под зелёными огнями

когда олега отпускает, он понимает не до конца всё происходящее вокруг него. голова болит. снова думает о саше, как он там и куда вообще подевался. но ладно бы он переживал только об этом. теперь появилось желание употребить снова. ломка. шепс сидит в горячей ванной, как будто пытается свариться. на самом деле, он старался что-то себе доказать и попробовать положить конец всему этому. хотелось протестировать себя на устойчивость, насколько всё же он зависим. олег почему-то не думал о последствиях, когда начнёт принимать. это было мыслью, из которой выходило только "я не хочу мучаться от мыслей о саше", но мысль "я буду мучаться от ломки и прочей херни" светлую, на тот момент, голову олега не посетила. и даже сейчас, сидя в ванной, олег не понимал, почему же ему так плохо: от ломки по наркотику или по саше. и ладно бы он сейчас пошел за очередной дозой и не усложнял себе жизнь ещё больше или наоборот послал всё к черту, позвонил бы саше и сказал "я хочу бросить". олегу пришла совсем другая мысль - попробовать сторчаться. как будто идея фикс. это напугало. шепс вылезает из ванны, еле вытирается полотенцем и натягивает что-то на себя, особо не разбирая. плетется в комнату и садится на кровать, а точнее, тело обмякает, ноги не держат, и олег лежит, смотря в потолок. у него есть заветный зип-пакетик, который так и рад был бы затянуть очередного в объятия бледной смерти. но шепс не хочет принимать. точнее, он вдруг не хочет такой жизни. рука сама тянется к телефону, и сначала олег набирает саше, но после сразу же сбрасывает. понимает, что так будет хуже. он не знал, как будет себя вести с ним во время ломки. и как саша вообще отреагирует на его звонок. наверняка он теперь возненавидел олега окончательно, ведь такой любимый младший брат вдруг стал наркоманом, так ещё и так жестоко над ним надругался. поддержка ему явно нужна, и олег долго не думает, тыкает на контакт димы, даже не силясь вспомнить, когда успел записать его номер. удивительно, но парень соглашается приехать. почему-то олегу казалось, что он откажется. проходит полчаса, но олегу кажется, что целая вечность. минуты тянутся бесконечно, а желание веществ становится только сильнее. в квартире тепло, но шепса бьет озноб. он залезает под плед и трясется. хочется забить и пойти употребить, но олега пугает всё это. он как будто мечется между двумя огнями: либо его спалят наркотики, либо влечение к саше. и трудность выбора встаёт комом в горле. олег вспоминает, как наслаждался худым телом брата, как возбуждение, усиленное веществами, чуть ли не плескало фонтаном. и это было страшно. звонок в дверь прерывает все размышления, и олег поднимается, чтобы открыть. дима стоит на пороге с немного хмурым выражением лица. он явно чем-то недоволен. пока олег готовит чай своему парню, в голове мелькает мысль "почему он со мной встречается? неужели можно было влюбиться за один день?" шепс - не придурок, чтобы не понимать, что дима просто пользуется им, но почему-то не отталкивает, позволяет остаться, позволяет пользоваться. и тогда, в туалете, он тоже позволил, потому что понимал, что никому больше наркоман и идиот не нужен. и саше тоже такой не нужен, он решил за него. олег хотел уберечь брата от себя, лучше отталкивать, чем сближаться. иначе сашу тоже затянет в это болото, в этом олег не сомневался. всё то время, когда он так сбегал от брата, думал только о том, чтобы спрятаться от мира. но сейчас, когда голова просветлела, а наркотики отпустили, олег словил себя на мысли, что переживает за сашу. несмотря на всё то, что он сделал, насколько бы противоречивыми не были действия олега, он только сейчас осознал, насколько его понесло. и всё дошло до того, что саша теперь неизвестно где, весь искалеченный, обиженный и наверняка плачущий. и во всём этом виноват олег. его кроет. трясти начинает сильнее, чем до этого, и шепс медленно оседает на пол. дима смотрит безразлично, кажется, только из вежливости спрашивает. — всё нормально? олег медленно мотает головой. дима вздыхает и подходит к нему, с явной неохотой поднимает с пола и усаживает на стул. — ломка? — уточняет дима. его тёмные глаза не излучают ничего. в них пусто. насколько же олег заблуждался всё это время. — у тебя есть меф? давай принесу? — не надо, — олег закусывает губу, а после судорожно хватает воздух и руками вцепляется в диму, — я всё просрал. я... просрал сашу. я мудак. — почему ты так решил? — я.. — олег не мог говорить. язык заплетался. судорогой сводило всё тело. — блять, дай мне дозу. тело не слушалось. олег закрыл глаза, а тревога накатывала на него огромной волной. сразу же после этого пришла раздражительность. олег буквально рассвирепел, потому что дима не мог найти пакетик, запрятанный в один из ящиков. шепс почти криками выгнал диму, получив в свой адрес кучу оскорблений напоследок. но его это уже не волновало. его вообще больше ничего не волновало, ведь доза была у него в руках. а это значило только одно - скоро снова будет всё хорошо, а переживания останутся где-то позади. где-то далеко, вся боль уйдет, и больше ничего не будет. только расслабление. и именно с этой мыслью, олег, который так клялся самому себе, что больше не будет, снова принял.