Bloodsport

До того как Мэри забрала Нила и сбежала, каждый субботний вечер Веснински проводили за семейным ужином. Еду готовил изысканный шеф-повар, а обслуживал домашний персонал. Бриллиантовые серьги Мэри подходили к запонкам Натана, а галстук Нила всегда был слишком туго затянут, и воротник накрахмален настолько, что по коже бежали мурашки. Он никогда не осмеливался ослабить его или почесать зудящее место, опасаясь зазубренного ножа для стейков в руке отца. Он всегда знал, что он — всего лишь еще один кусок плоти, который отец может нарезать на части.  И все же он предпочел бы вернуться в этот дом, а не сидеть на заднем сиденье Мазерати, глядя в окно на здание суда. Не только он один чувствовал себя несчастным: Кевин сидел на переднем сиденье молча, и даже Ники за все утро не нашел, что сказать. Только Эндрю выглядел невозмутимым, но и он, похоже, не спешил покидать машину.  Ники нервно перевел взгляд с часов на окно, потом на зеркало заднего вида, а затем снова на часы. Было уже пять минут восьмого, но Эндрю не делал ни малейших поползновений в сторону здания.  — Эндрю? — робко сказал Ники. — Аарона уже... — Иди, — приказал Эндрю, не поднимая глаз. Он пошарил в карманах в поисках сигарет и зажигалки. Ники неуверенно прикусил губу, явно разрываясь между близнецами в своей преданности. — Ладно, — сказал он, открывая дверь машины и поправляя галстук. — Увидимся там, — Ники подождал, пока Кевин выйдет из машины, и задержал взгляд на Ниле, пока тот не помахал им рукой.  Нил сидел молча, наблюдая, как машина медленно наполняется дымом. Он подумал, не открыть ли окно, но Эндрю решил этого не делать, а Нила никогда не беспокоил запах сигарет. — Есть что сказать? — Эндрю говорил сквозь стиснутые зубы, по-прежнему не отрывая взгляда от здания суда. Нил даже не был уверен, что Эндрю моргал.  — Я просто... я не хочу, чтобы ты оставался один, — жалко произнес Нил. Нил не знал, найдет ли он нужные слова, чтобы сказать их Эндрю, он даже не знал, существуют ли такие слова в принципе. Конфликт и напряжение повисли между ними тяжелым грузом, но все это не имело значения. Только не сегодня. — Ты не один, Эндрю. Я не знаю, чего ты хочешь и что тебе нужно, но мы все здесь. Я… я всегда рядом. Эндрю выдохнул струйку дыма через рот и наконец перевел взгляд на Нила в зеркале заднего вида.  — Ты всегда твердишь о желаниях и потребностях, и об этом ебучем «всегда». Так что слушай меня очень внимательно, я буду объяснять все четко, чтобы даже такой идиот, как ты, мог понять. Ты готов? Я ничего не хочу. Понимаешь, что я тебе говорю? Нил замер, его сердце забилось в горле, пока он не начал задыхаться. Он... он не понимал. Его израненная часть кричала, чтобы он поверил Эндрю, чтобы принял, что тот говорит ему, что он— то, чего хочет Эндрю. Три недели назад он бы не сомневался в этом ни секунды, он бы подавил свою понимающую улыбку — или нет, если бы чувствовал игривый настрой, — и стащил бы у Эндрю сигарету. Но в этот раз Нил мог только тупо смотреть на Эндрю и пытаться успокоить свое бешено колотящееся сердце. Может, «ничего» не значило теперь то же, что было раньше. Кончик сигареты Эндрю замерцал и погас, пока Эндрю ждал, что Нил придумает, что сказать. Но не успел он этого сделать, как Добсон постучала в окно со стороны пассажира. Эндрю пренебрежительно моргнул Нилу и переключил свое внимание на психолога. Он опустил стекло на несколько дюймов, и из щели повалил дым, который тут же унесло прохладным ветром, но не раньше, чем Добсон пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы не закашляться. — Би, какой сюрприз. Не помню, чтобы приглашал тебя на эту вечеринку. Даже представить не могу, что ты здесь делаешь, — несмотря на его слова, глаза Эндрю в зеркале заднего вида обвиняюще метнулись к Нилу. Добсон тихо цокнула языком, выглядя почти разочарованной в Эндрю. — Четверо твоих товарищей по команде тоже здесь, Эндрю. В мои обязанности входит оказывать поддержку им, а также тебе. Я столкнулась с Ники по пути сюда, могу послать за вами судебного пристава, если хотите. Эндрю посмотрел на свою сигарету и, заметив, что она погасла, хмуро высунул ее в окно. — Значит, ложь заразна? — рассеянно спросил он. Нилу нечего было на это ответить, да и Добсон, судя по всему, тоже: она мило улыбнулась и отошла на обочину, терпеливо ожидая, пока Эндрю выйдет из машины и присоединится к ней.  Эндрю вздохнул, затаив обиду, но без лишних слов вышел из машины. Нил последовал за ним, с трудом переводя дыхание от ужаса, сковавшего его горло из-за притворства, в котором им всем предстояло участвовать. Суд должно быть был шуткой, обвинения — смехотворными, но последствия — невыносимыми. Здание было большим и гулким, со скрипучим линолеумом на полу и скучающими охранниками, следящими за металлоискателем. Нил скрежетал зубами, наблюдая за тем, как Эндрю потянулся к своим пустым нарукавным повязкам, ножи уже были спрятаны под сиденьем в машине. Плохо уже то, что Эндрю вообще должен был быть здесь, что он должен был видеть этих людей и отвечать на любые вопросы, которые, по мнению обвинителей, могли сойти им с рук. Ужасно, что ему придется делать это без защиты, которую обеспечивали его ножи. Беспомощная ярость закипала в желудке, превращаясь в ядовитое варево. Она, словно кислота, разъедала его заживо. Нил стиснул зубы и прижался к Эндрю, держа свое тело между ним и остальными на протяжении всего пути через охрану и по коридору к залу суда. К счастью, зал суда был закрыт для публики и СМИ, учитывая подробности дела и относительно высокую известность Лисов. К сожалению, это не помешало появиться Спирам и Хеммикам. Нил сразу заметил Касс Спир, одетую в черное, словно это были блядские похороны. Он поймал ее взгляд и улыбнулся отцовской улыбкой, на случай если она забыла, как выглядит настоящий монстр. Это было самое меньшее, что он мог сделать. Эндрю сидел прямо за Аароном, прикрывая его спину, как он всегда делал. Нил решительно занял место между Эндрю и Спирами, которые сидели со стороны обвинения в зале суда. Судья бросила на Эндрю мрачный взгляд за опоздание, после чего стукнула молотком, тем самым дав сигнал к началу вступительного слова. Нил не мог заставить себя слушать бредни прокурора о преднамеренности и «трагедии» потери такого «американского героя», как Дрейк, поэтому во время вступительного слова он изучал присяжных. Коллегия состояла из семи мужчин и пяти женщин, большинство из которых слушали с восторженным вниманием, переводя взгляд с фотографии Дрейка в парадной форме на его убитых горем родителей в задней части зала суда, а затем на Аарона, который выглядел жалким и маленьким рядом со своим адвокатом. Рядом с Кевином тихо плакал Ники, глядя куда угодно, только не на своих родителей, которые сидели рядом со Спирами. В то время как ногти Нила впились в его ладони аккуратными полумесяцами. Наконец прокурор сел, и Уотерхаус встал, чтобы сделать заявление. Нил не стал особо заострять внимание на его словах. Ему не нужно было слушать о ловушке, которую расставили Хеммики, и о том, как Эндрю заманили наверх. Память о случившемся уже оставила выжженный след в сознании Нила. Присяжные выглядели шокированными, любопытными и расстроенными, при этом многие из них пристально смотрели на Эндрю, пока Уотерхаус излагал суть дела. Эндрю смотрел вперед, ни на что не обращая внимания. Его реакция говорила о том, что он мог бы находиться в любой другой точке мира, как будто все это его не касалось. Словно он был призраком, который просто обитает в этом пространстве. После вступительных слов был объявлен небольшой перерыв, который Кевин использовал для того, чтобы принести воды, так ни разу и не моргнувшему Эндрю, и Нилу, что отказывался покидать свое место. Когда судья вновь призвала зал к порядку, на свидетельскую трибуну вызвали Ники. Ники задыхался. Его показания были полны эмоций, он изредка срывался в рыдания, но они были исчерпывающими, ясно обрисовывающими события. Он рассказал присяжным о том, как его мать позвонила ему, чтобы пригласить близнецов на День благодарения, как Эндрю взял с собой Кевина и Нила, как они зашли в Экситс за новой клюшкой для Нила и, наконец, о катастрофическом обеде.   — Как вы поняли, что что-то не так? — спросил прокурор во время перекрестного допроса. — Я не понимал, — негромко признался Ники, бросив виноватый взгляд на Эндрю. — Я знал, что обед прошел не очень хорошо, и что Эндрю не ладит с моими родителями, поэтому я посчитал его уход обычным делом. Я подумал, что он может подождать в машине. Это Нил пошел его искать. Взгляды обратились к Нилу, отчего у него неприятно стало покалывать кожу, но, к счастью, Ники отпустили, и внимание зала суда переключилось на Кевина, когда его вызвали для дачи показаний. Ники вернулся на свое место с заплаканными глазами и взглядом в пол. Он избегал смотреть на родителей, проходя мимо них, даже когда Лютер наклонился к нему и что-то прошипел, отчего плечи Ники еще больше поникли.  Кейтлин, сидевшая на дальнем конце скамьи от Эндрю и Нила, притянула его к себе и обняла, пока он тихо всхлипывал в ее свитер. Удовлетворенный тем, что Ники находится в надежных руках, Нил вернул свое внимание к Кевину. Медиа-подготовка Кевина не подвела его, но он ни разу не улыбнулся. Он отвечал на вопросы прокурора с холодной эффективностью, не оставляя сомнений в том, как мало уважения он к нему питал. Это было высокомерие Ворона на пике, и Нил никогда не гордился Кевином так сильно, как в этот момент. Кевин был до предела целеустремленным, и его научили принимать жертвы других ради своего блага как нечто само собой разумеющееся. Кевин до сих пор не поблагодарил Эндрю за его неустанную защиту в течение последних полутора лет. Но все же Нил видел, как Спиры и сторона обвинения съеживаются под его презрительным взглядом, полным пренебрежения. — Что произошло после того, как Миньярд и Джостен выломали дверь и напали на мистера Спира? — спросил прокурор, вышагивая перед скамьей. — Я позвонил 9-1-1, — ледяным тоном ответил Кевин, не обращая внимания на обвинительный тон. — Потому что вы знали, что ваши друзья способны причинить вред мистеру Спиру? — Протестую! — воскликнул Уотерхаус, внезапно встав. — Наводящий вопрос. Судья согласилась и махнула рукой прокурору, который вынуждено улыбнулся и снова повернулся к Кевину. — Хорошо, мистер Дэй, почему вы вызвали полицию? — Я вызвал скорую помощь, — холодно ответил Кевин. — Для Эндрю. Я понятия не имел, что нам понадобится полиция. — Тогда кто вызвал полицию? — надавил прокурор.  — Лютер Хеммик, — сказал Кевин, указывая на отца Ники со стороны обвинения в зале суда. — Возможно, потому что он пригласил Дрейка к себе домой и привел в эту комнату собственного племянника. Нил не смог сдержать злобной ухмылки при этих словах Кевина. Лютер побледнел, схватил Марию за руки и нервно огляделся по сторонам, когда весь зал суда уставился на него. Комментарии Кевина были немедленно вычеркнуты из протокола, а присяжных попросили не обращать на них внимания, но это было неважно. Никто из них не собирался забывать, что Лютер заманил своего племянника в ту спальню, Кевин Дэй с его запоминающимся лицом и непоколебимым высокомерием позаботился об этом. Его бесцеремонно отпустили с трибуны, и он вернулся на свое место рядом с Нилом так же, как обычно шел на экси-корт: преисполненный гордости, задрав нос, демонстрируя татуировку на скуле, — все в нем говорило о принадлежности к королевскому роду.  Даже Эндрю моргнул, когда Кевин вернулся на место. Нил достаточно хорошо знал Эндрю, чтобы понять, что вратарь был удивлен неожиданным проявлением поддержки. Нил был несказанно этому рад. Эндрю заслуживал того, чтобы его прикрывала целая армия людей, а не только один Нил. — Нил Джостен, — Нил поднял глаза. Настала его очередь. Он не хотел оставлять Эндрю, но Кевин не покидал его, а Ники ободряюще кивнул Нилу. Нил вышел к трибуне и принес присягу. Он сел и уставился на зал суда, позволив своему лицу исказиться от отвращения. Уотерхаус встал и подошел к Нилу. — Расскажите нам своими словами, что произошло в тот день, о котором идет речь. — Я понял, что что-то не так, и схватил свою клюшку, перед тем как подняться наверх. Дверь была заперта, поэтому я передал клюшку Аарону, который последовал за мной. Я выбил дверь. Аарон защитил своего брата. Когда появились копы, они арестовали не того человека, — Нил устремил свой взгляд на Лютера Хеммика. — Здесь больше не о чем говорить.  Касс начала плакать, жалкая ничтожная дрянь. Уотерхаус предостерегающе посмотрел на Нила, словно это могло заставить его придержать язык. Ярость пылала в нем, горячая и клокочущая. Ногти впились в плоть его ладоней, вонзаясь в уже давно вырезанные углубления.  — Обсуждали ли вы с мистером Миньярдом убийство Дрейка Спира, прежде чем подняться наверх и открыть дверь? — Разве два подростка могут планировать убийство взрослого морского пехотинца, с которым никогда не встречались, в родительском доме сокомандника, вооруженные только клюшкой для экси? Нет, — фыркнул Нил. — Мы никак не могли предугадать, что произойдет. Аарон поступил так, как поступил бы любой член семьи, ну, — Нил сделал паузу и бросил на Касс Спир полный ненависти взгляд. — Возможно, не все из тех, кто находится в этом зале, но уж точно любой, кто не является полнейшим воплощением омерзительного… — Мистер Джостен! — прервала судья. — Я обвиню вас в неуважении к суду, если вы не сможете держать себя в руках!  — Я не являюсь одним из презренных существ на этом суде, ваша честь, и я бы не хотел лжесвидетельствовать. После этого его быстро отпустили с трибуны. Нил вернулся на свое место с гордо поднятой головой. Эндрю склонил голову набок, глядя на Нила так, словно тот был новым видом насекомого, которое можно понять только после препарирования. Ники прикрыл рот рукой, чтобы скрыть улыбку, но, поймав его взгляд, подмигнул Нилу. Аарон выглядел недовольным и смущенным, словно откусил кусочек чего-то сладкого, а вместо этого получил что-то кислое. Он странно смотрел на Нила, наклонив голову под тем же углом, что и Эндрю. Неужели он действительно ожидал, что Нил толкнет его под автобус или притворится, что согласен с этим фиктивным судебным процессом? Нил оскалил зубы на Аарона, когда проходил мимо. Аарон был Лисом, а Нил без раздумий умер бы за каждого из них без исключения. Ради них он отдал себя Лоле и своему отцу. Как Аарон посмел так удивиться? Следующим был вызван Лютер, отчаянно пытавшийся выставить себя перед присяжными в менее отвратительном свете, но они не выглядели убежденными. Нил затаил дыхание, когда судья спросил, собирается ли какая-либо из сторон вызывать еще свидетелей. Ожидалось, что Аарон не будет вызван на свой процесс, а Эндрю находился под защитой закона Южной Каролины об изнасилованиях, так что обвинители не смогли бы давить на него так, как хотели, но все же могли вызвать его для дачи показаний. Присяжные уже видели фотографии тела Эндрю с синяками и результаты анализа на изнасилование, что было необходимым нарушением, но от этого Нилу все равно хотелось выть. Что еще им нужно знать? Эндрю не был тем, кого судили. Суд был не над тем, почему Аарон убил Дрейка, а над тем, были ли у него другие варианты. Даже идиоту было ясно, что их не было, и если бы Дрейк выжил после удара Аарона, Нил убил бы его собственными руками. Точно так же, как однажды он собирался убить Пруста. Когда-нибудь, скоро, пообещал себе Нил, глядя на присяжных, которые смотрели на Эндрю. Впервые в жизни Нилу захотелось, чтобы он был больше, настолько больше, чтобы перекрыть вид на Эндрю всему залу, закрыть его так, как Эндрю часто закрывал его. Когда присяжные отправились на совещание, Эндрю оставил Нила и пошел курить, отослав его пренебрежительным щелчком пальцев. Нил прикусил губу до крови, но подчинился. Между ними и так был полный разлад, не хватало, чтобы Нил переступил еще одну границу. Ники и Кейтлин переместились в переднюю часть зала суда, настолько близко к Аарону, насколько позволял судебный исполнитель. Кевин достал телефон и вышел  в холл позвонить, скорее всего, Ваймаку или Эбби. Нил открыл свой телефон и прочитал слова поддержки от старшекурсников, но не успев ответить ни на одно из их сообщений, заметил, что Касс Спир похлопала мужа по руке и вышла из зала. Она могла просто пойти в туалет или к одному из торговых автоматов в холле, но что-то в Ниле яростно дернулось, и он понял, что она собирается найти Эндрю. И что еще хуже, Эндрю, скорее всего, позволит ей это сделать. Нил поднялся на ноги и сделал два шага вслед за ней, прежде чем замереть: простит ли Эндрю его за вмешательство? Скорее всего, нет. Он безжалостно объяснил, как он относится к встреваниям Нила — Натаниэля. Простит ли он когда-нибудь себя, если не остановит ее? Нет. Но он не мог заставить себя дважды преступить одну и ту же границу, не тогда, когда последствия причиняли ему боль сильнее, чем все, что он когда-либо испытывал от рук Рико, Лолы и своих родителей, вместе взятых. Но мысль о том, что она может находиться рядом с Эндрю, была невыносима.   Прежде чем Нил успел сообразить, что делать, Добсон поймала его взгляд и поспешила за другой женщиной. Нил облегченно вздохнул и сел на место, уставившись в стену за судейской скамьей, на герб Южной Каролины. Психолог ему не особо нравилась, но Эндрю полагался на нее и доверял ей. Нилу не было позволено остановить Касс Спир, но Добсон могла. Прошло совсем немного времени, прежде чем присяжные вынесли свой вердикт. От нервов у Нила сводило желудок. Все могло обернуться чем-то очень хорошим или очень плохим. Ники и Кейтлин держали друг друга за руки, когда председатель присяжных встал. Аарон сидел молча и неподвижно, но Нил с расстояния в несколько футов мог видеть, как по нему пробегает волна напряжения. Эндрю и Би вернулись следом за Касс, и внимательное изучение его лица, когда он вернулся и сел рядом с Нилом, ничего не выявило. Тем не менее колено Эндрю нашло колено Нила и прижалось к нему достаточно сильно, чтобы оставить синяк. Касс начала истерично рыдать, когда присяжные оправдали Аарона. Ники вскочил на ноги и с воплем бросился на Кевина, который отступил назад со вздохом облегчения. Кейтлин перепрыгнула через спинку скамьи и бросилась в объятия Аарона. Нил ожидал, что она заплачет, но она просто запустила руку в его волосы, притянула к себе и посмотрела через его плечо свирепым взглядом, словно бросая вызов кому-то, кто попытается отнять его у нее.  Но Нил не мог оторвать глаз от Эндрю. Как только Эндрю услышал срыв Касс Спир, он медленно повернулся, чтобы посмотреть на нее. Вместо тоски и боли, которые Нил видел на его лице, когда тот слушал ее голос по телефону, оно превратилось в маску ярости и презрения. Сердце Нила бешено колотилось, он смотрел то на Эндрю, то на Аарона, то на Касс. Глупец, злобно подумал он про себя. Боль Нила или самого Эндрю никогда не напоминала ему о том, какой раковой опухолью была Касс Спир. Нет, это всегда был Аарон. Касс позволила бы Дрейку причинить боль и Аарону. Касс хотела, чтобы Аарон попал в тюрьму за убийство ее сына. Эндрю никогда не задумывался о собственной боли, но однажды он уже вырезал себе сердце, чтобы спасти брата. Он без колебаний сделал бы это и во второй раз. Через мгновение Эндрю обернулся, пробежав глазами по брату и кузену. Не говоря ни слова, даже не взглянув на Нила, он потянулся к его карману и достал связку ключей, отделив от нее ключ от Мазерати, и вложил его в руку Нила. Нил судорожно сжал ключ, глядя на Эндрю. Эндрю развернулся и пошел к двери, не обращая внимания на Лютера, когда тот попытался его остановить. Би встретила его у двери, и они вместе вышли из зала суда, причем Эндрю наклонил голову в сторону, слушая, что она ему говорит. Нил до боли в костяшках сжимал в руке ключ и смотрел, как он уходит.