Калейдоскоп

      Драко ужасно злился на себя за то, что заговорил с Грейнджер о побеге из Азкабана. А за то, что обнял ее, и вовсе ненавидел. Эта минутная слабость никак не желала выходить у него из головы. Воспоминания ползали у него в мыслях, как назойливые комары во время прогулки по летнему лесу.       Он никогда не был сентиментальным, никогда не замечал за собой желания пожалеть кого-то. Но когда он заметил, как Грейнджер сжалась и всхлипнула, это показалось ему единственно верным решением.       Надо было сказать ей что-нибудь особенно колкое и обидное. Надо было. Но руки сами потянулись к ее плечам.       Он злился на себя, потому что то, что он сделал чертовски его испугало. Драко понимал, что сделал это не столько ради нее, сколько ради себя. Секундная близость выбила почву у него из-под ног, да так что казалось, будто он до сих пор не опустился на твердую землю. Все еще витал в опасной, и уж слишком романтичной, невесомости.       До выходных он избегал Грейнджер. Не то, чтобы та сильно рвалась наладить контакт… Она продолжала свое суетливое существование: вечно куда-то неслась или с кем-то разговаривала. Но все же. Каждый раз, когда их глаза норовили встретиться, он отводил взгляд. Не хотел увидеть в них осуждение и жалость. А еще ужасно боялся разглядеть там благодарность. Ну уж нет, это бы окончательно его размазало.       Драко чувствовал, что становится слабым. Окончательно теряет контроль. А позволить себе подобное было нельзя. Это грозило смертельной опасностью.       Впрочем, все вокруг грозило опасностью, а это хотя бы приносило удовольствие. Драко отчаянно метался между ненавистью и непонятной тягой. Между долгом и желанием послать все к чертовой матери и просто жить, как нормальный подросток, коим он и являлся. Точнее являлся бы, если бы вся его жизнь не катилась в пропасть.       Разговор со Снейпом, случившийся в субботу, не успокоил его страхов, а лишь зародил новые.       — Есть ли какая-то информация о том, когда Пожиратели будут в Хогвартсе? — устало поинтересовался Драко, занимая привычный стул напротив преподавательского стола.       — Нет. Сейчас Темный Лорд занят Министерством. После успеха в Азкабане, это стратегически самое верное направление деятельности…       — Успеха? — Драко скривился. — Вы считаете, что это успех?       — Не важно, что я считаю, — отрезал Снейп. — И еще менее важно, что думаете по этому поводу вы.       Драко скривился.       — Толпы ублюдков разгуливают на свободе…       — А мы с вами не ублюдки? — Снейп неожиданно улыбнулся.       — Мы просто пытаемся выжить, — спокойно ответил Драко.       И это было правдой. Преданность Темному Лорду и его идеям, которая когда-то огнем горела в его сердце, давно погасла, превратившись в угли. Осталось только желание выжить.       — И вы очень плохо справляетесь с этой задачей, — хмыкнул Снейп.       — В самом деле? — Драко изогнул бровь.       — Как насчет тренировки по окклюменции? — Снейп так неожиданно сменил тему, что Драко вздрогнул.       — Прямо сейчас?       Вместо ответа Снейп поднял палочку. Драко понял, что с треском провалит занятие еще до того, как профессор произнес «Легилиментс!».       Он не был готов. Не успел сосредоточиться, не успел спрятать воспоминания. Не успел вообще ничего. Драко будто издалека услышал свой собственный судорожный вздох, и сознание наполнилось картинками. Теми, что он никогда бы не показал Снейпу.       Первым всплыл образ Грейнджер в его объятиях. Снейп зацепился за него и начал раскручивать этот клубок. Вот она называет его не безнадежным, вот сидит на стадионе, закусив губу от волнения. Вот…       Драко приложил нечеловеческие усилия для того, чтобы вытолкнуть Снейпа из своего сознания. Он обнаружил, что сидит на полу. Дыхание было рваным, а по лбу струился пот. Рана на щеке горела.       Драко поднялся, потратив последние остатки сил на то, чтобы сделать это с присущим ему изяществом. Вышло плохо. Но все же, он поднялся. Впрочем, лишь для того, чтобы трясущимися руками обхватить спинку стула и повалиться на него всем своим весом.       — Вы слишком много времени проводите с мисс Грейнджер, — спокойно констатировал Снейп, пододвигая к нему стакан с водой.       Драко осушил его одним глотком. Стало чуточку легче. Он попытался выровнять дыхание.       — Вас это не касается.       — Меня нет, а вот Темный Лорд неприятно удивится, если увидит подобное.       — Не увидит, — буркнул Драко.       Он налил себе еще воды и почувствовал, как сердце наконец-то замедляет свой бег.       — Он куда лучший легилимент, чем я, — заметил Снейп.       — Он этого не увидит, — с нажимом повторил Драко.       — Лучше бы это действительно было так. Зачем вам Грейнджер, Драко?       — Она мне не нужна.       — Не лгите мне! — холодно ответил Снейп. — Я повторю свой вопрос. Зачем? Впервые услышав о ваших, хм, отношениях, я подумал, что вы желаете переспать с ней, но то, что показало мне ваше сознание…       — Мне. Не. Нужна, Грейнджер, — чеканя каждое слово, прорычал Драко.       — Держитесь от нее подальше. Она может все испортить.       — Она может помешать мне убить Дамблдора? Встанет грудью на его защиту? — Драко криво усмехнулся.       — Ваши чувства к ней могут помешать вам совершить убийство. Вы ведь «не безнадежны», — Снейп с издевкой повторил слова Грейнджер.       — Абсолютно неважно, какую чепуху она там болтает, — Драко закатил глаза.       — Да нет, важно. Вам важно.       Драко вспыхнул. Пусть то, что говорил Снейп и было близко к истине, он ни за что не признается ему в этом.       — Дистанцируйтесь от нее, Драко. Займитесь более важными вещами. Не рискуйте влюбиться в одну из главных своих противниц.       Влюбиться… Это слово обожгло Драко. Желчь поднялась в горле, уже почти успокоившееся сердце вновь понеслось галопом.       «Бред! Чертов бред! Я не влюблен!».       Он хотел крикнуть все это прямо в лицо Снейпу, но не мог произнести ни звука.       — Итак, вам приказано ждать, — резкая смена темы вновь ошарашила Драко. — Поскольку планы Волан-де-Морта несколько изменились, Дамблдор должен увидеть падение Министерства. Вы убьете директора чуть позже. Вероятнее всего, у вас в запасе есть еще пара месяцев. И да, вам не разрешено действовать, пока в школе не появятся Пожиратели смерти.       По идее, эта новость должна была порадовать Драко, однако он не испытал ничего подобного. Это не избавление, всего лишь отсрочка.       Драко и так уже знал, что не сможет напасть на директора, пока в школе не будет поддержки. В конце концов, он выдержал множество пыток, прежде чем Темный Лорд согласился на это предложение.       Вопрос был только в том, не изменится ли вдруг что-то еще? Впрочем, Драко не сомневался, что и у Снейпа нет точного ответа, поэтому спрашивать не стал.       Он ушел от Снейпа в еще большей задумчивости. И с еще большей ненавистью к самому себе.       Грейнджер действительно ему мешала. Но мог ли он отказаться от нее? Пусть между ними толком ничего и не было. Она безмерно его раздражала, но она же дарила ему мгновения непонятного, непостижимого покоя. Счастья, о котором совсем недавно говорил Снейп. Рядом с ней щека не болела. Вообще ничего не болело, даже израненная душа будто бы переставала кровоточить.       И вот это уже абсолютно точно значило, что Грейнджер было необходимо избегать. Просто ради того, чтобы остаться целым.       И в следующие дни Драко продолжал неплохо справляться с поставленной задачей. Впрочем, он был почти уверен, что такой успех обусловлен лишь тем, что она сама делала тоже самое.       Все выходные Грейнджер где-то пропадала. Не то, чтобы он следил, просто поглядывал. Трудно было не заметить, как ее друзья одиноко шатаются по замку, будто щенки, потерявшие мамку. Их растерянные лица забавляли, однако порой он ловил себя на том, что хотел наконец-то увидеть Грейнджер. И это злило.       Выходные он провел в компании однокурсников. Паркинсон вновь липла к нему, будто забыв обо всем, что случилось. Точнее, делая вид, будто забыла. Панси не прощала грубостей.       Но она абсолютно точно была влюблена в Драко. И, как знать, сколь многое могут сгладить подобные чувства.       Драко отлично понимал, что подобное поведение, почти наверняка, было частью игры, что затеяла Паркинсон, а потому не терял концентрации. Однако и не пытался особенно резко ее одернуть. Ни к чему было затевать конфликт на пустом месте.       Честно сказать, ему даже было немного приятно от того, что кто-то живой и еще не такой растерзанный, как он сам, находился рядом. Так близко, что порой можно прикоснуться, если захотеть. Беда была лишь в том, что он не хотел.       Это была не Грейнджер, и это было хорошо. Точнее должно было быть хорошо. Легко и правильно. Но таковым не было.       «Когда Темный Лорд придет к власти, Панси станет моей женой», — тупо подумал Драко, принимая от Паркинсон бутылку сливочного пива. — «Шлюха-Панси, гиппогриф ее задери».       Эта мысль вызвала неприятный спазм в желудке. Как можно жениться на ком-то, кому совершенно не доверяешь? На ком-то, кто так сильно тебя бесит?       Как вообще можно жить, когда ты совсем себе не принадлежишь?       Вечером субботы, Драко перекинулся с Блейзом парой слов, и выяснил, что Панси дала ему отставку. Причем весьма грубую. Он клялся, что все равно будет присматривать за ней, но Драко отметил, что ему самому отныне нужно следить за Паркинсон более тщательно. Как будто у него и без того было мало проблем!       Драко старался не подпускать Панси близко, но в то же время и не отталкивать слишком далеко. Как бы то ни было, ему пора было привыкать к ее обществу. Забывать о Грейнджер и привыкать к Паркинсон. Какая чудовищная ирония!       Впрочем, расстояние вытянутой руки, на котором он планировал отныне держать Панси, было ему необходимо еще по одной причине. Потому что если она еще раз выкинет нечто похожее на историю с распечатанными листовками, он убьет ее.       «Конечно не убьешь», — едко усмехнулся внутренний голос. — «Ты забыл, что вообще никого не можешь убить?».       Ладно, может быть не убьет, но определенно покалечит. Пусть Панси вела себя так, будто забыла его угрозы, будто его ядовитые слова совсем ее не тронули, но вот он сам ничего не забыл.       Воскресным вечером, точнее почти ночью, они остались с Панси в гостиной одни. Все давно разбрелись по своим кроватям, в то время, как Драко, оттягивающий момент отхода ко сну до последнего, занимался переводом древних рун. С этим заданием можно было и подождать, но спать совсем не хотелось.       Он надеялся, что Панси тоже уйдет и оставит его наконец в одиночестве, но она продолжала сидеть рядом, время от времени заглядывая в пергамент, перегнувшись через его плечо.       А затем, он вдруг не вовремя обернулся. Она была так близко, что он мог пересчитать ее ресницы, если бы захотел. Но он, конечно, не хотел.       Драко понял, что она собирается сделать за несколько секунд до того, как она подалась вперед. Но избежать столкновения с ее губами, все же не успел. Они были холодными и сухими.       Сначала Панси весьма неуклюже чиркнула его губами по щеке. Той самой, на которой продолжала пульсировать болью рана от проклятия. Разумеется, она ничего не заметила.       Драко попытался отстраниться, но ее губы уже нашли его. Его пронзило дрожью чего-то, подозрительно похожего на омерзение. Судя по всему, Панси приняла ее за возбуждение.       Драко не ответил на поцелуй. Еще несколько мгновений Панси продолжала напирать, а затем вдруг отстранилась. Он испытал облегчение, которое почти сразу сменилось раздражением.       Ему ужасно хотелось дернуть ее за плечи и обрушить на нее весь шквал накопленного гнева, но он сидел молча и ждал.       Панси не выдержала первой.       Она отскочила от него, одним махом оказавшись на противоположной стороне дивана.       — Вот значит как, Драко? — она скривилась, а затем поджала губы, явно пытаясь скрыть злость и разочарование.       — Как? — он изогнул бровь.       — Ты не желаешь меня целовать.       — Не желаю, — спокойно подтвердил Драко. — Мне казалось, я все довольно четко тебе объяснил. Между нами ничего не выйдет.       Он изо всех сил старался говорить спокойно. Не хотелось никаких сцен и истерик. Впрочем, судя по обиженному выражению лица Панси, избежать их не представлялось возможным.       — Это все из-за паршивой грязнокровки?       Драко почувствовал, как закипает. Никакие увещевания не помогали держать себя в руках. Он мечтал, чтобы она замолчала.       — Ты совсем сдурела, Панс?       — Не называй меня так! — почти завизжала она. — Я вижу, как ты на нее смотришь.       — Ну, значит ты совсем слепая, — холодно отрезал Драко. — Я не хочу тебя целовать просто потому, что я, черт возьми, не хочу тебя целовать. Точка.       — Конечно, потому что ты хочешь целовать ее, — зло процедила Панси.       — Заткнись! — угрожающе прорычал Драко.       — Тебе придется быть со мной, — она вдруг мрачно улыбнулась.       — Вот когда придется, тогда и поговорим.       — Что ж, ладно. Я подожду, — произнесла она глухо. — Но я запомню этот момент, и ты сильно о нем пожалеешь.       — Не угрожай мне, это может плохо кончиться.       — Посмотрим.       Панси рывком вскочила на ноги и почти бегом скрылась на лестнице, ведущей в спальню для девочек.       Драко откинул голову на спинку дивана и застонал.       «Вот, блять, и постарался не раздувать конфликт».       Чертова Панси Паркинсон со своей любовью и планами заполучить его, во что бы то ни стало. Чертова необходимость контролировать себя там, где хотелось рвать и метать!       План быть хорошим мальчиком провалился. Панси, вполне ожидаемо, приняла это за слабость.       А Драко не был слабым. Злым, грубым, невыносимым, возможно. Но уж точно не слабым. И теперь придется вновь напомнить ей об этом.