I Loved in Shades of Wrong/Я любил в оттенках неправильного

      План был достаточно прост. Проникнуть внутрь, побродить там немного, поскольку от охранников молча избавились бы, а пустые музеи в ночной темноте завораживали Эндрю, посмотреть, сможет ли он выяснить план ФБР с помощью данных, полученных от их нового консультанта, забрать кинжалы и уйти.       Конечно, Ники считал, что Эндрю совсем сошел с ума. Эндрю знал это, поскольку Ники заявил об этом уже не менее семи раз за последние три часа. Неожиданный звонок Аарона так же не принес облегчения.       — Наконец-то сорвался, да? — язвительным тоном поприветствовал его близнец, когда Эндрю ответил. — Ники уже накричал на тебя за этот новый приступ безумия?       — Это Аарон? — спросил Ники, выбегая из кухни таунхауса Эндрю.       Эндрю отмахнулся от него.       — Давай, Аарон! Скажи ему, чтобы он прекратил это безумие, пока его не посадили за решетку за всякие глупости и приколы.       — А если серьезно, — сказал Аарон. — Ты все продумал?       — Разве я когда-нибудь попадал в ситуации, которые не контролировал полностью? — спросил Эндрю.       — Да.       Учитывая, что и Ники, и Аарон ответили практически в унисон, Эндрю был более чем оскорблен.       — Ты что, позабыл свою маленькую «поездку» на Аляску? — проворчал Аарон.       О, это был удар ниже пояса. Аляска — это то, о чем они все зарекались не упоминать без крайней необходимости. Это вряд ли подходило под определение.       — Во-первых, иди на хуй. — Эндрю указал на Ники, давая понять, что «иди на хуй» адресовано и ему. — А во-вторых, я знаю, что делаю. Я занимаюсь этим уже пять лет, и все идет хорошо.       — Ладно. — Аарон отступил. — Но если тебя поймают, я надеру тебе задницу так сильно, что она будет болеть все то время, что ты будешь киснуть в тюрьме.       Эндрю ухмыльнулся. — Договорились.       — Ладно, засранец. Береги себя.       — Ты тоже, придурок.       Ники вздохнул, когда Эндрю положил трубку. — Каких вежливых и воспитанных детей я вырастил.       — Иди на хер, — с удовольствием проговорил Эндрю.       — Очень по-взрослому. А теперь поехали. Мы договорились на полночь, и если не выедем в ближайшее время, то опоздаем.       К сожалению, Ники был прав. У них была только одна попытка провернуть все как следует, прежде чем ФБР и местная полиция вынут головы из своих задниц и соберутся с силами, чтобы попытаться их остановить.       Несмотря на сомнения Аарона и Ники, план Эндрю, при всей своей простоте, был хорошо продуман.       Мало кто знал об этом, но в квартале от Центрального городского музея был заброшенный канализационный туннель, который проходил прямо под старым чуланом, расположенным неподалеку от экспонатов Римской империи. Поскольку в нем хранились чистящие средства промышленного назначения, решетка в углу кладовки была гораздо больше обычной — как раз настолько, чтобы Эндрю смог протиснуться через нее.       В музее работала очень милая уборщица по имени Роза, которая получила солидное вознаграждение за то, что поделилась с Эндрю этой информацией.       Эндрю стряхнул с себя скользкое ощущение, отодвинул решетку и вылез наружу. Заброшенный или нет, но этот туннель все равно пах ужасно. Ему придется принять несколько ванн, прежде чем он вновь почувствует себя чистым.       — Я в кладовой, — прошептал он по связи.       — Хорошо, — ответил ему в наушник Ники. — Мы успеваем. Десять секунд.       Эндрю мысленно отсчитал их и на десятой секунде открыл замок. Тем не менее, он дождался словесного подтверждения Ники, прежде чем двинуться с места.       — Чисто.       Эндрю выскользнул в коридор, бесшумно ступая по маршруту, который они вдвоем проложили на чертежах музея вчера днем. В отличие от всех остальных несчастных грабителей и преступников, Эндрю не нужно было вглядываться в планы, запоминать запасные варианты и пути отступления до помутнения зрения. За него это делала эйдетическая память. Этажи музея уже были запечатлены в его голове в мельчайших подробностях.       Именно это крыло музея было довольно странно спроектировано в виде концентрических кругов. Обычно охранники сменяли друг друга, патрулируя каждое кольцо, но после объявления Эндрю два часа назад их число увеличилось до трех на кольцо — все они были оснащены рациями для связи друг с другом, отметил Эндрю, вырубая первых троих.       Блядь. Это усложняло его работу. Ему придется расправиться со всем крылом, прежде чем он сможет приступить к остальной части плана.       Он постарался ограничиться тем, чтобы просто вывести их из строя. Они просто оказались не в том месте и не в то время — это не могло оправдать их смерти, независимо от того, готов ли он был убить, чтобы выбраться живым.       Спустя полчаса, два близких столкновения, ушибленные ребра и голень, Эндрю засунул пустой транквилизатор за пояс и шагнул в главный зал экспозиции Римской империи.       Там, на возвышении посреди комнаты, словно искушая его, лежали кинжалы.       Он был уже на полпути к своей добыче, когда его прервали. Не ФБР или полиция, а шум высоко над головой.       Мгновенно насторожившись, Эндрю потянулся за Глоком 19, висевшим в кобуре на лодыжке, и отказался от ножей в пользу пистолета, хотя стрелял он не блестяще.       Он покрутился на месте, пытаясь разглядеть источник шума, который теперь отчетливо напоминал звук открывающегося окна. Его глаза уловили движение, и он замер от неожиданности.       В куполообразном стеклянном потолке этой комнаты были предусмотрены маленькие дверцы, обычно используемые для уборки. Эндрю знал об этом благодаря своим обширным исследованиям, но он не рассматривал это как возможную точку проникновения. Оставлять охранников на произвол судьбы и игнорировать боязнь высоты — не самые лучшие идеи для конкретно этого ограбления.       Но что удивило Эндрю, так это фигура, спускающаяся по темным канатам в комнату через одно из открытых окон. Шок, прокатившийся по венам Эндрю, был единственным, что удержало его от того, чтобы выстрелить в этого человека, кем бы он ни был.       Он приземлился в нескольких метрах от Эндрю, прикрепил веревки к полу и отстегнул свои ремни от тросов. Каким-то образом он еще не заметил Эндрю.       Не желая уступать преимущество в неожиданности, Эндрю сделал несколько шагов назад и скрылся в тени, держа пистолет наготове.       Человек — судя по фигуре, мужчина — наконец соизволил оглядеться. Как и Эндрю, он был одет во все черное, на талии висел толстый ремень с маленькими кармашками для хранения мелочи.       Эндрю понял, что ему срочно нужно взять ситуацию под контроль, какой бы запутанной она ни была.       — Признаюсь, я многое предусмотрел, но этого я не ожидал, — сказал Эндрю достаточно громко, чтобы мужчина услышал.       Как и ожидалось, мужчина замер. Медленно повернувшись, он увидел фигуру Эндрю, прислонившегося к стене, с пистолетом у бедра.       — Эндрю? — сказал Ники через наушник. — С кем ты разговариваешь?       Эндрю проигнорировал его и оттолкнулся от стены, небрежно помахивая перед собой пистолетом, держа палец на курке. — Я бы отдал тебе должное за оригинальность, но кража идеи, которая сама по себе должна была быть кражей, кажется довольно замкнутой и излишней.       — Эндрю? — В голосе Ники теперь явно слышалась паника.       Эндрю поднес палец к уху и отключил связь. Сейчас у него были проблемы поважнее, чем успокаивать Ники.       Он вспомнил, что снова может шевелить конечностями. Когда Эндрю приблизился к нему, он сделал шаг назад, рука потянулась за спину, вероятно, за оружием.       — Мистер А, я полагаю, — сказал мужчина. Его голос был глубже, чем Эндрю ожидал.       Как бы глупо ни было с его стороны не застрелить этого человека и не уйти с кинжалами, в этих словах чувствовалась сила. Кем бы ни был этот человек, он не уйдет отсюда без честного боя.       Эндрю склонил голову в насмешливом поклоне. — Теперь, когда ты знаешь, кто я, будет справедливо спросить, под каким именем ходишь ты, а?       По какой-то причине это заставило его расслабиться. Интересно.       — Зови меня Абрам.       Что-то в Эндрю побуждало его надавить на этого человека; это было желание содрать маску и узнать, кто скрывается под ней.       — Хорошо. — Эндрю скрестил руки. — Если тебе нужны кинжалы, забирай.       Абрам взглянул на него, и в воздухе меж ними повисло сомнение.       Эндрю помахал рукой в сторону тумбы. — Я серьезно. Дерзай.       Причиной уверенности Эндрю в неспособности Абрама достать кинжалы, а значит, и брошенного вызова, были лазерные лучи. Те самые, о которых, как он не сомневался, Абрам даже не догадывался.       Под опорами, выстроенными вдоль пьедестала, в полутора метрах от самих кинжалов, в мраморе было небольшое углубление. Там и были спрятаны лазерные датчики, что шли от опор к основанию пьедестала, блокируя возможность подойти к кинжалам. Второй уровень лазеров проходил от небольшого выступа на вершине пьедестала до центрального камня в потолке. Разрыв лучей вызывал тревогу во всем музее. Крыло автоматически заблокируется, стальные двери толщиной в несколько дюймов закроют главную комнату и запрут всех, кто окажется внутри.       И, безусловно, система безопасности «сдвинь артефакт — и раздастся сигнал тревоги».       Центральный городской, может, и был старым, а его охрана — архаичной, но когда дело касалось артефактов, они были достаточно хорошо защищены. Конечно, они не шли ни в какое сравнение с хранилищем в Швейцарии, в которое Эндрю вломился два года назад, но все же были лучше, чем в обычном американском музее.       Судя по всему, у Абрама были мозги, потому что он подошел к бархатному покрытию, но не стал ничего делать, кроме как присел, чтобы проверить, не пропустил ли он чего-нибудь. Он провел пальцем по мрамору над впадиной, и Эндрю напрягся.       Если он заденет их, пусть даже случайно, то нынешний путь спасения Эндрю будет заключаться лишь в той же веревке, по которой Абрам спускался в помещение. Ему не очень нравилось преодолевать пятьдесят футов, даже под угрозой попасть в тюрьму.       Краем глаза Эндрю наблюдал, как Абрам поднялся и повернулся. Наблюдал, как веревка зацепилась за что-то, торчащее у него из пояса, как она дернулась и упала.       Наблюдал и резко двинулся.       Тонкий металл впился в ладонь Эндрю, когда он поймал его за дюйм до столкновения с лучом.       Ловя то, что уронил Абрам, Эндрю практически прижался к другому мужчине. Абрам чуть не запутался в собственных ногах, торопясь отстраниться.       Эндрю не обратил внимания на исходивший от него лесной запах одеколона и осмотрел предмет в своей руке. То, что он увидел, заставило его кровь похолодеть.       Металлический предмет был сделан в форме трехконечной метательной звезды. Вместо обычных острых углов это была буква «А».       И этот символ был ему хорошо знаком. В кармане у него лежала точная копия этой самой метательной звезды.       После того как Аарон предложил идею про «Мистера A», а Эндрю ее поддержал, Ники предложил вариант оставлять свой знак. Метку в виде буквы «А».       Тогда Ники нашел дизайнера и заказал ему несколько штук на каждый год. Эндрю был уверен, что тот, кто их делал, прекрасно знал, кому продает, но проблем не возникало. Этот вопрос замалчивался и не обсуждался при каждой их сделке.       Как Абрам оказался обладателем одного из них, Эндрю было очень и очень любопытно.       Достаточно любопытно, чтобы возникли подозрения. Связан ли Абрам с ФБР? Или агент Морияма вдруг решил продать на аукционе его «А»?       — Пояснишь? Или сыграем в игру «Угадай, откуда это у Абрама»? — спросил он с обманчивым спокойствием в голосе.       Абрам пожал плечами, не замечая, как пальцы Эндрю сжались на рукояти пистолета, который он так и не убрал в кобуру. — У меня есть подруга. Она знает, что мне нравится твоя работа.       Стоп. Что?       Абрам был его фанатом? Значит, он не работал на ФБР?       Размышления Эндрю были грубо прерваны все той же запутанной загадкой, которая, казалось, хотела испортить ему вечер.       — Почему ты так отреагировал? Когда я его уронил? — спросил Абрам, снова приседая у основания столбов. На этот раз он посмотрел ниже, туда, где, как знал Эндрю, должны были находиться маленькие красные точки излучений. Мгновение спустя Абрам сам ответил на свой вопрос. — Лазеры. — Он снова взглянул на Эндрю. — Что будет, если перебить луч?       Эндрю спрятал звезду в карман, рядом с ее двойником. — Сработает сигнализация. Весь музей будет заблокирован, и в первую очередь — эта комната. Менее чем через тридцать секунд у дверей будет охрана, через четыре минуты — полиция.       Точнее, была бы охрана, если бы Эндрю не позаботился о ней.       Абрам тихонько присвистнул. — Удачно поймал, — сказал он, покачав головой. Он снова повернулся к Эндрю. — Как ты собирался их достать?       Эндрю ухмыльнулся. Изгиб его губ был виден сквозь высокий разрез маски, заканчивающийся у переносицы. — Собираешься на меня донести?       Абрам фыркнул. — Разве я здесь не для того, чтобы сделать то же, что и ты? Если бы я хотел донести, то уже сделал бы это.       Логика была на стороне Абрама. Ему незачем было появляться здесь, вести себя с Эндрю почти радушно, если его конечным намерением было сдать его. Не тогда, когда он знал, что Эндрю тут же пошлет полицию и за ним.       Удовлетворенный своими рассуждениями, он убрал Глок в кобуру и закатал рукав на правой руке, обнажив повязку. Там, где обычно хранились ножи, находилось удобное приспособление, на разработку которого он потратил больше времени и денег, чем мог бы признать.       Тонкий черный металл, запрятанный в повязку, раскрылся в форме, напоминающей пистолет, но гораздо тоньше, и с захватом на конце вместо дула. Эндрю прицелился и, не поворачивая головы, сказал: — Ты бы лучше прицепился к веревке, подражатель. Сейчас начнется тревога.       Абрам не шелохнулся. — А ты?       Он… Неужели в его голосе прозвучало беспокойство? Беспокойство за Эндрю?       — Я не оставлю тебя здесь.       Ладно. Определенно не работает на ФБР.       — Давай со мной, — подтолкнул Абрам.       На этот раз Эндрю действительно повернулся к нему лицом. Абрам стоял в нескольких шагах от него, руки были разжаты, пальцы дрожали от волнения.       Что-то потеплело в душе Эндрю, что-то, похожее на желание, которое было довольно нелепым в данной ситуации. Но именно это — такой поворот событий, так отличающийся от его первоначального плана — и было тем, что он любил в своей работе. Перемены и перестановки, которые доводили до исступления, то, что ни один план никогда не шел по плану, каждая мелкая правка и вариация — это шахматная партия, которая разыгрывалась в голове Эндрю, ходы и контрходы. Эта игра закончится так же, как и все пять лет, — победой Эндрю.       Эндрю обдумывал идею Абрама, разворачивая ее в своей голове, подобно оригами. Понимание того, что Ники, скорее всего, больше никогда не спустит с него глаз за это, не должно было стать решающим фактором в пользу Абрама.       — Хорошо, — сказал Эндрю.       Улыбка Абрама была столь же острой, как и любимые ножи Эндрю. — Стреляй. Потом бежим.       Пока Абрам возвращался к своим веревкам, Эндрю снова включил связь. Он тут же пожалел об этом, когда Ники начал кричать ему в ухо.       — Эндрю Джозеф Миньярд, клянусь всеми богами, о которых я когда-либо слышал…       — Слушай меня, — оборвал его Эндрю. — Через пятнадцать секунд внутренние двери закроются.       — Что? Но…       — Мне нужно, чтобы ты удерживал их как можно дольше.       — Но Эндрю…       Эндрю сдержал злобное ругательство. — Пятнадцать секунд.       К счастью, Ники услышал в его голосе невысказанную угрозу и согласился. Эндрю отключил связь, чтобы обеспечить Ники необходимой тишиной и избежать лишних вопросов.       Он обернулся на Абрама и увидел его возле тросов. Один из двух канатов был крепко обмотан вокруг его руки, второй — пустовал и ждал Эндрю. Его ремни не были прикреплены, но это было понятно, ведь их было двое, а ремни предназначались для одного человека.       Не теряя ни минуты, Эндрю повернулся к пьедесталу, прицелился и выстрелил. Маленькое приспособление сработало как часы, и через несколько секунд кинжалы были у него в руках.       И тогда раздался звон.

***

      Нилу еще не доводилось грабить музеи, но он был уверен, что в них не предусмотрена столь назойливая сигнализация.       Как и говорил Мистер A, четыре входа в главную комнату начали закрываться, толстые металлические двери опускались и отрезали все пути отступления.       Нил отогнал от себя растущее беспокойство от ощущения запертости и сосредоточился на бегущем к нему Мистере A. Золото украденных кинжалов сверкало в лунном свете, проникающем сквозь стеклянный потолок, когда он пристегивал их ремнем.       Тросы, с помощью которых Нил оказался здесь, были сверхпрочными и рассчитанными на большие нагрузки. Их удалось достать из одного из небольших тайников Стюарта, разбросанных по США и доступных каждому члену семьи.       Он обмотал его вокруг предплечья раз, два. Дернул, чтобы убедиться, что крепление надежно. Он не планировал падать на полпути к крыше и ломать себе ноги из-за такой глупой затеи. Он просунул ногу в специально сконструированные вакуумные крепления, фиксирующие веревки, и велел Мистеру A крепко ухватиться за трос.       Вдалеке послышался вой сирен. Полиция была уже в пути. Хуже того, и ФБР.       Нил сосчитал по пальцам. На третьем он нажал на спусковую кнопку и, держась за нее изо всех сил, разблокировал уплотнение, после чего канаты рванулись вверх.       Не раздумывая, он протянул руку и сунул два пальца в карман Мистера A, тот самый, в который он засунул метательные звездочки. Нил взмахнул запястьем, и та самая звезда приземлилась в центре тумбы.       След «А». Тот самый след, который оставляют на каждом новом месте преступления.       Через несколько секунд они поднялись на стеклянную крышу. Нил отмотал веревку от руки и почувствовал, как та запульсировала от крепкого захвата. Не обратив на это внимания, он быстро убрал ее обратно в сумку.       Мистер А рядом с ним замер. При одном взгляде на него Нил почувствовал исходящее напряжение. Его взгляд был прикован к краю небольшого выступа, на котором они расположились, не более чем в трех футах от него.       Не понимая, что происходит, Нил спросил: — Ты боишься высоты?       Мистер А окинул его яростным взглядом. — Да, — прохрипел он.       Это было неожиданно. Из всех дерзких ограблений, которые Мистер А организовывал в свое время, довольно многие включали в себя те или иные виды подъемов на высоту и прыжков с крыш. Сделать это, проглотив подобный страх, было нелегко.       Нил не стал тратить время на обсуждения. Молча он повел их к лестнице, стоявшей у самого края и скрытой от глаз. С земли никто не смог бы их здесь заметить.       Терраса под ногами Нила была шире и значительно устойчивее, чем стеклянный потолок. Он увидел, как напряжение с плеч Мистера А немного спало, и в ответ глубоко вздохнул.       Этот его план балансировал на кончике иглы, и он совершенно не мог его испортить.              — Вот, — сказал Мистер А, бросая ему один из украденных кинжалов.       Нил инстинктивно поймал его и в замешательстве уставился на оружие. — Почему ты даешь его мне?       Мистер А сухо ответил: — Потому что мы вместе ограбили музей. Думаешь, я не видел, как ты бросил «А»? Маленький совет: когда совершаешь ограбление от чужого имени, добыча тоже достается ему. Но, — он жестом указал на кинжал, вздернув подбородок, в его тоне прозвучала размеренная незаинтересованность, — я не хочу быть тебе должен, так что можешь оставить себе.       Нил увидел в этом возможность и ухватился за нее обеими руками. — А что, если я захочу еще?       Мистер А наклонил голову. — Еще?       — Этого. Работать вместе. Ты и я.       Слова едва успели сорваться с его губ, как Мистер А возразил: — Нет.       — Почему нет?       Мистер А прошел к одному концу террасы, где она соединялась с пожарной лестницей. — Потому что я работаю один.       — Попробуй хоть раз что-нибудь другое, — предложил Нил, следуя за ним. Он остановился на некотором расстоянии от края. — Уже пять лет ты делаешь одно и то же снова и снова. Может, с кем-то это будет интереснее.       Мистер А закинул ногу на металлический каркас пожарной лестницы, окрашенный в черный цвет. — Сегодня тебе было весело? — В его тоне явно слышалась насмешка.       Нил не смог удержаться и ответил: — Да.       И правда было. Ну и что, что он никогда раньше не грабил музеи? Что с того, что все это — тщательно продуманный план, целью которого было получить весомые доказательства на Морияму, дабы тот оказался за решеткой вместе с остальными членами гнусного окружения Натана? Это не означало, что Нил не наслаждался сегодняшним вечером.       На самом деле, это была самая близкая к восторгу ночь в его жизни за последние два года после суда над Натаном. Он чувствовал, как в его жилах бурлит кровь, и ощущал себя живым, как никогда раньше.       И он хотел еще.       Мистер А сделал паузу, а затем снова поднялся на террасу. — Была причина, по которой ты решил совершить кражу от моего имени?       — Ты, конечно, — ответил Нил.       Он почти чувствовал на себе недоверчивый взгляд Мистера А.       — Мне нравится твоя работа. Ты, вероятно, один из лучших воров в стране, если не в мире, — признал Нил, не совсем солгав. — И что может быть лучше для привлечения твоего внимания, чем буквально украсть то, что ты объявил своей целью, причем от твоего имени?              — Я польщен, — сказал Мистер А. — Но работаю один.       — Почему? Никому не доверяешь? — Нил проглотил лицемерие своего заявления.       Мистер А вытащил украденный кинжал и, молча глядя на Нила, плавно покрутил его между пальцами. Затем он сказал: — Ты неплохой вор, так что вот тебе совет. У успешного вора не бывает напарника, и он точно не «веселится». — Кинжал перестал вращаться, острие направилось на Нила. — Если будешь в одиночку, останешься жив.       Нил встретился с его темными глазами. — Потому что одинокого некому предать.       Мистер А развел руками, как бы говоря: «Наконец-то ты понял», и направился обратно к лестнице.       Шанс, что все получится, был так близок Нилу, что он практически почувствовал его. Он устремился за Мистером А и догнал его, когда тот уже подходил к лестнице.       — Подожди, — окликнул его Нил.       Мистер А раздраженно вздохнул. — Что?       Нил бросил ему телефон. — Просто подумай об этом. Там записан номер. Напиши, если передумаешь.       — Не о чем тут думать.       Нил понимал, что дальше давить на него нельзя. Пожав плечами, он сказал: — Оставь телефон себе. Или выброси в канаву по дороге домой. Выбирай, А.       С этими словами он отсалютовал Мистеру А напоследок двумя пальцами и ушел.