Прошлое не властно.

— Слава Богу, Мейсон, а то мне действительно стало казаться, что я схожу с ума. Брат и сестра уединились под тенью деревьев на террасе «Оазиса», чтобы никто не помешал им спокойно общаться. — Пока рано говорить, как во многом ты права, Иден. Но этот парень появился здесь неслучайно. — И явно знает о прошлом больше, чем говорит. Остальные считают, что я просто ревную. — Конечно, ревнуешь, сестричка. Этого только слепой не заметит. Но не говорит о том, что твои подозрения беспочвенны. Иден скрестила руки на груди. И Мейсон туда же. Она за дочь беспокоится. — Почему вы все уверены в моей ревности? — Потому что, какую бы лапшу не вешал тебе на уши Роберт Барр. Что любил десять лет и никогда не забывал… По факту он прекрасно жил и без тебя. Женился, ребенка завел. — Браки Роберта не были ни для кого секретом. — В отличие от сына. — Все это просто нелепо. Упорное отрицание Иден своей ревности забавляло Мейсона. И то, что он собирался ей сказать прямо сейчас, наверное, ему лучше было бы оставить при себе. Но тогда это был бы не он. — Мне вот интересно, сестричка. Если бы Крейг рассказал тебе о Роберте-младшем, когда вы были женаты, Келли встретила бы вас в Нью-Йорке? — Даже не желаю знать, к чему ты клонишь. — В память о Бобби Барре вы могли бы отправиться в Мадрид, опекать его сына. — У Роберта-младшего есть мать и отчим. И Крейг не знал, что бывшая жена и сын Роберта живут в Мадриде. — Значит, только это тебя остановило бы? — Знаешь, Мейсон, с таким союзником, как ты, и врагов не нужно. Иден отвернулась от брата. Мейсон был совершенно невыносим, эти его абсурдные предположения. Даже если ей и захотелось бы познакомиться с сыном Роберта, расскажи Крейг о нем, осуществить это было бы весьма трудно. Да и к чему эти предположения? Никто не знает, как все могло бы быть. В этот момент Иден через стеклянную дверь террасы заметила Роберта-младшего в компании Джейсона Янга и вновь почувствовала холодок в груди при виде его костюма и маски на лице. — Призрак Оперы? Это что-то значило для тебя и Барра? — Прости, Мейсон? Иден обернулась к нему, все еще пребывая в собственных мыслях. Уже одним этим она ответила на его вопрос. — Маскарадный костюм Роберта-младшего. Он неслучайно выбрал его? — Когда мы только начали встречаться с Крузом, однажды ходили на эту пьесу в театр, в Лос-Анджелесе. — И? — Что? — Как Барр связан с этим? — Роберт тоже был там, видел меня и Круза. Даже подошел ко мне. Но я не узнала его. Из-за амнезии. — Полагаю, это не вся история? — Позже Роберт купил этот театр. — Воистину, влюбленные мужчины способны на безумства. Иден не хотела вспоминать о прошлом, о той их поездке с Робертом в Лос-Анджелес, когда его преследовал киллер. По крайней мере, не сейчас, когда для нее самое главное судьба Адрианы. А также понять, какую игру ведет сын Роберта, какую цель преследует. Нет, костюм Призрака Оперы неслучайность, лишь часть мозаики. — Не представляю, как Роберт-младший мог узнать об этом. — Но очевидно все-таки узнал. Что доказывает, его появление здесь, как и отношения с Адрианой, часть какого-то плана. Мейсон задумался. Вырисовывающаяся картина пока представляла собой в основном набор белых пятен, но пару штрихов на ней все же выделялось. Картина с пейзажем Сиренас, браслет с ундинами, маскарадный костюм. Кажется, мистер Барр намеренно подкидывает небольшие зацепки. И все они так или иначе ведут к роману Иден и его отца. Возможно, в этом и состоит причина его появления. Но что ему нужно? Отомстить Иден? За что? За роман? За смерть отца? Что он может знать о прошлом, а чего нет? — Как думаешь, Иден, может, мне стоит пригласить мистера Барра и мистера Янга на небольшой мальчишник? — Что ты задумал, Мейсон? — Пока конкретного плана у меня нет. — Тогда тебе стоит поторопиться, братик. Круз собирается прямо сегодня все рассказать Роберту. Если уже не успел рассказать. Хотя я его попросила подождать и дать мне время поговорить с тобой. — К чему спешка? — Считает, что мы даром тратим время, продолжая молчать. — В этом есть смысл, сестренка. Ситуация действительно с каждым днем заходит все дальше. С другой стороны, возможно, Роберт этого и добивается. Хочет вывести тебя или кого-то из нас на откровения. Может быть, Крейга, может, Келли. Ищет слабое звено. Подтверждение того, что сделал верные выводы из событий прошлого, которые ему известны. — Значит, Круз прав. Нам нужно все рассказать. Конечно, нужно, кто с этим спорит. — Сама ничего не предпринимай. Я поговорю с твоим мужем. А ты, сестренка, подумай пока, как все преподнести дочери. Ведь именно это тебя и беспокоит. Как Адриана отнесется к твоему роману с отцом Роберта. — Если бы речь шла только о Сиренас и том, что случилось тридцать лет назад. Рассказать было бы гораздо проще. Два юных сердца, разлученные судьбой и обстоятельствами. Но как правильно рассказать о том, что было двадцать лет назад? Что дочь подумает о матери, которая предпочитала проводить время не с мужем и маленькими детьми, а с тем, кого не видела десять лет и даже не помнила? — Не ожидал, Иден. Очень самокритично. — Я не горжусь тем, как вела себя тогда. Я причиняла боль Крузу, причиняла боль Роберту. Что-то решала, с чем-то боролась и все больше запутывала. — Ты же не могла раздвоиться? Хотя чуть позже у тебя и вышло… — Мейсон! — Прости. Твоя болезнь не повод для шуток. Но когда-то я и сам был Санни. Брат и сестра замолчали и посмотрели друг на друга. Оба помнили, сколько суровых испытаний выпало на их долю и долю всей семьи. Что-то происходило независимо от них, что-то случалось по их вине. И каждый раз они считали, что поступают, как будет лучше. Для себя или кого-то. Успевали наделать кучу ошибок, которые сложно было исправить. — Давай вернемся к главному, Иден. Я постараюсь убедить Круза ничего не говорить Роберту. Позже вся наша семья где-нибудь соберется. Без Саманты и Адрианы, конечно. И мы выработаем приемлемый план действий. Ты согласна? — Это лучше задуманного Крузом. — Рад, что ты так считаешь. Увидимся позже. Мейсон направился в банкетный зал. Иден посмотрела через стеклянные двери на танцующих Адриану и Роберта. Они казались идеальной парой. По крайней мере, внешне. Подходят ли они друг другу по характеру и темпераменту, ей сложно было судить непредвзято. Хотя со стороны и здесь между ними чувствовалась полная гармония. Иден устало вздохнула и медленно провела рукой по волосам, не заботясь, что испортит прическу, на которую было потрачено много времени. Все говорят — рассказать, нужно все рассказать Роберту и Адриане. Но никто не понимает, каково быть на ее месте. Разрушение иллюзии о крепком и счастливом браке родителей, в которую верила ее дочь, лишь верхушка айсберга. Ей придется признаться Адриане, что она любила отца Роберта. Не только в 79 году. Что и десять лет спустя чувства захватили ее настолько, что она едва не разрушила брак с Крузом, едва не разрушила их семью. Сейчас можно соврать, что она не выбирала тогда, но себе ведь не солгать. Если Роберту-младшему известна хотя бы часть правды о прошлом, догадаться о его выводах несложно. Почему отец ушел из семьи? Почему снова и снова возвращался в Санта-Барбару? Кому достался в итоге Сиренас, место, которое Роберт любил всем сердцем? У каждого этого вопроса одинаковый ответ, звучащий, как ее имя. И кто захочет разбираться в деталях. Тем более если она была ночью в доме, где погиб отец Роберта-младшего. Если она в него стреляла, даже если выстрел Флейм стал роковым. К тому же ее болезнь. Вот об этом Иден было думать действительно тяжело. Если Роберт-младший решит, что она спятила из-за смерти его отца. Потому что убила или по другой причине. Если он настроит Адриану, что она, ее мать, сбежала и не появлялась много лет, потому что так и не смогла смириться со смертью бывшего любовника. Иден не хотела терять любовь дочери, не хотела, чтобы та смотрела на нее, как и она сама смотрела на свою мать, считавшуюся мертвой и внезапно появившуюся много-много лет назад. С ненавистью. Как на предательницу. Вот, что терзало ее и заставляло желать отложить рассказ о прошлом еще хотя бы на денек.