Ромашки и сталь

***

Алёна просто шла вперёд. Неторопливо, смотря на бедные ветки деревьев. Яркой, сочной зеленью тут и не пахло. Лишь скудные листочки красовались. Серый город неприветлив и навевает грусть. Тёплый кардиган согревал, но внутри было пусто. Пугающе пусто. И не хотелось уже ничего. Девочка сильнее спустила рукава, хоть как-то защищая руки от холода. Пальцы слегка покраснели. Мысли в голове Алёны сильно путались, хотелось вырвать их из себя с корнем. Сейчас ей казалось, что она пуста, а лицо не выражало никаких эмоций. Закрыться от всего мира, провалиться под землю, укутаться в одеяло с головой–вот чего надо Белинской. Небо затянуло облаками, и было крайне холодно. Особенно для лета, которое должно радовать мягкими лучами солнышка. В этом городе так было не всегда. Её ничего не интересовало, она лишь закрылась внутри. Не было даже обиды, всё ушло на второй план. Кроме чувства ничтожности. Она опять осталась наедине с собой. Жажда стать сильнее–лишь обман. Она так отчаянно отвергла помощь, пытаясь себе что-то доказать, но на самом деле, ей это было не нужно. Алёну всегда устраивала её роль в чем-либо. Если сказать точнее, ей было всё равно. Взрослея, она стала понимать, что это плохо, это ведь не хорошо, и стала всё чаще прибывать в своём маленьком мире. Но загвоздка в том, что она живёт. И вокруг неё всегда что-то происходит, люди живут, куда-то спешат и к чему-то стремятся. Несмотря на это, она все равно уходила в пучину раздумий, и её посещали мрачные мысли, с каждым разом набирая обороты. Голос в голове говорил о слабости и ничтожности, но она привыкла. Почти. По щеке покатилась слеза. Ветер нещадно задувал в мокрые глаза, а она лишь сильнее вжималась в тёплый бежевый кардиган–своё спасение. До дома осталось немного. Красивые туфли натирали, а сумка на плече тянула вниз. Мама отправила её в кружок кройки и шитья. Не то, чтобы ей нравилось, но было терпимо. Иногда это расслабляло и помогало отвлечься, а иногда часы тянулись слишком долго и нудно. Ну не может же она перечить маме. Как послушная дочь, Алёна всегда помогала и делала всё, что скажут. Так в ней говорил здравый смысл. Стараясь изо всех сил, она всё равно была плохой. Для матери. Слушать всё это стало для неё привычно, и уже от этой мысли не упадёт слеза. Под подошвой что-то хрустнуло. Белинская взглядом наткнулась на семечки, мысленно отмечая, что за час уже кто-то успел намусорить. Наверное, местная гопота. Девочка подошла к своему подъезду. В углу как обычно висел паук. Достав ключи, с противным звуком она открыла старую, дряхлую дверь. Грязный подъезд пятиэтажки встретил запахом жареной картошки с луком, который сейчас вызывал только тошноту. Она бездумно шагала по крашеным ступенькам. Дверь открыла мама, приветливо улыбаясь. Она была в мягких тапочках, которые ей подарила бабушка. —Доча, проходи. -отодвинулась мама, жестом приглашая внутрь. Квартира была холодной, непривычно. —Привет, мам. -безэмоционально ответила Алёна, направляясь в комнату. —Чего это ты хмурая такая? Девочка перевела на неё взгляд и сухо сказала: —Всё нормально. Мама изменилась в лице, словно сбросила маску и сложила руки на груди. Она снова была недовольна. Алёна прикрыла глаза. —Наташ, оставь ты её. Погладишь рубашку? - в коридор вышел Арсений. Он даже не посмотрел на Алёну. Это был один из немногих случаев, когда девочка была благодарна отчиму. Сказал он это конечно не ради её «спасения», а просто из надобности. Под чутким взглядом мамы Белинская проскользнула к себе в комнату. Так не хотелось вновь этих расспросов и пыток. Алёна плюхнулась на кровать, даже не раздеваясь. Она смотрела в потолок. Постепенно девочку одолевало тягучее чувство одиночества. Красивый закат был таким ярким, что его отблески попадали на стол, стоящий под окном. Единственное светлое во мраке узкой комнаты. Минуты летели быстро, даже слишком. А она лежала, не двигаясь, вытянула ноги и сложила руки на животе. «Жалкая». С кухни раздалось протяжное: –Алёна, иди кушать. Моргнув, она быстро скинула одежду, сменив её на домашнюю. Пол был холодный. Девочка спешно вышла за дверь, задержав взгляд на красивом закате. Квартира была маленькой, но даже тут она не чувствовала себя уютно, сколько не пыталась. Не ощущалось того самого «дома». За столом сидел отчим девочки Арсений. Он хлебал ложкой борщ со сметаной. Алёна отвела от него взгляд, увидев мамину суету. Она слишком усердно намывала тарелку, видимо, пытаясь скрыть волнение. Белинская отметила про себя эту странность. Она уселась за стол на протёртый диванчик и упёрлась в колени. Никто не говорил. Перед ней поставили тарелку с ароматным борщом. Полную тарелку. Столько она не съест. –Спасибо. Мама судорожно вдохнула. Арсений всё так же глядел в тарелку. –Лён, мы должны тебе кое-что сказать. -брови отчима сдвинулись к переносице, а мама всё так же волновалась. –Чё тянуть кота за яйца, переезжаем мы. - откинувшись на спинку сказал Арсений. Мама заинтересовано наблюдала за реакцией Алёны. К её сожалению, реакции как таковой не последовало. Девочка лишь пожала плечами. «Пускай сами разбираются». Она на всё смотрела сквозь пелену, как будто не участвовала. Может, это из-за усталости? Периодически, такое бывает. Словно перезагрузка. –Я ещё не всё сказала. -она строго посмотрела на Арсения. –Бабушка заболела, мы переезжаем к ней, Алён. Будем ей помогать и ухаживать. В посёлок. Что-то мелькнуло внутри девочки. Новые эмоции?, беспокойство за бабушку? Или же что-то вроде возбуждения? Мама не могла улыбнуться, лишь ждала ответа дочки. Наверное, Наташа думала о грусти Алёны. Прощаться с друзьями, с домом. Но есть большое но. Не нужен был ей этот дом, а друзей толком и не было никогда. Лишь знакомые, и Василиса. «Точно, Василиса!» –Мама, это же там где живет Василиса?! - чуть не выкрикнула девочка. –Да, Лён. Хоть что-то, правда? -губы мамы тронула лёгкая улыбка. Девочка активно закивала. –Когда? –Послезавтра. Поможешь вещи собрать? –Конечно. Алёна сидела и ковырялась в тарелке. Борщ уже достал, а на кухне никого не было. Белинская переваривала всю полученную информацию.

***

Вася с Ромой шагали в приятном молчании, наслаждаясь свежестью вечернего воздуха и тишиной, но каждый сейчас прибывал в своём мире, думал о чем-то. Мимо мелькали разные домики и заборы. Встречавшиеся им на пути были повидавшие жизнь. Видимо, они стоят тут не одно поколение. Подняв голову к небу, Булгакова решила прервать тишину: –Ром, а что между Антоном и Полиной? - совершенно неожиданный вопрос пришёл ей в голову, и теперь Василиса задумалась - не правильнее ли было бы спросить об этом саму Полину или Петрова. Похоже, Пятифан расценил это как-то по-своему. Голова повернулась в сторону Васи. Его брови удивлённо взлетели вверх, а глаза выражали досаду и непонимание, словно до него не сразу дошла суть вопроса. В следующее мгновение лицо Ромки исказила болезненная гримаса, но затем сразу же испарилась. Он немного ссутулился, пожав плечами. Горькая, едва скрываемая обида на лице сменилась маской скуки, а затем гнева. Василиса озадаченно смотрела на мальчика. –Слышь чё, мелкая. Тебе-то это нахрена знать. - зло бросил Пятифан, проводя кулаком по своим сбитым, но заживающим костяшкам. Видимо, с кем-то подрался. Или, точнее сказать, надрал кому-то зад. Было видно, что он скорее всего знал ответ, но говорить не хотел, ограничившись лишь этим. Тем более если учесть весь тот спектр эмоций, которые Рома испытал от вопроса, здесь кроется что-то большее. Такого Вася ещё не видела. Язвительное поведение Ромы, который ничего не боится, куда-то делось. –Ну скажи. - настойчиво повторяла девочка, понимая, что зря это затеяла. –Вот мне интересно, где ты проебала свой инстинкт самосохранения. - его лицо исказила хищная ухмылка, на что Василиса неопределенно хмыкнула. –А что мне за это будет? - остановившись, продолжил он. Он подошёл ближе, и повеяло какой-то опасностью. Васе по вискам стучали маленькие молоточки. Девочке не хотелось показывать внезапного и необоснованного смущения. Опомнившись, Булгакова нахмурила брови и принялась размышлять. Василиса прикидывала в уме, на что можно обменять эту информацию, но всё-таки удивилась тому, что за правду надо «платить». Ей всё-таки было интересно знать. Шестерёнки в её голове крутились, пытаясь придумать, но девочке в голову лезли лишь вопросы. «Почему же Пятифан не мог просто ответить? Обязательно надо что-то придумывать.» В голове Васи что-то щёлкнуло, и кажется, она решила. —Ты невыносим. - ответом на это послужила усмешка Ромы. —Давай правда за правду? Теперь уже раздумывать стал Ромка. Он нахмурился, будто взвешивал все «за» и «против». Подняв глаза, он ответил: —Валяй, дурёха. —Неа, ты первый. - улыбнувшись бросила Василиса. —А чё надо? - с долей напряжения спросил парень, сверкнув глазами. Пожав плечами, девочка ответила: —Ну расскажи что их связывает, хоть что-нибудь. Цокнув, Пятифан принялся шагать вперёд: —Как только Тоха приехал в эту глушь, они с Морозовой начали хорошо общаться. - на скулах заиграли жевалки, и он продолжил. —Этот гандошка провожал Полинку, да и она сама к нему клеилась. Рома выдохнул сквозь крепко стиснутые зубы, не решаясь показывать новой знакомой свои эмоции. У Василисы появилась новая пища для размышлений. –Сука.. Пизданёшь кому-то — убью. Василиса самодовольно подняла бровь и сложила руки на груди. «Кажется, он говорил не про Антона и Полину.» Пятифан рассказал ей более-менее ясную картину происходящего, но всё-таки чего-то недоговаривал. Скорее всего про часть, где замешан он. Такие предположения лезли Васе в голову из-за того, как он всё это рассказывал. Ещё в глаза бросалось его явное нежелание поднимать эту тему. Василиса с горечью поняла, что она в этом посёлке лишняя. Здесь все давным-давно друг друга знают, видимо кроме Антона, но об этом она спросит позже. На протяжении годов строилась история людей. —Твоя очередь. Нах тебе это надо? Неужто хотела ближе подружиться с нашем Тошкой? - ядовито выплюнул Рома. Василиса хмыкнула, а в голове созрел небольшой план. –Вообще-то да. Булгакова и не заметила, как они подошли к её дому. Пятифан остановился, а Василиса прищурилась и сказала скорее себе, чем Роме: —У вас с ним что-то произошло. Из его глаз от злости летели искры. –Ебать, учёная нашлась. Василиса засмеялась с его реакции. Он задумчиво повёл бровью, а затем перевёл взгляд на дом, в окнах которого горел свет. Решив подумать об этом позже, девочка вернулась в реальность. —Ну, пока. Спасибо, что проводил. - она широко и искренне улыбнулась. Отсалютовав ей двумя пальцами, Рома медленно направился домой. Отойдя достаточно далеко от дома, Рома закурил очередную дешёвую сигарету. Дым красиво струился вверх. Он думал о новенькой в этом месте, которой придётся узнать много нового об их чёртовом посёлке.

***