Королева сердец

1540 год, Топкапы. Зелёные глаза зло сверкали в свете ламп. Махпейкер не думала, что Хюррем-султан будет мстить ей за такую мелочь, уж тем более не думала, что она будет пытаться вызвать ревность у девушки. У неё получилось. Сафие вошла в покои Шехзаде, она осталась там до утра. В преданности Халиме, Махпейкер не сомневалась, Хандан была трусливой и робкой, к тому же ей на протяжении всех трех лет подливали средство от беременности, Сафие же была хитрой, как её двоюродная сестра Сесилия Веньер-Баффо, в дворце ту знали как Нурбану, служанку Хюррем-султан. — Прочь с покоев. Сегодня я хочу побыть одной, — Махпейкер сдерживала слезы злости вплоть до того, когда Эйджан покинула её покои, она забрала с собой Мурада и близнецов. С злым криком, Махпейкер кинула корону на пол, она осела на пол. Ждать и надеяться, что Сафие будет забыта Шехзаде, она не собирается, у него итак не много фавориток, чтобы забывать кого-то из них. Халиме везучая, она не любила Мехмеда, так как любила его Махпейкер. Хандан будет страдать тихо, она понимает, гарем полон красавиц, все они имеют право стать фавориткой Шехзаде, она не считала себя ровней им. Темнота внезапно охватила Махпейкер, она качнулась, падая без чувств на пол, раздался глухой стук. Такой её нашла Халиме, она зашла посмотреть на Махпейкер, ей наверняка было больно от того, что Мехмед принял Сафие, она знала, что матери он все ещё не может отказать. Она очнулась только через несколько часов после того, как её посетила лекарша, с ужасной слабостью во всем теле и тошнотой. — Халиме, что произошло? — хрипло спросила Махпейкер, пытаясь принять сидячее положение. Халиме быстро уложила её обратно, вставать ей нельзя было ни в коем случае, в её то положении. — Поздравляю, Махпейкер-султан, ты беременна, — Махпейкер положила руки на живот, на её лице расцвела неуверенная, счастливая улыбка. Дети были её счастьем, они всегда будут с ней рядом, Мехмед может увлечься другой, у него целый гарем девушек, каждая из них хочет занять её место в сердце Шехзаде. Её сердце всегда будет принадлежать Мехмеду, его сердце принадлежит всем фавориткам, не только ей. От этого было больно, Махпейкер научилась терпеть эту боль, правила гарема были в каком-то смысле священными. Махпейкер поспешила рассказать эту новость Шехзаде. В этот момент пропало её плохое самочувствие, она хотела поделиться своим счастьем с возлюбленным. — Шехзаде занят, госпожа, — улыбка Махпейкер треснула. Она знала чем занят Мехмед, ей даже не надо было думать. — Передай ему новость, Муса-эфенди, я беременна, — натянуть улыбку было сложно, Махпейкер развернулась, она быстро ушла в свои покои. Видеть Мехмеда она не хотела по крайней мере в этот день. Эйджан увидела в каком состоянии госпожа, она быстро собрала детей на прогулку, Махпейкер не хотела чтобы дети видели её слабой и беззащитной. В их глазах она должна быть стойкой, сильной, как настоящая султанша, достойная своего титула. Султанши не должны плакать, им нельзя быть слабыми, это удел рабынь, не достигших такой высоты. Я — Махпейкер-султан, любимая фаворитка Шехзаде Мехмеда, мать его троих детей, Шехзаде Мурада, Ибрагима и Атике. Я вынуждена делить своего любимого с другими женщинами, скрывать боль своей души, мириться с устоями гарема. Я вынуждена быть сильной в глазах детей и возлюбленного, быть для них опорой, сделать все, чтобы они были живы. Я была княгиней в своих родных землях, все подчинялись мне, уважали и не смели перечить. Я была наравне со своим отцом и братьями, обучалась тому, что девушкам было запрещено. В десять лет я стала рабыней, попала к жестокому мужчине, он издевался надо мной, унижал физически и морально. Не было ни дня, чтобы моё тело было освобождено от синяков и порезов. Сын Барбароссы выкупил меня у него, моя дорогая подруга, ставшая сестрой, сделала все, чтобы я привыкла к жизни во дворце Алжира. Я была счастлива те три года. На свадьбе сестры и Шехзаде Мустафы, я была замечена Михримах Султан, она забрала меня у Михринисы. Я стала самой приближенной служанкой известной на весь мир Госпожи Луны и Солнца, любимой дочери Султана Сулеймана. Тогда меня заметил Шехзаде Мехмед, я стала частью его гарема. В первую ночь в Сарухане я была удостоена чести стать его фавориткой. Видит Аллах, я была так счастлива. Через месяц мне пришлось отправить к нему Халиме, к ней я его не ревную, его сердце принадлежало мне. Хандан была тиха, родить она не могла, Халиме постаралась. Мой Шехзаде очевидно любил её, она проводила ночи с ним все эти годы. И все же, я не могла ревновать его к ней, она была единственной чистой душой в гареме, я даже была рада за неё. Сомнения в любви Мехмеда одолели меня лишь после появления Сафие. Я потеряла поддержку Хюррем-султан, Михримах-султан наверняка также поддержит Сафие, она не ослушается свою мать. Избегать гаремных интриг больше не выйдет. Халиме была поражена кровожадности своей подруги. Глаза Махпейкер пылали адским огнём. Она была полна решимости избавиться от Нурбану, лишить Хюррем-султан протеже было важно, Нурбану была копией Хасеки, она бы стала опасной соперницей в будущем. — Менекше и Эйджан справятся. От змеи надо избавляться пока она ещё не успела вырасти, — мрачно заключила Махпейкер, отвернувшись к окну. У неё была совесть, но Нурбану не должна жить, она станет для неё врагом, если не убить её сразу. План был идеален. Халиме удивлялась, Махпейкер изменилась за один день, перед ней была настоящая госпожа, готовая пролить кровь ради своего будущего. Трупами она проложит путь к трону для своего любимого. — Сехер, ты будешь следить за Нурбану, от тебя ни должен уйти ни один её шаг. Раша спровоцирует Нурбану на ссору. Сафие будет отвлекать Хюррем-султан с Михримах-султан, пусть она сама не будет это знать. Эйджан, на тебе наши дети, они не должны увидеть или услышать, что происходит. Искендер повесит Нурбану, Менекше найдёт её утром в прачечной, в её смерти обвинят Рашу, — было жаль верную девушку, она была одной из конфликтных девушек гарема, ради госпожи могла устроить показательную ссору. Раша обладала авторитетом в гареме, она любила запугивать девушек, чем и заслужила его. Нурбану торопилась к своей госпоже, её путь лежал через гарем. Второпях она не заметила на себе внимательный взгляд Сехер. Остановилась лишь тогда, когда услышала собственное имя из уст Раши. — Нурбану такая же рабыня, как и мы, а строит из себя госпожу. Меня сама Хюррем-султан учит, — передразнила слова венецианки Раша. Нурбану покраснела от злости, она быстрым шагом дошла до девушки. — Меня в гарем Шехзаде Селима определили, а ты так и останешься чахнуть в тени моей госпожи, — гордо изрекла Нурбану. Раша рассмеялась ей в лицо. — Шехзаде Селим твой лишь третий в очереди на престол, моргнуть не успеешь, как один из его старших братьев взойдёт на престол, умертвив всех остальных. Будешь чахнуть в Старом дворце, — ядовитая усмешка расползлась на пухлых губах. — Как ты смеешь! Ты никто и останешься никем. Знай свое место. — Ты еще вспомнишь меня, Нурбану, я тебе это так не оставлю. Нурбану надменно усмехнулась, прежде чем уйти в покои Хюррем-султан, та уже заждалась свою служанку. Женщина коротко отчитала девушку, она не могла долго злиться на ту, кого считала своей второй дочерью. Нурбану попала в гарем три года назад, ей было всего двенадцать лет. Похищенная Барбароссой девочка была умной и хитрой, она попала в гарем с двоюродной сестрой Селестой, тихой и скрытной на фоне младшей сестры. Нурбану бежала по коридору, её преследовало чувство чего-то ужасного и она не сможет это предотвратить. Страх двигал венецианкой. В ужасе она забежала в прачечную, не зная, что там ее ждёт смерть. — Тебе привет от Махпейкер-султан, — с этими словами Искендер повесил Нурбану в петлю, она пыталась выбраться, дергалась всем телом. Итог был один. Её тело обмякло, глаза закрылись. Искендер прислушался, рабыня не дышит. С чувством выполненного долга, мужчина покинул прачечную, не оглядываясь. Утром прачка нашла мертвую Нурбану. Против своей воли она пронзительно закричала, выбежала из прачечной. Она рассказала все, что увидела Сюмбюлю. Евнух приложил руку ко рту, он узнал по описанию служанку своей госпожи. И не мог поверить в её самоубийство, эта девушка любила жизнь, мечтала о возвращении своей роскошной жизни, была рада находиться рядом с Хюррем-султан, самой могущественной султаншей в империи. Такая, как Нурбану, на самоубийство не пошла бы, не в её характере. Рабыни, прознавшие о смерти венецианки, все как одна стали обвинять Рашу. Девушка с ужасом стала озираться по сторонам, её авторитет, накапливаемый годами, испарился за долю секунды, все обвиняли её, знали, что она не сможет выбраться из этой ямы. — Стража! Уведите её в темницу, — она не уставала кричать, что не виновата, брыкалась, умудрилась укусить одного из стражников за руку. Слезы текли по лицу девушки. Раша была одной из самых красивых девушек в гареме, даже слезы не убавляли её красоты. Послышались шаги. В глазах рабыни появилась надежда, может её оправдали и выпустят из этого ужасного места. — Быстро вставай, Раша, у нас очень мало времени, — прошептала Махпейкер, за её спиной маячили фигуры Эйджан и Искендера. Она не хотела лишиться столь преданной девушки, желала ей лучшего будущего. Раша была достойна его. — Вы пришли спасти меня, госпожа. Спасибо, спасибо, спасибо, — рассыпалась в благодарности Раша, она неловко поднялась со скамейки. Стражники темницы лежали без сознания на полу, у неё не было времени рассмотреть их. Махпейкер-султан вывела её через кухню, повара давно спали. — Там тебя ждёт карета. Сехер и Онур проверят, чтобы ты доехала до моего поместья в Кастамону. Я буду отправлять тебе письма, Раша. Удачи тебе, — Махпейкер крепко обняла дрожащую от страха девушку, накинула на голову тёмный капюшон, вместе с слугами скрываясь в тени.