Прошлое не властно.

Впервые за долгие годы Роберт снова чувствовал себя бесконечно одиноким. Как после смерти отца и во время болезни. Можно было позвонить отчиму или маме, чтобы выговориться, но тогда ему пришлось бы рассказать о Джейсоне. Но обсуждать случившееся с ним, он пока не был готов. С кем ему действительно хотелось бы поговорить, так это с самим Джейсоном. Не с наркоманом, чей взгляд за секунду мог смениться от опустошающего до ненавистного, а со старым добрым Джеем, который доводил его своими нравоучениями, но всегда являлся голосом его разума. Хотелось услышать его спокойное — «я тебя предупреждал, Бобби». Сейчас он отдал бы многое за подобную возможность, увы, вероятно, этого может вообще больше никогда не случится. Роберт тяжело вздохнул, рассматривая аккуратно уложенные вещи в чемодане. Через четыре часа он выйдет из мотеля, сядет в такси и поедет в аэропорт, навсегда распрощавшись с Санта-Барбарой. Он разрушил все хорошее, что было в его жизни. Уничтожил собственными руками. Роберт застегнул молнию на чемодане и поставил его у двери. Все необходимые документы вместе с билетами на самолет лежали во внутреннем кармане куртки. Прекрасное завершение дел. За последние несколько часов он успел попрощаться с Келли Хант, созвонился с Крейгом, и они мило побеседовали, договорившись, что крестный будет постоянно держать его в курсе относительно состояния и выздоровления Джейсона. Потом он набрал Саманту, чтобы узнать, как она. С ней он говорил не больше десяти минут, прежде чем она улетела в Сакраменто. Но Роберт сделал для себя неутешительный вывод. С Самантой ничего не в порядке, но он надеялся, что ее родные сумеют ей помочь. Только не был уверен, готова ли она принять их помощь. Когда в дверь постучали, Роберт удивился. Он не жил в шикарном отеле. Здесь обслуживание номеров было исключением, чем правилом. Владельцы мотеля мало интересовались делами своих постояльцев. Уборка номера два раза в неделю была единственной вип-услугой в этом месте. Роберт открыл дверь. На пороге стояла Иден Кастилио. Он поморщился, не желая разговаривать с ней. — Какой сюрприз. — Можно войти, Роберт? — Конечно. Роберт отошел в сторону, пропуская мать Адрианы в номер. — Пришли проконтролировать мой отъезд? Не волнуйтесь, миссис Кастилио, я в этот раз не передумаю. Иден Кастилио вошла в номер. Ей было странно осознавать, что всего несколько месяцев назад она впервые увидела сына Роберта, узнала о его существовании и о том, что Адриана влюблена в него, они встречаются и живут вместе. После чего на них всех обрушилась череда событий, унося за собой их спокойную и размеренную жизнь. И вот теперь Роберт-младший возвращался в Мадрид, оставив после себя пепел разрушений. Он исчезнет, словно его вообще никогда не было в их жизни. Сейчас она сама до конца не понимала, о чем пришла поговорить с ним. Но Келли абсолютно права, нельзя оставлять между ними все как есть. — Мне жаль, что все так вышло. — Что толку сожалеть? Я сделал неверную ставку и проиграл. А вы выиграли. — Я ни во что не играла с тобой, Роберт. И меньше всего хотела оказаться правой. — Не пытайтесь убедить меня, что не рады, как все вышло. — И чему, по-твоему, мне следует радоваться, Роберт? Тому, что моя дочь страдает? Сидит взаперти, редко выходит куда-то из-за разбитого сердца. Я не помню, когда она последний раз улыбалась или смеялась. Или я должна быть в восторге, что сын одного из моих лучших друзей находится в клинике для наркоманов? А брак моей сестры на грани развала? Осуждающий взгляд Иден Кастилио прожигал его насквозь, заставляя снова чувствовать себя кругом виноватым. Да, он был виноват во всем, о чем, не стесняясь, напомнила ему мать Адрианы. В его голове вертелось куча мыслей и слов, но ответ в итоге вышел сумбурный и совершенно неуверенный. — Я не думаю, что Крейг… Крейг и ваша сестра сумеют преодолеть сложности, сохранят свой брак. Джейсон… Он сильный… Я верю в него. Когда Роберт произнес имя Джейсона, на его лице отразилась невероятная боль. Он плотно сжал губы. Иден сделала шаг в сторону Роберта, сожалея о сказанном. Ей захотелось обнять его и утешить. Разделить его боль. Словно между ними не лежала огромная пропасть непонимания и разногласий. — Надеюсь, так и будет. Я знаю, насколько для тебя важен Джейсон и ваша дружба. — О Саманте, я полагаю, вы тоже в курсе. Так что здесь все относительно. — Случившееся осложнило отношения между вами… — Случившееся разрушило нашу дружбу с Джейсоном, Иден. До основания. Роберт не понимал, к чему миссис Кастилио завела разговор о Джейсоне, словно пытается сделать вид, что ей есть дело до него и их дружбы. Он-то точно знал, что это не так. — Но вы же пришли поговорить об Адриане? Удостовериться, что я больше не опасен для нее. — Нет, я здесь по другой причине. Роберт явно удивился, с любопытством посмотрел на нее. На его лице Иден с легкостью прочла, прямо сейчас он задается вопросом, что же стоит за ее приходом сюда. — Я хотел бы встретиться с Адри перед отлетом. Но не стану снова все портить. Передайте ей… Хотя, нет. Забудьте. — Почему? Почему, Роберт, ты выбрал именно такой путь? Почему не пришел ко мне и не рассказал свою историю? Лас-Сиренас важное место для меня, остров был важен для твоего отца. И ты действительно имеешь полное право на него. И я бы отдала его тебе, поверь мне. — Знаю. Теперь. Но, когда я принимал решения, о которых сожалею… никакой голос разума не смог бы достучаться до меня. Вы должны выслушать меня, Иден. Роберт сам не понимал, почему ему вдруг стало необходимо выговориться, почему хотелось, чтобы Иден Кастилио попыталась понять его мотивы и поступки. Наверное, потому что это их последняя встреча, и он не хотел уезжать, оставляя за собой лишь след негатива. Иден присела на кровать, давая тем самым Роберту понять, что готова слушать его. Взгляд ее скользнул по его чемодану у двери. На ум пришла странная ассоциация. Исповедь после казни. — Я очень любил отца, видел его редко, но каждая встреча становилась праздником. Развод родителей был чем-то само собой разумеющимся. Ведь я не помнил времени, когда они жили вместе. Если у меня и возникали мысли, что их расставание связано с наличием другой женщины у отца, в разговорах с мамой я не находил этому подтверждений, поэтому и не зацикливался. Как всякий ребенок разведенных родителей, даже думал, что дело во мне. В силу возраста и пока отец был жив, подобные мысли не особо тревожили меня. После его смерти все изменилось. Я не говорил маме, но тем не менее считал виноватым себя в его гибели. Что я был недостаточно хорошим сыном, поэтому Бог забрал отца. Мои терзания в итоге вылились в лейкемию. Пересказывать историю своей болезни не стану, она к делу не относится. Иден трудно было слушать исповедь Роберта. Этому мальчику, хотя сейчас он уже и являлся взрослым мужчиной, в жизни пришлось нелегко. Смерть отца, страшная болезнь — не прошли бесследно, несмотря на наличие матери и Куинна рядом. Некоторые раны никогда не заживают, ей ли не знать этого. Судить о нем лишь по глупому плану мести было просто, но это не отражало сути его поступков и близко. — Чем старше я становился, тем больше стремился узнать о прошлом отца. Дядя Куинн не мог удовлетворить моего любопытства, ведь с самого его появления для меня была заготовлена история, что он был усыновлен во младенчестве, о брате-близнеце ничего не знал, и только случайная встреча с моей мамой открыла ему правду о его прошлом. Позже я, конечно, выяснил, что это лишь частично было правдой. И все началось с вас. Роберт стоял у окна прямо напротив Иден Кастилио. Он кратко пересказал, как наткнулся на репортаж о Сиренас, как заставил отчима открыть правду о прошлом. Как выискивал ночами в интернете любую информацию о Роберте Барре и его смерти, заказывал на сайтах, где продавалось всякое барахло, старые газеты и журналы, где упоминалось хоть что-то об отце. Именно тогда у него и зародился план мести и отъема Сиренас. Он ясно видел картину прошлого, как ему казалось, и все выводы требовали одного — справедливости. Мать Адрианы внимательно его слушала, с пониманием и без всякого осуждения, и он был ей благодарен за это. — Я наивно полагал, что мне все легко удастся. Познакомиться с Адрианой и соблазнить ее… не проблема. Загадочность, обаяние, приправленные манипуляцией. Затем отправлюсь в Санта-Барбару, смогу сбить с толку своим появлением вас и ваших родных. Выставлю себя несчастным юношей, найду подтверждение всему тому, что мне удалось выяснить. Что вы исчадие ада, виновное в гибели моего отца. А в финале поссорю вас с Адрианой и потребую остров взамен того, что оставлю ее в покое. Этот идиотский план казался мне идеальным. Но реальность оказалась совершенно иной. — Ты полюбил Адриану. — Не только, но это главное. Хоть вы мне и не доверяли, но внезапно вышло, что я оказался среди людей, которые желали мне добра. Мой крестный, Келли, даже ваш муж поначалу. Я, конечно, больше и больше все портил… И вы… Вы ведь действительно хотели выяснить, что я задумал, но на самом деле искали подтверждение тому, что заблуждаетесь? Что я не веду никакой игры, и мои чувства к вашей дочери искренние? — Так и было, Роберт. Я боялась, что ты причинишь боль Адриане, но хотела ошибаться насчет тебя. — И вы любили моего отца? — Любила. У тебя сформировано неверное мнение о том, как все было между нами. Я никогда не желала твоему отцу зла, хотя и причинила боль. Знаю, что причинила. И его смерть сильно ранила меня, когда я узнала, что погиб все-таки он, а не Куинн. Ты не обязан верить моим словам… — Но я верю. Верю, что вы искренны со мной, Иден. — Спасибо. Именно поэтому я пришла. Не хочу оставлять вражду между нами. Да, я стреляла в твоего отца в ночь его гибели и могла быть той, кто его убил. Я почти сошла с ума, веря в это. Но, Роберт, твоего отца убила Флейм Бофорт. Она сама призналась, и у нее не было никаких сомнений, что роковой стала именно ее пуля. — Я давно не виню вас в смерти отца, Иден. Я цеплялся за свою правду и все факты, которые попадались мне, рассматривал лишь с той стороны, которая меня устраивала. И признаю, что ошибался. — Я могу понять твои чувства. Не знаю, были ли чувства твоего отца ко мне причиной развода твоих родителей, но я всегда желала ему лишь счастья. — Когда отец приехал в Санта-Барбару и стал вас добиваться, у него был хотя бы один шанс? — Часть меня хотела… Я вспомнила наши отношения на Сиренас… И если бы могла раздвоиться. Но у меня был любимый муж, дети, целая жизнь… И оставить все это я не могла. Поэтому, когда Роберт начал встречаться с Келли, решила, что все к лучшему. — И совсем не ревновали? Иден Кастилио смущенно улыбнулась, что означало, она ревновала, еще как. Интересно, отец видел ее ревность? Что он думал о той, что его отвергла, но все еще испытывала чувства к нему? — Сейчас это уже не имеет значения. — Я рад, что вы пришли и сказали мне все это. Думаю, нам обоим было это необходимо. Высказаться и расставить точки. — Я тоже рада. Но это еще не все. Насчет Сиренас. — Что насчет Сиренас? — Я могу… — Нет, Иден. Мне больше не нужен остров. Я хотел бы все исправить. Чтобы Адриана простила меня… — Знаю. Иден вздохнула, с сочувствием смотря на Роберта. С сожалением осознавая, что слишком много времени потратила на противостояние с ним, вместо того, чтобы попробовать лучше узнать, сблизиться. Теперь же он возвращается в Мадрид, и у них нет шанса наверстать упущенное. Рассказать подробнее свою часть истории о его отце. Роберт усмехнулся, покачав головой. Кажется, Иден Кастилио действительно все понимала и даже сочувствовала ему. Не стала бы возражать, если бы они с Адрианой снова… Но что толку рассуждать. Решение принято. — Мне пора в аэропорт, не хочу опоздать на самолет.