Белый Лебедь

Понедельник Реджина провела дома, еле выпроводив всю ночь не спавшую с ней Кэтрин, пообещав ей звонить каждый час или в любое время, если что-нибудь понадобится. Весь день она просто пролежала на кровати в полусонном состоянии, изредка вставая, чтобы выпить воды. Ею были предприняты попытки поесть, но тело сопротивлялось, каждый раз выблёвывая пищу обратно, и к середине дня Реджина перестала бороться. Бессонная ночь принесла свои плоды. Миллс не вспоминала, как и когда заснула, но во вторник утром чувствовала себя чуть более живой. После душа ей даже удалось съесть половину омлета и кусочек тоста с джемом, на что её желудок сказал спасибо. — Если ты сегодня приедешь в офис, я реально убью тебя! — рявкнула Кэтрин в трубку, и на этом их разговор закончился, толком и не успев начаться. Реджина не смогла вспомнить, когда в последний раз проводила так много времени дома. И она насладилась бы этим моментом, но не сегодня. В восемь вечера она сидела у себя за столом, перебирая бумаги, совершенно не обращая внимания на их содержание. Уже несколько часов Миллс уговаривала себя расстаться с навязчивой мыслью, что с ней всё в порядке и ей не нужна никакая помощь. В очередной раз посмотрев на экран телефона, чтобы узнать время, она попыталась сделать глубокий вдох, насколько позволяли её лёгкие и всё ещё больное горло, и такой же выдох, прервавшийся внезапно прорезавшимся голосом. — Да в пизду всё! Она схватила ключи от машины и выскочила за дверь. Какое-то время Реджина просто сидела перед студией, крепко ухватившись за руль. Занятие закончилось полчаса назад, и все уже давно разошлись по своим делам. Ей тоже хотелось развернуться и уехать. Но, в конце концов, она взрослая женщина, которая в состоянии справиться со своими проблемами, особенно, когда есть к кому обратиться за помощью. Путь от машины до крыльца казался бесконечным. Сердце снова отбивало бешеный ритм, ноги не слушались, а голова раскалывалась на части, и всё это от страха, который усиливался с каждым движением тела. Дрожащей рукой Миллс открыла дверь и медленно вошла в холл. Её сразу же окутал аромат свечей, ставший уже таким привычным, как и вся здешняя атмосфера. Только сегодня это не успокаивало, а наоборот, давило на больное ещё сильнее. Реджина почувствовала тяжесть в груди, и всё накрылось медным тазом, когда она осознала, что единственный шаг, который ей хочется сделать, выведет на крыльцо, навсегда закрывая дверь. Она не могла смириться с этой мыслью, но страх уже полностью завладел телом и развернул её обратно к улице. — Реджина? Стена рухнула. Если бы Миллс знала, что для разрушения всех её сомнений необходим лишь один единственный голос, мягко произносящий её имя, то она прибежала бы сюда ещё с показа, наплевав на высокие каблуки, длинное платье и полное отсутствие кислорода в лёгких, потому что у неё открылось бы второе дыхание. Прижимаясь лбом к двери, она закрыла глаза, медленно выдыхая. — У вас талант распознавать людей по затылкам, мисс Свон? — голос был уставшим, слишком хриплым и совсем неуверенным. — Только когда вы приходите ко мне после занятия в... пижаме? И сейчас Реджина поняла, что на ней атласные пижамные штаны бледного розового цвета и тёплая толстовка, потому что ночью она всегда замерзает. Спасибо, что не в лабутенах. Когда ей хватило сил развернуться, Эмма стояла, облокотившись спиной на стойку, слегка сжимая в своих пальцах края рубашки. Её терпеливый и слишком нежный взгляд уничтожил в Реджине последнее желание сбежать, а мягкая улыбка практически заставила плакать, но вместо этого, немного откашлявшись, она сделала шаг вперёд и попросила о том, чего никогда себе не позволяла. — Помоги мне. Пожалуйста, — её голова была опущена, а голос слишком тихим, чтобы хоть что-то можно было расслышать. — Проходи в зал, Реджина. Можешь взять мой коврик, я приду через минуту. — Если у тебя нет времени, я могу зайти в другой раз, — Миллс ощутила лёгкое прикосновение руки к своему плечу, плавно спускающееся вниз к ладони. Эмма смотрела ей прямо в глаза. — Мне просто нужна минута, Реджина, — девушка крепче сжала её ладонь, прежде чем отпустить и скрыться за дверью подсобки. В зале было прохладно из-за настежь открытого окна, но сейчас это её не беспокоило. Реджина сняла кроссовки и босыми ногами прошла к колонке, у которой Эмма всегда оставляла свой коврик. Уже по привычке Миллс расстелила его у окна и легла на спину, ощущая прохладу, пустившую волну мурашек по коже. Даже несмотря на своё состояние, внизу её живота поселилось приятное тепло от соприкосновения с тем, что принадлежит Эмме. Она неосознанно обводила пальцами абстрактные узоры ковра, ощущая едва заметное покалывание в ладонях. Свон, как и обещала, вернулась через минуту, держа в руках плед и кружку с водой. Девушка села на колени возле ног Реджины, укутывая уже замёрзшие стопы. И снова эта забота прошлась теплой волной по телу, от макушки до самых пяток. — Когда ты будешь готова, просто начни говорить, — голос казался чуть тише обычного, но такой же мягкий и успокаивающий. — Я не знаю, с чего начать. — Тебе не нужно знать. Просто закрой глаза, и, когда почувствуешь, начинай. Реджина так и сделала. Ей понадобилось около десяти минут, и Эмма терпеливо ждала, осторожно, почти невесомо поглаживая её стопы через плед. — Я думала, что умру, — медленно начала она, не прекращая движения рук по линиям рисунков на ковре. — В буквальном смысле. Я задыхалась. Перед глазами всё плыло, и я перестала чувствовать тело. — Сделай глубокий вдох. — Не могу. Я пыталась, но у меня просто не получается! — Тогда я буду дышать вместе с тобой. Эмма пересела ближе к корпусу Реджины, скрестила ноги и мягко положила свою ладонь на её грудную клетку. — Что ты чувствуешь? — Тяжесть. — А ещё? — Тепло. — Сосредоточься на нём, — девушка осторожно взяла её руку и прижала ладонь к своей груди. — Что ты чувствуешь сейчас? — Я чувствую, как ты дышишь. Твоё сердце, как будто... как будто я держу его в своей руке. — Так и есть, Реджина. А твоё сердце сейчас находится в моей руке. И я обещаю, что позабочусь о нём. Миллс почувствовала знакомое давление в горле, но смогла сделать вдох. Не такой глубокий, как хотелось, но этого было достаточно, чтобы продолжить разговор. — Все говорят, что перед смертью жизнь проносится перед глазами, и ты думаешь только о том, кто тебе дорог. Но я просто молилась, чтобы всё это закончилось. Я была готова задохнуться прямо на улице, лишь бы перестать испытывать эту жгучую боль. Она говорила без остановок, описывая каждую минуту того вечера, иногда перескакивая с одной мысли на другую, а когда становилось тяжело, погружала себя в ощущение теплых рук Эммы на своей груди и сосредотачивалась на её сердцебиении. — Что мне нужно сделать, чтобы это закончилось? Эмма удерживала её ладонь в своей руке, чуть крепче сжав пальцы. — Тебе нужно перестать сопротивляться и выпустить этот ком. — Как? — Ты знаешь как. Но ты не позволяешь отпустить себя и дать волю эмоциям, — она медленно поглаживала ладошку большим пальцем. — Даже сильные личности плачут, Реджина! Ещё несколько минут они провели в тишине, пока её не нарушил шёпот Свон. — Мы можем сделать это в другой раз. — Ты же знаешь, что я не приду. — Знаю. Они дышали в унисон, а их сердца отбивали один ритм на двоих. — Пожалуйста. Я хочу сделать это сейчас. — Хорошо, — Эмма облегчённо выдохнула. — Мы вернёмся к точке, Реджина. Но твоё тело будет сопротивляться, как и твой мозг. Что бы ты не чувствовала, просто дыши, через силу, через боль, как бы сложно не было. Она почувствовала, как Эмма убирает руки с их тел, и крепче ухватила их, останавливая. — Останься. Я хочу чувствовать тебя! — Сейчас мне нужно, чтобы ты чувствовала себя. Хватка Реджины немного ослабла, и Эмма легко выскользнула из её рук, взамен оставляя лёгкое прикосновение своих губ на тёмной макушке. Девушка закрыла окно и забралась на подоконник, позволяя Реджине больше сконцентрироваться на своих ощущениях в полупустом пространстве. — Ты готова? — Если я скажу нет, мы остановимся? — Нет. Слабая улыбка появилась на их губах, но только лишь на мгновение. Эмма также переживала, чувствуя страх Миллс и ответственность за всё происходящее, нервно прокручивая пуговицы на рубашке. — Итак. Дыши в своём темпе, Реджина. Так, как удобно именно тебе. Направь свой внутренний взор на область грудной клетки. Сейчас в ней зарождается небольшая точка. С каждым вдохом она начинает медленно расти, распространяя тепло по всему твоему телу... Какого она цвета, Реджина? — Красного. — Хорошо. Этот красный комочек начинает своё движение, опускаясь из грудной клетки в центр твоего живота, расслабляя мышцы, — Эмма решила начать издалека, чтобы не повторить историю прошлого раза. Под её руководством точка опускалась к стопам Реджины и возвращалась к груди, каждый раз делая небольшие остановки, позволяя привыкнуть к ощущениям. — От кончиков пальцев она медленно поднимается к ключице, плавно перетекая по задней части шеи в макушку головы, распространяя по всему позвоночнику лучи света, исцеляющие каждую клеточку твоего организма и забирающие всю негативную энергию. Девушка сделала паузу, подготавливая себя и Реджину к финальному рывку. — Точка уменьшается в своих размерах и становится совсем крошечной, но ты всё ещё можешь видеть её и ощущать. Ты чувствуешь, как она спускается к центру головы, двигаясь ниже и ниже. Дыхание Реджины начало сбиваться. — Сделай вдох, — Эмма поменяла своё положение, свесив ноги и упираясь руками в подоконник. — Ты в безопасности. В любой момент ты можешь открыть глаза. В любой момент ты можешь сделать свободный вдох и выдох. А теперь вернись к точке. Она продолжает спускаться, пока не достигает самого центра твоего горла, — не моргая, девушка следила за реакцией Реджины, но та оставалась спокойной. — Сделай вдох. И выдох. Ещё раз вдох. Ты замечаешь, как точка постепенно увеличивается в размерах... И вот сейчас волна паники прокатилась по всему телу Миллс, застревая рядом с точкой. Эмма осторожно встала на ноги. — Ты в безопасности! Но Реджине уже так не казалось. — Точка становится больше, заполняя практически всё твоё горло. Она не смогла сделать вдох. Эмма осторожно села возле её головы, положив ладони ей на плечи. Это помогло, но ненадолго. Как только точка достигла максимального размера, Реджина перестала чувствовать кончики своих пальцев. Её ноги онемели, а рот открылся в попытке схватить кусочек воздуха. — Дыши, Реджина! Не выходи из этого состояния, просто отпусти её. Но Реджина не могла. Распахнув глаза, она вернула себе сидячее положение, упираясь одной рукой в пол, а другой колотя по груди, пытаясь выбить то, что так сильно ей мешало. Попытки вдохнуть были тщетными. Голова начала кружиться, и сил удерживать себя больше не было. Задыхаясь, она упала в крепкие объятия, пытаясь ухватиться руками за невидимый спасательный круг перед собой. — Реджина! — Эмма ещё сильнее обвилась вокруг её тела. — Не сопротивляйся. Тебе нужно выпустить это наружу, — она старалась говорить как можно мягче, сдерживая свой собственный ком, подступивший к горлу. — Ну же, Реджина. Отпусти это! Эмма приподняла её и развернула к себе, обхватывая покрасневшее лицо своими ладошками. — Посмотри мне в глаза, Реджина! Я знаю, что ты можешь это сделать! В этом заключается твоя сила! На секунду Миллс смогла сфокусироваться на омуте зелёных глаз, таких чистых и прямо сейчас наполненных слезами. Они поднимали её с глубины, и оставалось только сделать последний рывок. Она вдохнула. Это был самый сложный и душераздирающий вдох в её жизни, за которым последовал громкий выдох, резко перешедший в крик, рвущийся из груди и заполняющий собой всё пространство. Она плакала. Нет. Она рыдала. Рыдала так сильно, как никогда, хватаясь руками за Эмму и зарываясь в её рубашку. С каждым новым выдохом её крики становились тише, но слёзы не останавливались. Свон просто укачивала её в своих объятиях, нежно поглаживая волосы и позволяя своим собственным слезам свободно скатываться по щекам. Когда Реджина полностью выбилась из сил, переходя в стадию молчаливых слёз, она уткнулась в шею Эммы, вдыхая сладкий аромат кожи, успокаивающий её сознание. Было уже за полночь, когда Миллс начала приходить в себя и возвращаться в реальность. Она сидела в кресле с кружкой остывшего чая, поджимая под себя ноги и кутаясь в плед. — Значит, — говорить было физически тяжело, — мне нужно было просто поплакать? Эмма также сидела в кресле напротив, погружённая в пособие по массажу, готовясь к экзамену. — Я не назвала бы это «просто поплакать», — девушка усмехнулась, откладывая книгу. — Ты рыдала без остановок почти два часа, Реджина, — всё также мягко произнесла она. — Хотя со мной было также, когда я это проходила. Но, вдобавок ко всему, во мне сидело слишком много гнева, и я крушила всё, что попадалось под руку. Успокоилась только тогда, когда вещи закончились. Пришлось тихонько плакать в углу. Эмма улыбнулась в ответ на слабую улыбку Реджины. — Как ты ко всему этому пришла? — Думаю, эта история не совсем похожа на сказку на ночь, поэтому оставлю её на следующий раз. Сейчас тебе нужен отдых. Реджина хотела поспорить, но сил действительно не было ни на что. Она поставила кружку на стол и уложила голову на спинку кресла, прикрывая глаза. — Могу я ещё немного посидеть здесь? — Сколько угодно, — ответила Эмма, наблюдая, как дыхание Реджины становится всё более размеренным, а тело расслабляется в кресле. — Сколько угодно. Открыв глаза, первое, что увидела Миллс, это мирно спящую в кресле Эмму. Её лицо было расслабленным, а губы слегка приоткрыты. Девушка выглядела слишком милой, на что Реджина не смогла сдержать улыбку. Она вообще стала чаще улыбаться. Спустя мгновение пришло осознание, что она провела в студии всю ночь. Стрелка часов над дверью указывала на цифру шесть. Реджина как можно тише выползла из кресла, аккуратно складывая плед и оставляя его на столе. Надев кроссовки и взяв ключи от машины, она ещё раз посмотрела на Эмму. — Снова собираешься сбежать? — Вы ещё и с закрытыми глазами видеть можете, мисс Свон? Блондинка сладко потянулась в кресле, медленно разлепляя глаза. — Что сказать, у меня много талантов. — Не сомневаюсь, — Миллс с любопытством смотрела на Эмму, которая ещё не была готова проснуться окончательно. — Я отвезу тебя домой. Девушка отрицательно покачала головой, удобнее устраиваясь в кресле. — Я уже дома. — Эмма, тебе надо выспаться, а в твоей кровати это будет сделать гораздо проще. — А можно я высплюсь в твоей кровати? Сердце Реджины пропустило удар. Эмма была на грани между сном и бодрствованием, а её глаза давно закрылись, и вряд ли она понимала, о чём спрашивает. — Ты останешься, Реджина? Как бы Миллс не хотелось остаться, сейчас она не могла себе этого позволить. — В другой раз, мисс Свон. Реджина наклонилась к девушке и нежно прикоснулась губами к её мягкой щеке. Она слишком погрузилась в эти ощущения, не замечая, как невинное прикосновение переросло в лёгкий поцелуй, оставляющий на губах солёный привкус, напоминающий о тяжёлой ночи. Заставив себя отстраниться, Миллс увидела улыбку, украшающую лицо Эммы. Она тихо вышла на улицу, немного задержавшись на крыльце. Вдыхая аромат лета и наполняя лёгкие прохладным утренним воздухом, Реджина чувствовала себя свободно, позволяя счастливой слезинке скатиться по её щеке. Впервые за несколько лет она ехала домой в сопровождении музыки, тихонько напевая знакомые слова, доносящиеся из радиоприемника.