Белый Лебедь

— Читай вслух, всё равно они не напишут ничего нового! Реджина лежала на скамейке, подпирая голову рукой. Она всё чаще стала проводить время во внутреннем дворике, наслаждаясь тёплой погодой и ярким солнцем, которое сейчас скрывалось за силуэтом Кэтрин. — Ты вообще меня слушаешь, Редж? — Угу, — кивнула Миллс, отмахиваясь рукой, чтобы подруга отошла в сторону. — Я принимаю солнечные ванны и расслабляюсь, как ты и хотела. Читай уже! — Вот вчерашнее: «Новый выпуск превзошёл все мои ожидания. Коллекция просто великолепна. Идеальное сочетание современности с эпохой моей молодости. Как тонко подобран стиль и цветовая гамма, всё, как всегда, на высшем уровне.» — И долго ты будешь кормить меня этим? — А что ты хочешь услышать? — Ты знаешь, что я хочу услышать, Кэт. Не выводи меня из себя! Нолан закатила глаза, пролистывая статью в своём телефоне до самого конца. — Сама напросилась. «Зе квин на рынке уже шесть лет, и если в начале своего пути это был звёздный прорыв, то сейчас становится лишь грандиозным фиаско. Безвкусица стиля прослеживается от номера к номеру, как и скучная подача в журналах и показах. Последний номер дал понять, что можно закрывать глаза на журнал так же, как это делает Реджина Миллс, которая, видимо, изжила себя». Ну и ещё парочка в таком же духе. Реджина ничего не ответила. После затянувшегося молчания Кэтрин не выдержала. — Ты сейчас умерла? Потому что я не разделяю твоего спокойствия! — Каждый раз одно и то же, Кэт, — она вернула себе сидячее положение, немного потягиваясь и разминая шею. — Я просто устала реагировать на все их слова, и тебе не советую. Всегда найдутся люди, обсирающие всё, что с тобой связано. Всем не угодишь, и гнаться за этим — только растрачивать себя впустую. Забей! Всё равно оно циклично, осенью всё повторится. — Ты, подруга, либо перегрелась, — немного озадаченно начала Кэтрин, усаживаясь рядом с Реджиной на скамейку, — либо тебя хорошенько отодрали, и я даже не знаю, какой вариант лучше. — Фу, бля, Кэтрин! Когда ты перестанешь быть такой грубой и сводить всё к сексу? — Кто бы говорил! Это я про грубость. А к сексу я свожу, потому что это неотъемлемая часть нашей жизни, которая покинула тебя хер знает когда. И вот на твоём пути появляется горячий тренер по йоге, которая наверняка такие позы в постели выстраивает, что я даже боюсь представить, а то переметнусь ещё, но ты просто сливаешься. — Мы сходили поужинать во вторник, — максимально тихо произнесла Реджина, рассматривая носки своих туфель. — Вот видишь, ты... — Кэтрин понадобилось несколько секунд, чтобы уловить суть сказанного. — Что вы сделали? — Ну, это сложно назвать ужином. Она просто позвала меня в кафе после занятия, и мы выпили по коктейлю. — И кто кого затащил в постель? — Это были молочные коктейли, идиотка! Я уже начинаю сомневаться, что недотрах у меня, а не у тебя. — Молочные коктейли... Молочные? — Нолан застонала, сползая вниз по скамейке. — Скажи, что ты не собираешься ждать её совершеннолетия, чтобы лишить девственности, потому что всё это попахивает какой-то романтикой! — Ей двадцать пять, и я сомневаюсь, что она девственница, хотя не могу быть уверенной наверняка, — Реджина медленно ходила вокруг скамейки, прокручивая в руке небольшую травинку. — Она иногда кажется такой наивной и глупенькой, совсем как ребёнок, но в её разговорах всегда есть смысл и логика, хотя мы мало с ней говорили. И то, как она на меня смотрит. Эти прикосновения... Не знаю, может, она этого даже не замечает, но каждый раз, когда я рядом с ней, мне хочется просто коснуться её кожи, хотя бы мимолётно. И улыбка! Как вообще можно не улыбаться в ответ? А ещё у неё глаза-хамелеоны. Но чаще всего они ярко-зелёные и такие искренние, что я тону, — Миллс полностью погрузилась в образ Эммы, не замечая, что Кэтрин смотрит на неё с широко открытым ртом. — Как её зовут? — Эмма, — произнесла она так мягко, будто окутывая своим теплом и любовью. — Всё! — Кэтрин хлопнула себя по коленкам. — Пизда рулям, ты влюбилась! Реджина немного напряжённо взглянула на подругу. — Вот видишь, ты даже не отрицаешь! Всё, что ты тут сейчас напела, да я никогда в жизни от тебя подобного не слышала, даже в адрес этого осла, с которым ты прожила шесть лет, а ведь он был твоей самой большой любовью! — Я не знаю, что мне делать... Чувствую себя какой-то маленькой и беспомощной. — Ну с «маленькой» я соглашусь, ростом тебя обделили. Но вот про беспомощную — это ты зря! Кэтрин поднялась со своего места и обошла скамейку, чтоб оказаться лицом к лицу с Реджиной. — Ты, дорогая моя, самый целеустремлённый, смелый и пробивной человек, которого я знаю! Ты добилась невероятных успехов благодаря самой себе, потому что боролась до конца за то, что тебе дорого. И если сейчас у тебя вдруг возникли сомнения, что Эмма не ответит тебе взаимностью, то я могу сказать лишь одно, — она взяла подругу за руку и притянула чуть ближе, опасаясь, что та успела где-нибудь оглохнуть на одно ухо. — Пока ты не попробуешь, ты не узнаешь! Исходя из того, что мы имеем, она пригласила тебя на этот импровизированный ужин. Сама. Значит, ей этого хотелось, и следующий шаг, по правилам, за тобой. Не всри его! Кэт наклонилась и чмокнула всё ещё потрясённую подругу в лоб. — Оставлю тебя наедине со своими мыслями, но в воскресенье показ, так что постарайся вернуться в этот мир. После слов Кэтрин Реджина провела в раздумьях всю пятницу и половину субботы, разбираясь в своих чувствах. Да, ей нравится Эмма. Да, она привлекает её не только в физическом плане. Да, она хочет быть рядом с ней. Да, да и ещё раз да, но нет, потому что ей страшно. Страшно спугнуть её, а ещё страшнее зайти на тропу под названием «отношения», последние из которых закончились не самым лучшим образом. Что ж, и в тридцать четыре можно бояться, казалось бы, банальных вещей. Но Реджина обещала себе проработать страх, а обещания она держать умеет. Главное, пережить этот сраный показ.

***

Всё утро воскресенья Миллс готовилась к выходу в свет. Она любила наряжаться, как и многие девочки, вот только она хотела это делать для себя, а не для сотни репортёров и СМИ. Показ начинался в восемь вечера и уходил по времени в ночь, что не особо грело душу. Она забрала Кэтрин в семь, и они поехали к очередному пафосному месту в центре города. Кэт обожала показы. Хлебом не корми — это про неё. Папарацци, наряды, интервью и ещё туева хуча ненавистного для Реджины и столь обожаемого для её подруги. Миллс ненавидела опаздывать, но, по случаю этого мероприятия, она была готова к любому повороту событий, начиная от нескончаемой пробки, заканчивая землетрясением мирового масштаба. Ей казалось, что в машине слишком душно, и она вот-вот отключится из-за нехватки кислорода, а выйдя на улицу, улучшений не произошло. — Ты немного бледная, нормально себя чувствуешь? — На мне тонны макияжа, Кэтрин, ты не можешь видеть степень моей бледности. — У меня рентгеновское зрение выработалось за годы работы с тобой. Реджина сделала попытку усмехнуться, но её хватило лишь на слабое движение губ, растянутых в полуулыбке. Нолан взяла её под руку, и они направились к главному входу бывшего драматического театра. Крупные показы проходили всего два раза в год, и Реджина успокаивала себя мыслью, что для межсезонных представлений не требовались залы огромных размеров с приглашёнными гостями в количестве, равном населению США. Но даже тогда она отлично справлялась со своими обязанностями, натягивая свою самую шикарную и сексуальную улыбку, отвечая на тупые и скучные вопросы журналистов, покорно позируя на красной дорожке перед камерами. — Что за прекрасные дамы решили порадовать нас сегодня своим присутствием? Мужчина в тёмном костюме, опирающийся на элегантную трость в руке, заприметил их ещё на улице, поэтому успел оказаться рядом даже до того, как входная дверь закрылась. — Мистер Голд. Они обменялись с Реджиной невесомыми поцелуями, а Кэтрин в этот момент тихо слилась, что не осталось незамеченным её подругой. — Ты замечательно выглядишь, дорогуша! Смелое решение — прийти в платье из собственной коллекции. — Зачем мне создавать вещи, которые я не буду носить сама? — Ну, большинству это сейчас непонятно. — Я не большинство, Роберт. Мужчина лишь широко улыбнулся в ответ, движением головы отбрасывая свои длинные волосы назад. — Прошу простить меня, но Кэт ждёт. Скоро начнётся шоу. Миллс сделала акцент на последнем слове, идеально описывающим то, как она видит все эти мероприятия. В главном помещении, которое раньше являлось большим театральным залом, царила атмосфера классического вечера современных модных показов. Толпы людей, разделившиеся на группы от одного до шести человек, расхаживали взад и вперёд, не забывая воспользоваться услугами бесплатных алкогольных напитков и еды, которая никогда не была по-настоящему вкусная или питательная. Шум их болтовни смешивался с громко играющей музыкой, и Реджине ничего не оставалось, как присоединиться к бессмысленным разговорам. Потому что это то, чем она зарабатывает на жизнь, привлекая внимание к своей персоне, заводя новые знакомства и продвигаясь в мире моды к самому пьедесталу, в котором она никогда не была заинтересована. — Тебе надо выпить, иначе ты не переживёшь этот вечер, — Нолан протянула подруге бокал шампанского, который та осушила одним глотком. — Я сказала выпить, а не напиться! Реджина отдала ей пустой бокал, забирая у Кэт из рук её собственный, также опустошая за один раз. Подруга смотрела на неё лишь пару секунд, прежде чем развернулась в сторону бара. — Понятно, я принесу ещё. Гулять так гулять. Четыре бокала шампанского сделали своё дело, и Реджина, наконец, смогла расслабиться, чувствуя лёгкость в голове и во всём теле, но это не сравнится с тем ощущением, которое остаётся после занятий с Эммой. И вот её мысли опять вернулись к блондинке. Миллс не могла перестать думать, чем сейчас может заниматься мисс Свон. Наверняка готовится к экзамену, читает свою книгу, конспектируя важную информацию, или просто отдыхает после занятий, возможно, сидит на диване с большой тарелкой мороженого и смотрит мультики. Она уверена, что девушка обожает мультики. Погружённая в свои мысли, Реджина не заметила, как сменилась музыка и на сцене стали появляться модели, представляющие летнюю коллекцию одежды самых модных и популярных дизайнеров, в числе которых была сама Реджина Миллс. Но ей было плевать на всю эту показуху ещё с самых первых шагов в этом бизнесе. Её привлекал сам процесс создания одежды, прорисовка деталей, разработка новых концепций и улучшение качества материалов, а ещё её привлекала одна девушка, которая прямо сейчас полностью захватила Реджину и медленно уносила как можно дальше отсюда. Казалось, будто она парит над всей этой суетой, тело было таким невесомым и лёгким, как будто не существует больше Реджины Миллс. Она медленно растворяется и исчезает. Ощущение крепко сжатой ладони на своём плече заставило глаза открыться. Перед ней стояла Кэтрин, открывая рот в предложениях, которые Миллс не могла услышать. Тишина, заполнявшая её голову, начала перерастать в неприятный гул, сменившийся резко ворвавшейся музыкой и голосом, нервно произносящим её имя. — Реджина! Ты меня слышишь? Внезапно нахлынувшая паника перекрыла доступ кислорода в лёгкие, отчего рот непроизвольно начал открываться в попытках схватить хоть немного воздуха. — Мы уходим! Кэтрин буквально волочила подругу на себе через всю толпу, провожающую их недоумевающими и любопытными взглядами, пока Реджина прилагала все усилия, чтобы сделать хотя бы маленький вдох. Ком в горле становился всё больше и больше, переходя в грудь, где сердце колотилось так быстро, что, казалось, остановится ещё до того, как они выйдут из здания. Она не помнила, как оказалась на улице, как упала на колени, упираясь руками в асфальт, жадно глотая воздух, раздирающий её горло, и как свернулась калачиком прямо на тротуаре возле машины, в которую чуть позже ей помог забраться водитель. Всё это ей сейчас рассказывала Кэтрин, описывая в ярких красках мельчайшие подробности, иногда делая паузу, чтобы выпить и взглянуть на подругу, сидевшую на своём диване с поджатыми коленями у груди, укутанную в плед. — Блять, Реджина, — как можно спокойнее старалась произнести Кэтрин, пряча дрожь в голосе за очередным глотком виски. — Я думала, ты умираешь! — Я тоже.