Прошлое не властно.

— Надеюсь, ты не голодный. Мы поужинали полчаса назад. Джейсон стоял в дверях, ведущих из коридора в гостиную, в которой ему с детства было все знакомо. Выцветшая обивка дивана и кресел, старомодные шторы и занавеси, протертый паркет, шкаф и комод, бежевые обои, которые он ненавидел. Все чисто и аккуратно, все на своих местах, в доме его деда и бабки десятилетиями ничего не менялось. Словно только вчера ему было шестнадцать, полицейские ворвались в его комнату, едва он успел выйти из больницы после попытки самоубийства, и протащили в наручниках по этой самой гостиной. — Я ненадолго. Только деньги завез. Джейсон протянул пухлый конверт своей бабке — Элеоноре Янг. С полным безразличием и холодным блеском в глазах она взяла конверт и два раза пересчитала находившиеся в нем купюры. — Здесь слишком много. Неужели снова связался с наркотиками? Ничего тебя не исправит, гнилой плод от гнилого дерева. — Ближайшие месяцы я проведу в Санта-Барбаре. Не хочу, чтобы вы в чем-нибудь нуждались. Не знаю, как там получится с работой. — А тогда чего едешь туда? Точно снова набедокурил. Если кто-то из полиции Бостона нагрянет к нам… Джейсон плотно сжал губы, борясь с эмоциями. Каждый раз одна и та же песня. Может, Роберт прав, и ему стоит разорвать этот порочный круг? Его бабушка и дедушка никогда не изменят своего мнения о нем. И чего он, собственно, старается? — Роберт меня пригласил. — Этот твой дружок… Ох уж мне эти современные нравы. Джейсон пропустил мимо ушей замечание деда. В любом его поступке он и его жена искали самую нелицеприятную сторону, делая далекие от истины выводы. — Надеюсь, это не те деньги, которые он платит тебе за сопровождение. Бабка Джейсона засунула конверт с деньгами в карман халата. А затем переглянулась с мужем, явно желая, чтобы нелюбимый внук поскорее убрался восвояси. — Думаю, мне пора. Почты для меня не было? — От кого? Твоей мамаши? Томас Янг окинул его взглядом, полным отвращения. Джейсон понял, что ему действительно лучше уйти из дома, который никогда не был гостеприимным к нему. Здесь никогда нельзя было шуметь, смеяться, сорить, смотреть телевизор и слушать радио. Нельзя переставлять вещи или не убрать за собой, тем более приводить друзей. И никаких игрушек. Всегда нужно четко следовать установленному расписанию, иначе останешься голодным или получишь оплеуху. За серьезные проступки неизменно следовало наказание ремнем, с запиранием в комнате на несколько дней. Они называли это воспитанием, но ни разу не похвалили за хорошую отметку и примерное поведение. Окна в его комнате были заколочены снаружи, так, что нельзя было выбраться. Хотя, когда он подрос, нашел способ незаметно исчезать из дома через окно ванной в конце коридора на втором этаже. — Не ждите меня раньше осени. — Как знаешь. Дед и бабка повернулись к Джейсону спиной. На секунду закрыв глаза и непроизвольно пожав плечами, он направился к выходу. Что Элеонор и Томас Янг сказали бы, узнав, что он встречается с дочерью губернатора Калифорнии? Что он снова задумал что-то нехорошее, никаких сомнений. Даже в полицию, наверное, сообщили бы. Выйдя на улицу, Джейсон бросил взгляд на дом, в котором провел первые шестнадцать лет жизни, так и не ставшим для него родным. Что бы он не думал о своей матери, понять, почему она сбежала отсюда, труда не составляло. Джейсон надел шлем на голову и оседлал байк. Санта-Барбара ждала его.