Помоги мне, помоги

      Я стоял у окна спальни и ждал. Пацан не стал разводить мыльную оперу и появился достаточно быстро. За это время я смирился со своим решением. Будь, что будет. Я ведь не собирался его насиловать, совсем нет.       Он стоял передо мной в одном полотенце, а я окидывал его взглядом. Похож. — Боишься? Знаю, что боишься. Подойди сюда.       Пацан подошёл совсем близко, и я почувствовал запах геля для душа. Моего геля. Я распустил узел, и влажная тряпка упала на пол. Мои любимые родинки конечно же были на месте. — Надо же, не обманул. Привёл именно того, кого я хотел. — Как вы узнали? — мальчишка явно не понимал меня. — Давай-ка на ты. А то выкать тому, кто собирается тебя отыметь всяко разно, согласись глупо. Кстати, меня Максим зовут. Можешь Максом.       Сергей упрямо мотнул головой, словно отметая лишнюю инфу. — Так как ты понял, что это я? — А ты не знаешь? У тебя родинки симметричные на тазовых косточках. Так мило смотрятся. Согласись, одну ещё можно подобрать, но обе сразу трудновато.       Он как-то внезапно растерялся. Неужели никогда не замечал? Неужели тот, кто его трахал, никогда не говорил ему таких мелочей? — Иди на кровать, — я старался, чтобы голос звучал ниже, интимнее.       Он послушно сел на край. Слишком послушно. Да, в глазах не было покорности, но её-то я и не хотел. Мне был нужен отклик, поэтому когда Сергей протянул руки к моему члену, я не позволил ему прикоснуться. Его движение показалось мне слишком привычным, заученным, но я не хотел, чтобы наш секс был похож на то, что было с ним раньше. — Не так быстро, малыш.       Я снова подумал, что мне не нужна тупая покорность. Я хотел взаимности, но рассчитывать на неё в этой ситуации наверное было глупо. И всё же можно было попробовать. Я потянулся к мальчишке губами. Хороший поцелуй самое лучшее начало. Такой, чтобы выкинуть всё из головы, оставляя только водоворот чувств и желаний. Но Сергей отвернулся. Не любил целоваться? Или… Хранил верность? Я не стал настаивать. Захочет — скажет. Моя же сейчас задача — сделать так, чтобы он захотел.       Я запустил пальцы в его волосы и помассировал кожу. Потянул голову в бок, открывая доступ к шее и провёл носом от уха до плеча, втягивая запах кожи. Вкусно. Тонко. Я видел, что он весь напряжён, как курок на взводе, и с одной стороны мне нравилась его сила воли и смелость, а с другой я хотел заставить его таять в моих руках. Я опустился ниже, прокладывая дорожку из лёгких прикосновений губ, сжимая ладонями его талию, оглаживая большими пальцами живот. Расслабься, маленький мой, и нам обоим будет хорошо. Я лизнул головку его пока ещё мягкого члена и вобрал плоть в рот. И через какое-то время почувствовал отклик. Сергей твердел под напором моих ласк, и я понял, что всё делаю правильно. Терпение.       У меня за плечами был опыт, который позволял не сорваться в тупой безудержный трах. И сейчас я призвал всё своё умение, чтобы отогреть эту ледышку, заставить его отпустить себя. Постепенно я почувствовал, что его мышцы, словно сведённые спазмом, расслабляются. Он откликался, проводя кончиками пальцев по моим плечам, прикрывая глаза, выдыхая чуть глубже. — Если ты перестанешь зажиматься, то хорошо будет нам обоим. Не лежи бревном. Ты можешь делать всё, что захочешь. Мы с тобой не соперники, а партнёры, понимаешь?       Он заглянул в мои глаза, и мне захотелось обнять его, подмять под себя и спрятать от всех, потому что первая мысль, которая промелькнула в его взгляде — недоверие. Он сомневался, что ему можно? Какой урод трахал его до меня? Разве можно не дать тому, с кем занимаешься любовью, уверенности в себе? Свободы проявить себя? Я взял его за запястье и поднёс к губам, безошибочно находя губами пульс. Немного сбитый, частый. Я надеялся, что это всё-таки не от страха. — Тогда… Поцелуй меня.       Моя маленькая победа, которая заставляла гордиться собой. Я накрыл его губы, сминая их, раздвигая языком, которому так не терпелось проникнуть внутрь. Он ответил, сначала робко приоткрыв рот, а затем отдаваясь полностью моим губам. Он отвечал с пылкостью давно изголодавшегося по ласке, сводя меня с ума. Я хотел наслаждаться им, пробуя, словно экзотическое блюдо, смакуя вкус и ощущения, растягивая удовольствие. Какой смысл просто тупо взять и трахнуть? Подобное может принести удовольствие только какому-нибудь моральному уроду, который думает только о себе. А я хотел иного. Я хотел заставить его забыться, потеряться в себе. Хотел, чтобы он стонал и плакал подо мной, когда я проникну в него. Чтобы выгибал спину и прижимался ближе. Кожа к коже. Чтобы не размыкал рук на моей спине. Я хотел его отметин. Хотел ощутить, как этот мальчишка царапает мне спину от страсти, отдаваясь полностью, забывая про всех, кто был до меня. Я хотел этого парня себе. Гордого, сильного, верного. Такого, который способен на чистые чувства, а не искать выгоду даже в постели. И ради этого я был готов сам сочинить Камасутру, лишь бы заполнить собой все Серёжины мысли.       Я вбивался в его расслабленное тело, входя долгими толчками, плавными и неразрывными, заставляя выгибаться в спине. Мои ладони удивительно уютно держали парня за талию. Я видел сквозь тонкую кожу живота, как внутри него двигается мой член. Его родинки словно улыбались мне. Они были словно электронным ключом, на который было достаточно одновременно положить пальцы, чтобы этот хитрый и заковыристый замок открылся. Он дал мне доступ, и я чувствовал себя самым счастливым придурком на этой грешной земле.       С каждым разом я с удовольствием отмечал, что спермы из него выходило всё меньше. Я выпью его досуха, заполнив собой в ответ. Сергей оказался удивительно гибким, позволяя крутить себя и брать в любых, самых разных позах. Его грудь и спина, бёдра и лодыжки были покрыты моими поцелуями. Кожа блестела от испарины, а чёлка прилипла ко лбу. Икры ног слегка дрожали, сведённые судорогой, и мне пришлось срочно растирать их во избежание неприятных ощущений. В его короткой жизни точно ещё не было такого сексмарафона, который я ему устроил. Размягший от неоднократных оргазмов, Сергей томно смотрел на меня из-под ресниц, улыбаясь припухшими губами. — Тебе хорошо? — Да. — Я рад.       Я массировал его узкие ступни, периодически целуя пальчики. Да, мальчик, я и так могу. Я для тебя всё смогу, только останься со мной.       Эта мысль пронеслась огненным вихрем в голове, выжигая любые сомнения. Я действительно хотел, чтобы Сергей остался со мной. Выбрал меня, а не того, другого урода, который успел уже растянуть его вход и искалечить представление о взаимоотношениях партнёров в постели.       Я втянул в рот большой палец и начал посасывать его, наблюдая за парнем. Он был такой открытый, такой чувственный. От него не хотелось уходить. Его хотелось ласкать руками и ртом, заставляя вновь и вновь испытывать желание. — Мм… — Нравится? — Даа…       Я бы каждый день целовал его ноги, если бы он остался со мной. Нужно будет поговорить с ним об этом. Не сейчас, когда он уже практически вырубился на подушке, а утром. Нужно будет обязательно предложить ему отношения. Но сначала необходимо будет выгнать из дома его мудака брата. Я надеялся, что этот урод стёр себе все ладони, слушая как стонет его младший брат под другим мужиком. Слыша скрип кровати и понимая, что я, а не он заставляет вскрик Сергея разбиваться о потолок.       Я прижался к Серёжиной спине, обнимая его руками и прижимаясь губами к затылку. Это было так правильно — засыпать с ним в обнимку, дышать им, ловить ладонью ритм биения сердца. Это была та жизнь, о которой я давно мечтал и которую намеревался заставить стать реальностью. Всё завтра.       Я услышал резкий звук и моментально проснулся. Сна словно и не бывало. В самый первый момент я не смог сообразить почему мне так жарко и тесно, а потом увидел прижавшегося ко мне парня и поплыл от умиления. Сергей закинул на меня одну ногу и обнимал рукой, словно маленькая и сонная коала, вцепившаяся в свой эвкалипт. Но с кухни явно слышались лишние звуки, и нужно было пресечь того придурка пока он не разбудил весь дом. Я осторожно вылез из таких уютных объятий и вышел из комнаты. Вот бы каждый день просыпаться так, видеть спокойное лицо Серёжи, целовать его, разморенного сном, и может быть даже…       Роман совершенно по-свойски шарил по холодильнику, вытаскивая масло, сыр, колбасу, молоко. Нет, мне не жалко. Но не для этого козла. — А не задержался ли ты в гостях, дружок? — Что, оторвался наконец от сладкой задницы? И как тебе?       Мне было неприятно разговаривать с этим парнем. Во-первых я принципиально не обсуждаю с посторонними своих партнёров, а во-вторых меня откровенно выбешивал наглый тон, которым этот говнюк позволял себе разговаривать со мной. — Не твоё дело. Проваливай давай. — А я думаю, что моё. И уйду я отсюда только со своим братом, ясно тебе, педрила? — Это кто ещё из нас педрила?       Я подошёл к парню и взял его за грудки. — Так кто? Я, который любит трахать мальчиков? Или может тот, кто просто струсил и подставил своего родного брата? — Я испугался. Я не гей. И мне реально жаль свою задницу. — Жаль? А его, значит, нет? — А он привычный. Я его уже четвертый год трахаю, и он не жалуется.       Вот значит как! Значит именно он был тем самым идиотом, который… Брать, ничего не давая взамен. Я же видел, насколько Сергей изголодался по ласке, по эмоциональной отдаче. Как он таял в моих руках, постепенно раскрывая себя, позволяя самому себе отдаться без оглядки. За четыре года просто тупой ебли можно сломать психику как нехуй делать. Стоп. Четыре года… Значит Серёже было шестнадцать, когда это чмо посадил его на свой хуй? Это же кошмар! — Ну ты и мразь. Можешь обрадовать свою шалаву, она мне больше ничего не должна.       В это время я услышал за спиной шорох. Сергей, уже одетый, стоял белее снега, прислонившись к двери на кухню.       Сколько из сказанного он услышал? А ведь мне казалось, что он крепко спал, когда я уходил. — Серый, ты… Ты как себя чувствуешь?       Роман весь как-то моментально сдулся, едва только заметил в дверях брата. Слабак. Полное чмо. О такого даже руки было мерзко марать. А вот состояние Сергея вызывало беспокойство. То, что спокойно поговорить с ним уже не получится злило. Нахер я вообще пустился в разговоры с Романом? Нужно было сразу выгнать его из квартиры и все дела. — И давно? — голос Сергея был пустым и безжизненным. — Что давно? — Давно, спрашиваю, у тебя деваха появилась? Как долго ты трахаешься на две стороны?       Глаза Романа бегали, как крысята по полу. — Ты же знаешь, я не гей. Я просто… — Ты просто меня трахаешь, я слышал. — Серый, ты всё не так понял! Ты не знаешь всего! — Знаешь, когда говорят, что кто-то неправильно понял, то по итогу оказывается, что всё именно так и было. Я рад, что узнал об этом сейчас, а не через год или два. Рад, что твоя гниль вылезла наконец-то наружу.       Молодец, мальчик. Ты не только умеешь держать удар, но и можешь дать сдачи. Я испытывал какую-то гордость за то, что Серёжа не впал в истерику. Может, он уже догадывался, что его брат ещё тот кусок дерьма? — Моя гниль? А сам-то что, чистый? Ты трахался с братом! Ты такой же гнилой, как и я!       Серёжа развернулся и вышел в коридор. Он больше ни слова не сказал никому из нас, и я мог только догадываться насколько ему сейчас больно. Эх, не так я хотел начать это утро. — Сергей, не слушай его. — … — Серёжа…       Он всё так же молчал, полностью уйдя в себя. Нужно время, чтобы принять понимание того, что твой брат полный уёбок.       Пока парень завязывал шнурки, я быстро вытащил из ящика тумбочки листок бумажки, написал свой номер и сунул во внутренний карман его куртки. Я не знал, что ему сейчас сказать. Я поступил малодушно, отпуская его в таком состоянии из квартиры, но не представлял, как его остановить. — Сергей… Мне жаль…       Но он меня, похоже, даже не слышал. Так же молча он вышел из квартиры и закрыл за собой дверь.       Я смотрел на рисунок деревянной обшивки, когда снова услышал на кухне шум. И вот тут меня сорвало. Я влетел на кухню и увидел, что Роман совершенно спокойно жрёт бутерброд, прихлёбывая чай.       Он. Спокойно. Жрал.       Жрал, после того, как сказал брату такие слова.       Жрал, после того, как может быть сломал самого родного человека.       Сука.       Уебу.       Я подскочил к этому говнюку и схватил за грудки. — Что же ты, сучонок, наделал? Зачем? Значит он даже не знал ничего? И про шалаву твою не знал? Что ты, блядь, ему сказал? — Что это мой долг. И что ты требуешь его задницу в уплату.       Я пытался сдержаться, но видит бог, как же мне хотелось размазать это смазливое личико по полу. — Ты, сука, ты его трахал! Родного, блядь, брата! Ещё пацана! Как ты мог! Ведь он был ребёнком, тварь! — А он был не против! И какое тебе дело до него? Ты своё получил, вот и утрись. Он успокоится, не переживай. А вечером я его хорошенько трахну, и он меня снова простит.       Снова. Это слово резануло меня, как скальпель. Сколько уже раз было у них это «снова»? Вот почему Сергей был так скуп поначалу на эмоции. Он не привык, что его желания имеют хоть какое-то значение? Что он важен? — Ну нет, дружок, трахнешь ты его нескоро.       Я коротко и сильно заехал парню под печёнку, потому что это очень больно. А когда он начал хватать воздух ртом, как рыба, со всей дури вмазал ему коленом по яйцам. Всё равно там был один кисель. Парень согнулся пополам и тихо заскулил. Да, больно, но даже не в половину больно так, как сейчас Сергею.       Я выволок парня в коридор, открыл дверь и вышвырнул его на лестницу. Следом полетели куртка и кроссы.       Я закрыл дверь и сполз по ней на пол. Блядь, что же мне делать? Как поступить правильно, чтобы…       Я подорвался в комнату и начал рыться в бумагах. Где-то у меня должен быть их домашний адрес, ведь я же собирал данные. Но похоже, что эта папка осталась в офисе. Ну да, должник платил хоть и скупо, но исправно, и держать его данные под рукой не было смысла. Я ведь не думал, что всё скатится в такую пизду. Оставался только один выход. Я достал телефон. Трубку сняли на втором гудке. — Артур, мне нужна помощь, это важно. Помнишь дело парня, который платит долг за девицу? Ну, мы ещё ржали, что она его кинет потом. Мне нужен его домашний адрес. Срочно! — Максим Владимирович, но я сейчас не в офисе. Мне нужно полчаса, чтобы добраться туда. — Артур, мне нужен этот адрес. Полчаса это максимум, что я могу тебе дать. Успеешь — выпишу премию. — Уже в пути!