эндрю, который продолжал яростно защищать ворота, даже когда Лисы вырвались вперед благодаря голам Брайана и Кевина.  — Значит, по крайней мере, это не изменилось, — сказала Эллисон, глядя на Нила, прищурившись. Так она смотрела, когда думала, что может выиграть деньги.  — Что? — спросил Нил, наклонив голову в ее сторону.  — Что бы ни происходило между тобой и... — Нил перевел взгляд на нее, сверкнув глазами, — Эндрю. Господи, Нил, остынь, мать твою. Это, — она неопределенно развела руками, — не изменилось. В кои-то веки Нил подумал, что знает, что она имеет в виду.  — Я не уверен, что это имеет значение, Элли, — мягко сказал он ей. Это было единственное, что он собирался сказать ей об этом, и, похоже, она поняла. Она кивнула и толкнула его в плечо, перегнувшись через него, чтобы уговорить Магделену рассказать ей о ее новом парне.  Нил позволил использовать себя в качестве опоры, понимая, что таким образом Эллисон предлагает поддержку, не проявляя при этом назойливости. Он был благодарен ей за это, потому что не смог бы объяснить, даже если бы у него были слова.  Потому что дело было в том, что Нил все еще хотел Эндрю. Ему нужны были его руки, его рот, его запах и спокойный голос. Он хотел чувствовать себя таким же заземленным, каким его делал Эндрю. Он не мог забыть, что сказал или сделал Эндрю, как он превратил свою собственную боль в нечто, чем можно было ударить Нила, но даже это не изменило отношения Нила к нему. Нил полагал, что это одна из тех вещей, с которыми приходится иметь дело нормальным людям.  Нил просто не знал, что делать.  Когда игра наконец закончилась победой Лисов, Эндрю не обращал внимания на праздничные объятия, пока они не переместились на него. Ваймак бросил на Нила напряженный взгляд, когда Эндрю снял шлем и швырнул его на пол, показав, как нехарактерно он покраснел и вспотел. От этого зрелища у Нила что-то кольнуло в животе, но он проигнорировал это, наклонившись, чтобы поднять шлем Эндрю, когда тот выстроился в ряд, чтобы пожать руки остальным членам команды.  — Спасибо, — сказал он, становясь в один ряд с Эндрю.  Эндрю глубоко вдохнул, на мгновение задержав дыхание. Затем он беззаботно пожал плечами, как будто сделал это не для Нила. Благодарность пронзила Нила как нож. Благодаря Эндрю Лисы переломили ход довольно неудачного сезона и официально прошли в весенний чемпионат. Нил не мог перестать думать об этом, пока Ваймак порицал команду за то, что она так неудачно выступила. Тренер тактично не стал напрямую указывать на вклад Эндрю, что гарантировало бы, что он больше никогда не повторит этого.  Всю обратную дорогу до Пальметто Нил был рассеян, и только когда Ники щелкнул пальцами в дюйме от носа Нила, тот понял, что они уже вернулись в общежитие.  — Что? — спросил он, осматривая группу Эндрю. Аарон фыркнул и отвернулся, пробормотав что-то нелестное.  — «Сумерки», Нил, ты ведь идешь? — спросил Ники, преувеличенно кивнув в попытке заставить Нила согласиться.  Нил подумал о Колумбии и ночном клубе. Он вспомнил, как стоял на коленях в гостиной, с членом Эндрю во рту. Он вспомнил голос Эндрю, на который не влияли темнота и мигающие огни, когда шот замер на пути к его губам. «Но это не значит, что я не хочу тебе отсосать». Нил покачал головой, избегая встречаться с Эндрю взглядом.  Эндрю даже не дал Ники возможности возмутиться. Он с громким стуком спрыгнул со своего места на столе и вышел за дверь, пройдя достаточно близко к Нилу, чтобы заставить его вздрогнуть.  — Угх, слабак! — простонал Ники, спотыкаясь о ноги, чтобы догнать кузена.  Нил стоял у стола и смотрел, как они уезжают. Эндрю так и не оглянулся.  Нил заварил на ужин лапшу быстрого приготовления, а затем натянул кроссовки, оставив мытье посуды на потом (или на Кевина). Он побежал на корт и вошел внутрь, вдыхая запахи воска и резины со звучным вздохом.  Здесь ему не нужно было думать. Он мог бегать и гонять себя по корту снова и снова, пока не отвлечется от своего жалкого выступления и не вымотается настолько, чтобы уснуть. Может быть, когда он проснется, то будет знать, что делать с Эндрю.  Он не знал, как долго тренировался, когда услышал, что дверь на корт открылась. Он удивленно обернулся, не ожидая увидеть компанию, когда Кевин был в Колумбии.  Эндрю вышел на корт в полной экипировке, клюшка была небрежно перекинута через плечо. Нил почувствовал, как его рот раскрылся от удивления. Он знал, что похож на форель, но ничего не мог с собой поделать.  — Что ты здесь делаешь? — спросил он. Эндрю посмотрел на него как на идиота. Может, так оно и было.  — Это спорт под названием «экси», он почти такой же тупой, как и ты. Ты пытаешься попасть надувным резиновым мячом в эти ворота, — он жестом указал за спину, — а я пытаюсь тебя остановить. Нил фыркнул и снял шлем, вытирая потное лицо банданой. Ему нравилось тренироваться с Эндрю, но он сомневался, что тот действительно здесь для этого. Он... Пытался. Нил знал это.  — Это для начала, — сказал Эндрю, выпустив из рук шлем, и пересек корт, чтобы встать перед Нилом. — Да или нет, Нил? Нил застыл, сердце стучало в ушах. Он хотел Эндрю, он уже чувствовал губы Эндрю на своих губах, его руки на запястьях, бедрах и груди Нила. Под шортами Нил начал твердеть. В его горле забурлило «да», но прежде чем он успел это сказать, в голове раздалось эхом «Натаниэль», холодным, беспечным голосом Эндрю.  — Ха, — сказал Эндрю, аккуратно отступая назад из пространства Нила.  — Я хочу сказать «да», — ответил Нил. — Я хочу... тебя. Ты назвал меня Нат... — он не успел договорить, как его горло сомкнулось, перекрыв и слово, и дыхательные пути. Он пытался сдержать сердцебиение, распознавая признаки панической атаки, которая нарастала неделями, но это было невозможно, когда он не мог набрать воздух в легкие, а это имя все еще было у него во рту.  Эндрю потянулся рукой к его шее, затем остановился и начал отстраняться. Нил смотрел на это дикими глазами, а затем взглянул на лицо Эндрю. Оно было разбитым и мрачным, а губы искажены в выражении, похожим на… стыд. Ему нужно «да», понял Нил. Но ему не хватало дыхания, чтобы сказать это «да». Нил дрожащей рукой потянулся к Эндрю. Эндрю замер и, прищурившись, наблюдал, как Нил медленно опустился на корточки и положил собственную руку себе на шею, а затем снова потянулся к Эндрю.  — Нил, — сказал Эндрю. — Я положу руку тебе на шею, хорошо? — Нил кивнул и задыхался, лишь тончайшие нити кислорода проникали в его легкие. Эндрю присел рядом с ним на корточки и положил свою руку, теплую и тяжелую, как наковальня, на шею Нила.  Плечи Нила расслабились, горло открылось, впуская поток прохладного воздуха в перегретый организм. Рука Эндрю была желанной и уютной на коже Нила, и он не хотел, чтобы это прекращалось. Что бы у них ни было, — их «ничто» — Нил не хотел, чтобы это заканчивалось, но... — Я не скажу этого снова, Нил Джостен, — тихо произнес Эндрю, не убирая руку, даже когда Нил смог дышать самостоятельно. — Я хотел причинить боль самому себе, и это показалось мне самым эффективным способом сделать это. Нил поднял голову, достаточно медленно, чтобы не скинуть руку Эндрю.  — Я похоронил Натаниэля в Балтиморе из-за тебя, — имя обжигало, но это была очищающая боль, и Нил проглотил ее. — Я не смогу оставить его там, если ты его воскресишь. Джек называет меня так, другие команды называют меня так. Даже репортеры, когда хотят задеть. Когда они так говорят, я злюсь. Когда это говоришь ты — я теряю точку опоры. Ты понимаешь? Если ты не видишь Нила Джостена, то и я тогда его не вижу, и тогда я просто — ничто. Горло Нила жгло, и он отвел взгляд, не желая, чтобы Эндрю увидел, насколько он обнажен, уязвим и опустошен.  Эндрю переместил руку к подбородку Нила и решительно поднял его, пока Нил не встретился с ним взглядом. Его глаза были напряженными, жесткими и немного отчаянными.  — Ты, — сказал Эндрю, тяжело дыша через нос, — ты — Нил Джостен. А Нил Джостен никогда не был никем. Не для меня. Это было ближе к извинению и признанию, чем Нил имел право ожидать, и слова ударили его с достаточной силой, чтобы убрать камень с души, что тянул вниз с тех пор, как он вошел к Эндрю в Колумбии все эти недели назад.  Медленно, чтобы Эндрю мог остановить его, Нил поднялся и обхватил пальцами его запястье, прижав руку к своему лицу. Под кончиками пальцев пульс Эндрю гулко бился, выдавая больше нервов, чем его лицо и голос. Нил усмехнулся. — Хорошо, — просто сказал он. — Поцелуй меня.