Я хочу домой

— Я — Майлз Моралес, но ты можешь звать меня Бродягой, — Майлз с Земли 42 был его полной противоположностью. По крайней мере, нашему Моралесу, утопающему в его давящем, тяжёлом взгляде, так казалось. Навалившиеся страшным грузом проблемы тянули его на дно, а копия, смотрящая в упор и явно видящая в образе Человека-паука недоброжелателя и угрозу, если не настоящего врага, морально добивала. — Если я не вернусь домой, нашего отца не станет… — он пытался выйти на компромисс, понять здешнего Моралеса, чтобы уйти, вернуться домой и спасти отца. Сколько оставалось времени до появления пятна в родном мире и до смерти Джефферсона Моралеса, Майлз уже не знал, и это чувство настолько поглощало его, что казалось страшнее всего происходящего ранее вместе взятого: погони, предательства и правды. — Твоего отца, — но Бродягу было не уговорить, не переубедить и не сломить. Как неприступная крепость он стоял на своём, ему было всё равно до проблем незнакомца. — Пожалуйста, — взмолился Майлз, сжимая веки от безысходности и до горести осознавая, что другого выбора у него попросту не было, — ты должен меня отпустить. — Так уж и должен, — Бродяга прижал к его щеке свою железную перчатку, приставляя её на грушу для битья, к которой и был Привязан Майлз. В мастерской воцарилась ужасающая тишина, лишь лязганье цепей и какой-то хруст по углам мешали ей. Они оставались вдвоём, Дядя здешнего Моралеса уже бесшумно покидал комнату, напоследок молчаливо кивая Бродяге, — проверь приспособу, мы не ждём гостей. — Приспособу? — на миг, на один лишь миг у Майлза загорелись глаза, он счёл, что ещё не всё было потеряно, теперь у него хотя бы была возможность реально вернуться обратно, — это же часы, которыми пользовался отряд пауков, чтобы перемещаться меж вселенными? Ты… один из них? Состоишь в их команде? — Не смеши меня, — он действительно усмехнулся, надавливая рукой на грушу, из-за чего та начала приподниматься вместе с Моралесом, — пару месяцев назад твои дружки заглядывали проверить эту вселенную, мы встретили их достаточно «радушно», но они усвистели, сверкая пятками и оставляя одну из своих заумных игрушек. Тогда-то мы и узнали о том, чего ты нас лишил. — Я… я не… — Возможности спасти нашего отца.       Как же бесподобно Бродяга навязывал Майлзу чувство вины, и Майлз действительно верил. На долю он понимал, что не был виноват в случившемся, ведь не специально же подставил руку и дал радиоактивному пауку укусить себя, но на другую… — Это ключевое… — хотел было попробовать облегчить свои страдания, но Бродяга перебил. — Ключевое событие, которое нельзя было избежать. Оно случилось потому, что я был рядом, так что добро пожаловать, — и вновь он усмехнулся, ослабляя давление на грушу. — Что? Нет, нет, нет, — замотал головой из стороны в сторону, — я не могу остаться, мне надо спасти отца, — брови поползли вверх, Майлз задыхался от бессилия и разрастающейся внутри тревоги, пока Бродяга отходил от него к одному из столов, на поверхности которых в беспорядочном хаосе были разбросаны инструменты и различные приборы, отдалённо напоминающие по дизайну перчатку хозяина этого места. — Пока ты здесь, вдали от дома и своей вселенной, — начал он, хватая браслет из небольшой горы ему подобных и незнакомыми Моралесу инструментами начиная его дособирать, — ключевое событие не может наступить. Разве не прекрасно? Твой отец не умрёт, только если магическом образом не окажется прямо здесь перед тобой. — Пятно способно перемещаться между вселенными. Для него провернуть подобное — всё равно, что забрать конфету у ребёнка, — пока Бродяга был отвлечён, Майлз прикидывал пути отступления. Если он был способен поглощать энергию, значит, и высвобождать её тоже мог. Всё, что ему требовалось сделать сейчас — выпустить лишь небольшое количество в виде заряда, граничащего с маленькой и средней мощью, чтобы расплавить сплавы звеньев цепи, связывающей его с грушей. — Заполучив приспособу, инструмент, способный открывать порталы между вселенными, нам не составило труда разобрать его, изучить принцип работы и на основе создать нечто, закрывающее путь. — Ты имеешь в виду… нет, — Моралес остановился, медленно выдыхая и в очередной раз пробегаясь глазами по мастерской, где, по-видимому и создавались похожие на приспособу вещи. — Ни твои дружки-паучки, ни Пятно или кто-либо ещё другой. Майлз, никто не сможет выбраться отсюда или зайти, пока я того не захочу, — повернулся к нему лицом, подкидывая в воздух тоненький браслет, не глядя и резко ловя его другой рукой, — самое время проверить и эту малышку в деле? — вновь приблизился и закрепил её на правой руке Моралеса. Механизм защёлкнулся, — из-за тебя моя Земля лишилась героя, ты обязан нам тем, что отнял его у нас. — Я не… я не отнимал, я не делал это намерено. — Но сделал же, — Бродяга наклонился, для большей отдачи как злодей нашёптывая на ухо, — ты убил не только своего паука, но и моего, — выпрямился, ловко выуживая из кармана костюма усовершенствованное подобие рации и связываясь с дядей, — врубай антиспособу. — Нет… Нет! — Майлз попытался высвободить энергию, освободиться и остановить Бродягу, но она не отозвалась, даже паутина не ответила на его отчаянный зов, он лишь зря попытался рывком наклониться вперёд. — Рискованно было развязывать тебе руки, — своеобразно отшутился о положении Моралеса, — антиспособа не единственный созданный нами механизм. Антипаук — дизайн, оформленный в стиле приспособы, но с функциями полного аннулирования паучьих способностей. — Многовато анти, не находишь? — ужас и отчаяние сменялись злостью. Майлз был зол не сколько на здешнего себя, а на самого себя. Ненависть к себе и своим действиям вызывала рвотные позывы. — Я отпущу тебя обратно к твоему драгоценному отцу, если ты поспособствуешь мне, — Бродяга не отреагировал на вопрос Моралеса, расправляя плечи и снова задирая голову. Его взгляд сверху-вниз в очередной раз показывал Майлзу истинное положение дел. — Просишь помощи? Не слишком ли это для того, кто лишил меня способностей и возможности двигаться? — Отказываешься? Не слишком ли это для того, из-за кого Земля 42 вырвана из паутины вселенных? — за прямоугольными окнами, находившимися почти под потолком, полыхал рассвет. Ночь отступала, а вместе с ней, и надежда Моралеса выбраться из этого места. — Сколько ещё тебе известно? — обречённо вздыхал Майлз. — Всё. — Отец точно не пострадает, пока я буду здесь? — Ключевое событие без главного героя наступить не может. — Что ты всё заладил с ключевым событием… сколько это займёт? — Не больше недели. — Родители будут волноваться… — впервые за ночь Моралес позволил уголкам губ подняться в лёгкой, обречённой улыбке. — Я знаю, — безэмоциональный и всезнающий тон сводил с ума от ужаса. Майлзу казалось, что Бродяге было одновременно известно всё и ничего о нём. Стояла ли сейчас напротив точная копия или совершенный незнакомец? Они понимали друг друга или лишь притворялись? Знакомы ли были Бродяге чувства, которые сейчас переполняли Моралеса? — Что конкретно мне надо будет сделать?