Две стороны одного дневника

      Дазай устал.       Раздражался из-за каждой мелочи, так как не мог разгадать, казалось, простейшую загадку. Все зацепки обрывались, вели в тупик. Он даже думал обратиться за советом к Рампо, но вспомнил приказ Фукудзавы-доно, не связываться ни с кем из Агентства.       Он гадал, кто мог совершить подобное, чтобы остаться неизвестным. Кто мог быть настолько умен? Достоевский? Верно, но он под охраной. Да и его почерк Осаму сразу бы узнал.       Тайна напрягала, бесила, проще говоря, злила. Хотелось уже разобраться с этим. Прошел уже месяц, а у них так и нет ни одного подозреваемого. — Хэй, — на кухню выходит сонный Накахара, потирая глаза. — Ты чего не спишь? Временный босс тушит сигарету в пепельнице и уставши трет переносицу: — Не могу понять, кто это сделал. Чуя хмурится, но почти не обращает внимания на сказанную фразу; идет к графину и наливает им обоим воды. — То, что ты думаешь об этом ночью, чем-то поможет тебе? — Нет, но… — Вот именно, — перебивает он бывшего напарника. — Тебе нужно спать, чтобы мозги работали. Так что иди в кровать. Дазай лишь вздыхает, залпом выпивает прохладную жидкость и кивает. Все же Чуя прав.

***

      Накахара устал.       Он примерно понимал, что чувствует временный босс. На его памяти, тот всегда раскрывал все дела, какими бы сложными они не были. Понятное дело, нападение месяц назад слегка уязвило его уверенность в собственных мозгах. Может, и не слегка.       Но Исполнитель больше не мог этого выносить. Осаму не спал, пытаясь найти зацепку. Вновь ел один раз в пару суток, несмотря на все угрозы и предупреждения. Выглядел он как безумец, сбежавший из клиники. Иногда Чуя вообще не понимал хода его мыслей и слов. Казалось, что он говорит рандомные слова, никак не связанные друг с другом.       Но разговоры не помогали.       Поэтому Чуя решился прибегнуть к тяжелой артиллерии.

***

      Детективное Вооруженное Агентство встретило его удивлением. Никто и не собирался нападать, все же сейчас у них были стабильные нейтральные отношения, но увидеть Исполнителя Портовой Мафии в своем штабе было, как минимум, неожиданно. — Я к главному, — лишь сказал Накахара. Доппо, кажется, нахмурился сильнее, но при этом кивнул на коридор: — Иди до конца. Чуя приподнял шляпу в благодарном жесте и направился дальше. На его стук ответили бесстрастным «входите». — Фукудзава-доно, — он почтительно склонил голову. — Накахара-сан, — вторит его действию. — Вы здесь по работе? — Я здесь насчет Дазая, — Исполнитель занимает стул напротив. — Он создает проблемы? — Нет. Скорее… С ним проблемы, — чуть скривившись отвечает Чуя. — Как вы знаете, мы расследуем дело о нападении на Мори-сана и остальных. Но зацепок уже долгое время нет, а он просто изводит себя. Я не могу ничего с этим сделать. Юкичи задумчиво взглянул на собственный стол: — Чем я могу помочь? Накахара почти отчаянно вздохнул и снял шляпу: — Может, вы могли бы помочь в расследовании? Использовать ваших сотрудников так, чтобы легенда Дазая об отдельной миссии не нарушилась. — Я попробую что-нибудь сделать. Чуя вышел из здания с четким осознанием того, насколько разные Мори и Фукудзава. Если второй говорил четко и по делу, то первый бы непременно завел случайный разговор о других делах, неважных событиях и, возможно, даже о погоде. Это если еще умолчать о том, что Огай бы не согласился помочь, не имея собственной выгоды. Ему лишь оставалось надеяться, что он не зря проделал такой путь. Накахара и сам не понимал, почему его так трогает состояние бывшего напарника. Неужто это самое что ни на есть беспокойство? Именно за него, а не за будущее организации? Хотя оправдываться этим стало уж слишком глупо. Как бы тяжело не было признавать, но Исполнителю нравилось присутствие Дазая в своей жизни. Нравилось в кои-то веки обедать не одному, нравилось просыпаться и засыпать, не чувствуя холода постели. Нравилось заботиться о ком-то, даже если ему это было не нужно. Нравилось слышать чужой голос в своей квартире, а не оглушающую тишину. Создавалось ощущение, что он не так одинок, как был на самом деле.

***

      Осаму не спрашивал, куда его сожитель ушел в столь раннее время. Притворяться спящим вошло в привычку — Чуя наивно верил, в то время как экс-детектив мог еще раз обдумать ситуацию в тишине. Он никогда не пользовался досками, нитками и фотографиями, как показывалось в кинематографе. Он всегда держал все в голове.       Вот и сейчас потолок был изрисован различными линиями, соединяющимися в лица и связи.       Сходил ли он с ума? Дазай так не думал. Безумие всегда проявлялось в виде галлюцинаций и мании, а картинки, что рисовало сознание, были реальными. И то, что он подозревает абсолютно всех, было нормально.       Ну конечно. — Могла ли быть эта идея Мори? — все перестало расплываться при очередной догадке. — Может, он хотел избавиться от кого-то из присутствующих? — махнул рукой. — Это бессмысленно. У Мафии стабильные отношения со всеми правоохранительными органами. К тому же, он бы продумал все до конца, а не оказался в коме. Хотя и это он мог предвидеть… Но в таком случае у Анэ-сан должен был быть план действий. Нет, это точно не Мори. Он вновь замолчал на время, устремляя задумчивый взгляд на потолок. Небрежные взмахи руками убирали с «доски» все ненужное. Кто-то был слишком глуп, кому-то это не нужно было, кто-то был не в силах провести такую операцию. Парень замирает: — Это мог быть Чуя… Никто не может подтвердить, что Мори сам пригласил его с ними. А такой добренький он со мной, чтобы не вызвать подозрений. И он не сказал, что сегодня куда-то поедет. Черт, нужно было проследить за ним. — Серьезно? Я? Дазай с толикой испуга переводит взгляд на кресло в темном углу комнаты, не понимая, как не заметил его возвращения: — Как долго ты тут сидишь? — Ну-у, — он смотрит на часы. — Около часа. Довольно занимательное зрелище. А, и Мори-сан пригласил меня сам, об этом знает Анэ-сан, она была рядом. Добренький я потому что ты не особо выводишь меня. И я не обязан тебе отчитываться о своих передвижениях, — закатывает глаза. — Мой вопрос: «Как долго ты притворяешься, что спишь?». — Мы не играем в вопросы, Слизняк, — фыркает временный босс, одновременно убирая фото рыжего Исполнителя с «доски». — Себя-то ты хоть не подозревал? — со смешком спрашивает собеседник. — Подозревал, конечно. Меня могли загипнотизировать или как-то завладеть моим разумом. Но это маловероятно, — на полном серьезе отвечает Дазай. — Кстати, в следующую пятницу грандиозный вечер, так что ты идешь со мной. — Вино? — Специально для тебя заказал любимое. — Дресс-код? — Официальная одежда. Мне придется искать костюм. — Сегодня свободный день; сходим в ателье. Осаму скривился: — Не люблю я весь этот официоз. — Да ладно тебе, поугрожаешь еще паре людей. — Тоже верно.

***

      Дазай не любил подобные мероприятия. Он попросту не видел в них смысла. Множество людей в одном просторном помещении, одетые в вычурные, а иногда даже вульгарные, наряды, с лживо-вежливыми улыбками и отвратительным смехом.       На его памяти, Мори брал его на такие вечера всего пару раз после чего прекратил, убедившись в отсутствии таланта к коммуникации у своего ученика. Осаму не выносил всего этого лицемерия, так как видел здесь всех насквозь. Стоит как-то задеть, и милая улыбка превратится в жестокий оскал.       На этот день у него не было проблем с социализацией, он стал одним из них: умел улыбаться искренне, даже если пальцы горят нажать на курок кольта. Все же в актерском мастерстве он преуспел.       Именно поэтому временный босс Портовой Мафии кивает всем знакомым, нервозно поправляя пиджак. — Перестань. Он сидит на тебе прекрасно, — раздраженно шепчет Накахара, забирая с подноса бокал вина для себя и виски для спутника. — Он неудобный. И мне он не нравится. — Зато мне нравится, — резко выдает Исполнитель, заглядывая прямо в карие глаза. Дазай замирает, фыркает, но тут же выпрямляется и перестает теребить ткань: — Что не сделаешь ради твоего счастья… — Еще одно слово — я сломаю тебе руку, — наимилейшая улыбка растягивает чужие уста. — А теперь пойдем пообщаемся со всеми. Допустим, один плюс он нашел. Чуя в своем смокинге смотрелся до ужаса соблазнительно, поэтому занятие на вечер Осаму им придумал. — Дазай-сан, рад вас видеть сегодня, — незнакомый мужчина улыбнулся ему. — Позвольте представиться… — имя как всегда он пропустил мимо ушей. — Финансовый директор. В глазах невольно загорелись огни азарта: с таким человеком многое что можно сделать. Только странно, что на вид ему лет двадцать пять-тридцать. — Безумно рад нашему знакомству, — крепкое рукопожатие. — А это… — Накахара Чуя, — закончил за него новый знакомый, протягивая молчаливому Исполнителю руку. — Весьма наслышан о столь талантливом юноше. Рыжеволосый хитро улыбается, скрывая смущение от внезапной похвалы. Их рукопожатие и переглядки длятся слишком долго. Дазая это не устраивает. — Господин финансовый директор, — со смешком он вновь обращает на себя внимание. — Не уделите ли вы мне минутку наедине? — Сочту за честь, — улыбка натянута. — Чуя, а ты пока можешь пообщаться с кем-нибудь другим. Накахара едва удерживается от закатывания глаз. Ревность Осаму ему прекрасно знакома. Не подчинишься — у объекта его злости в черепе засядет пуля. — Конечно.

***

— Ты не хочешь мне ничего сказать? — Накахара чуть сильнее, чем нужно было, захлопнул входную дверь. Его настроение было на высоте после всего выпитого шикарного вина и бесед с вежливыми людьми. Все же, спустя столько лет, его труды в выстраивании собственного статуса принесли плоды. Сегодня им сделали еще несколько выгодных предложений сотрудничества, что не могло не радовать. — Не понимаю, о чем ты говоришь, — вяло отмахнулся Дазай, желая, как можно быстрее принять душ и лечь в кровать. Этот день вкупе с «умными» людьми его ужасно вымотал, особенно раздражало высокомерие гостей, думающих, что если есть деньги, то мозгов не надо. — О чем вы говорили с Ичиро-саном, что он потом весь вечер от меня шарахался, как от огня? — С кем? — Осаму нахмурился, пытаясь вспомнить, кто такой этот «Ичиро». — Финансовый директор, — услужливо напомнил Исполнитель. — Ты общался с ним около часа и даже не запомнил его имени? — В этой информации нет смысла, — закатывает глаза и достает из холодильника коробку сока. От алкоголя начала болеть голова, поэтому виски остался на месте. — Если бы я запоминал каждое услышанное имя — в моей голове бы не хватило места на действительно важное. Чуя презрительно фыркает и подставляет два стакана, намекая, что с горла пить он не разрешал. Холодный сок щекочет вкусовые рецепторы, вызывая у них одинаково блаженные улыбки. — Так, о чем вы разговаривали? — В основном обсуждали рабочие вопросы. Он чуть заколебал своими комплиментами твоей персоне, поэтому я… — Пригрозил ему? — Нет, я… — Пообещал превратить его жизнь в ад, если он хоть взглянет на меня? — Нет, я… — Дазай заметил, что собеседник уже раскрыл рот, поэтому предупреждающе выставил указательный палец. — Чуя, дай мне закончить, — тот, слава высшим силам, заткнулся. — Я просто мягко намекнул, что ты занят. Человеком, умеющим управляться с оружием. Накахара забавно скривился, будто услышал самую глупую фразу на свете. — Но я же не занят. — Он все равно тебе не подходит. — Почему это? — уже с возмущением спросил Исполнитель. — Он молод, красив, влиятелен и богат. А еще у него хороший вкус. — И совершенно нет инстинкта самосохранения, — с саркастичной усмешкой добавил Осаму. — Чиби, встречайся и трахайся с кем угодно, но только не с этим червем. Не желаю больше видеть его смазливую морду. — Ревнуешь? — внезапно резко для самого себя спросил Накахара. — Еще чего, — фыркает Дазай, вновь заполняя емкость напитком. — У того же Мичизу больше шансов с тобой. Кстати о нем, передай, что, если он еще раз в отчетах напишет о прелестях твоего зада вместо количества убитых, я его уволю. Исполнитель краснеет: он, конечно, замечал взгляды подчиненного на себе, но не более.       Осаму же решил удалиться, всем своим видом показывая, что разговор окончен.       Не то чтобы он правда ревновал. Было бы к кому, хах. Просто этот Ичиро сразу вызвал неприятные чувства. Да, сотрудничество с ним было бы выгодно, но только потому что Дазай смог бы справиться с ним в случае чего. А вот Чуя, эта добрая наивная душа, мог обжечься.       Наверное, неправильно было считать его таким, учитывая, как тот изменился за многие годы, но на памяти экс-детектива он всегда был романтиком, мечтателем.       Возможно, Осаму просто хотел его защитить.       А может, не хотел признавать, что Накахара может быть с кем-то еще.       И ладно просто секс. Но что, если он начнет с кем-то встречаться? Они наверняка частенько будут отдыхать в этой квартире. И где тогда будет жить Дазай? В других апартаментах? Ну уж нет, он слишком привык к вкусным завтракам, засыпанию в обнимку с живым человеком, совместным ужинам и кондиционеру для волос.       Он не хотел съезжать. И не хотел жить без Чуи. Как бы его забота и гиперопека иногда не раздражала, но она была до ужаса милой. А как тот кормил его с ложечки, когда Осаму отказывался есть? Это же просто мечта. А совместно проведенные ночи вообще шикарны.       Его все и так устраивало. Он не хотел перемен.       Накахара же не зацикливался на этом случае. Он прекрасно был знаком с собственнической натурой бывшего напарника. Даже если тот никогда не был сильно привязан к нему, он привык считать его только своим. Сколько раз вместо похода в бар с друзьями Исполнитель выбирал компанию Осаму и дешевого алкоголя на крыше штаба?       То ли не хотел ставить знакомых под, однозначно, сильный удар. То ли ему нравилось видеть удовлетворение в карих глазах, когда Чуя становился рядом с ним и махал рукой на прощанье другим.       Считал ли он это нечестным? Однозначно. Жалел ли он о выборе? Пока ни разу. Как бы иногда Дазай не раздражал, зачастую с ним было весело или даже просто комфортно. Многие его не понимали в этом. Может, дело в том, что они знакомы большое количество времени, а, может, дело в них самих.       Исполнитель мог понять, почему другие не тянутся к нему. Сложно назвать его душой компании, если, конечно, у Осаму не было такой цели. Его взгляд пугает, заставляет даже внутренности начать дрожать. Но, кажется, Накахара привык. Ему редко бывало страшно рядом с напарником.       Он хорошо запомнил только один раз, когда решил посмотреть на профессиональные пытки в исполнении Дазая. Вот тогда было неуютно наблюдать за всеми его махинациями, проводимыми с довольной хищной ухмылкой. Его забавляли чужие крики, чужой страх.       Чуе казалось, что в тот день он узрел самого Дьявола с его черными, как смоль, глазами и запятнанными багровой жидкостью руками. От безумного смеха хотелось сбежать, но создавалось ощущение, что он навсегда застыл в его ушах и от него никуда не деться. — У меня закончился кондиционер, — грустно промычал временный босс Портовой Мафии, заходя в комнату. — Ты хотел сказать «мой» кондиционер? — Ты им не пользуешься. — А ты пользуешься им неправильно. Нельзя выливать полбутылки себе на голову. Осаму посмотрел настолько грустными глазами, что его можно было сравнить с бездомным щенком: — Но он так вкусно пахнет… Накахара не понимал, как можно бояться этого человека.

***

      Когда на утро через неделю Исполнитель вернулся из магазина с новым кондиционером для волос (за которым пришлось ехать на другой конец города), Дазая в квартире уже не было. Сердце упало куда-то в пятки при взгляде на пятна крови в прихожей и оставленные чистые бинты в ванной комнате.