Влюблённый волк уже не хищник

Жуткое смущение, неловкость, так еще и осознание собственной тупости — это все, что вызвала сложившаяся ситуация. Господи, ну надо же докатиться до этого… Хэ Сюань не знает, что и делать. Сидеть вот так и дрочить в кабинке туалета — не лучшая идея, особенно во время пары. Ну, с другой стороны, что ему еще делать? Смотрит он себе в руки очень недовольно, но справляется быстро, в очередной раз вспоминая движения тех бедер, восхитительные черты лица… Отвратительно… Как он вообще мог позволить себе подумать о таком. Возмутительно. Если бы его руки сейчас были чистыми, то точно бы отвесил себе смачную пощечину. Вроде бы нормальный, интеллигентный парень и дрочит втихаря на другого человека. Дрочить-то в целом не было у него приоритете, так тут еще и на кого-то в его жизни… Вскоре он со стыдом признает, что влюбился с первого взгляда. Только это влюбленность или все-таки любовь? Сам не знает. На следующем перерыве он несется к Хуа Чэну, который учится на каком-то направлении архитектуры или что-то вроде того — Хэ Сюань точно не помнит — и решает допросить на счет нового знакомого. Он врывается в его мастерскую неожиданно, но дверь, как ни странно, была открыта, а тот даже не шелохнулся. Неужели ждал и специально подыгрывает? Или может правда забыл дверь закрыть? В очередной раз Хэ Сюань убеждается, что Хуа Чэн — законченный придурок, манипулятор и прочее. Он плохо знает его, но черты у него отнюдь не самые потрясающие. Людей вокруг не было, так что Хэ Сюань позволил себе грубый и повышенный тон. — Ты знаешь Ши Цинсюаня? — абсолютно бесцеремонно спрашивает студент. И ведь им совсем скоро выпускаться, у обоих дипломная работа на носу, а сейчас оба ходят по барам и… хотя бы не спят с кем попало. А Хуа Чэн — человек, с которым знакомы все и одновременно никто его не знает. Сам добился невероятных успехов в искусстве и бизнесе, пошел в вуз, чтобы улучшить свои навыки и открыл клуб — как пассивный заработок. Ну, а что еще остается? Жизнь мажора очень уж ему шла. Благо хоть, что сам все это заработал, ему не помогали богатые родители как другим богатеньким деткам. В любом случае, Хэ Сюаню только оставалось надеяться, что он согласится помочь узнать хоть какую-то информацию о нем, но этот идиот снова завел свою песню. — А какая выгода для меня? — вертит он. И сейчас Хэ Сюань за такие вопросы повертел бы его на своем… Тц, не хочется даже вдаваться в подробности. Так дело в том, что знает он практически всех, а если не знает — узнает, но вот выдавать всю правду не хотел просто так. Хотел какую-то «долю». И сиди-гадай, что хочет этот черт. Конечно, зная, что Хуа Чэн предан только своему слащавому гэгэ, Хэ Сюань не думал о чем-то плохом, но жаба душит. Еще не дай бог денег попросит за эти услуги. И Хэ Сюань практически срывается, чтобы тут же вдарить наглецу, уже планируя схватить его за ворот и дать по морде несколько раз. Однако вовремя останавливается. Хуа Чэн смеется. Конченный. Им движет желание посмеяться, оставить всех в дураках или просто хочет поугарать с него? Что с этим человеком вообще? Хэ Сюань не понимает — ему трудно с эмоциями и чувствами. — Да ладно, не кипятись так, найду я его тебе. Потом скину, что найду, — ну охренеть можно. Сначала доводит его до белой горячки, а потом так легко отделывается. Как только будет у него возможность тут же отдаст причитаемое. Хэ Сюань кратко кивает — не в благодарность, а просто так — и уходит как ни в чем ни бывало, отряхнув ворот. Ну так надо было сразу. «Спасибо и на этом, одноглазый» — стоило бы сказать, но чисто из вредности Хэ Сюань отплатил его же монетой. Сложно, конечно, назвать это какой-то особой местью или типа того, но хотя бы немного личного удовольствия это приносило. Пусть будет. Удивительно, как вообще Хуа Чэн ему позволяет? Воистину терпеливый человек. — Иди к черту. — Тебе того же, рыба. Он закрывает дверь с типичным прощанием и наконец пропадает из поля зрения этого куска… просто куска! Сердце проваливается в пятки то ли от страха, то ли от волнения. Неужто теперь боится встретиться с тем студентом? Ну конечно, всегда люди так сдают, когда находятся уже прямо у цели. День проходит вполне себе спокойно, благочестивый студент Хэ отсидел все пары достаточно спокойно и поспешил домой. На удивление молчаливый и замкнутый Хэ Сюань заговорил со своей группой и даже смог поддержать какую-то глупую тему в разговоре. Мой бог, неужели он успел измениться за эти считанные минуты? Да нет, ни за что. Дело в том, что он пытался расположить к себе как можно больше народа и спросить о Ши Цинсюане. Оказывается его знает абсолютно весь вуз. И все, что он смог узнать — он публичная личность, которая ладит со всеми и вся. Ну что ж, что и требовалось ожидать. Если уж с кем-то он общается, то этот дорогой «Хэ-сюн» им не ровня. Хэ Сюань уже давно дома просиживает штаны и каждые пять минут смотрит в телефон — не прислал ли ему Хуа Чэн что. Терпение кончалось, а все, что ему помогало оставаться в относительном спокойствии это еда. А единственное из нормальной еды, что у него было дома — лапша быстрого приготовления. Готовить он не любил — времени не хватало — хоть и умел. По крайней мере лучше Се Ляня. Лениво Хэ Сюань встает с дивана и достает из холодильника пару яиц и сыр, со стола хватает хлеб и нож. Ну, быстрый импровизированный перекус. Как же плохо, когда постоянно хочется есть и голод надо перебивать чем-то очень калорийным. Так еще эти калории уходят вообще в никуда, потому что как весил он пару лет назад, так и весит сейчас. Господи, лишь бы особенность организма, а не болячка какая-нибудь… Ножом аккуратно вырезает мякоть хлеба и раздельно кидает на разогретую сковороду с маслом. Быстро режет сыр на пальцах и надрезает палец. Ну обалдеть, горячие бутерброды со вкусом крови и плоти. Хотя, какая разница? Всё равно ему только есть. Он аккуратно разбивает яйцо и выливает все прямо в полость куска хлеба, а еще и закидывает сыр. Кулинарный гений, однако. Телефон подозрительно горит ярким светом и тот идет проверить что ж там такое. Неужто кто-то решил разбомбить ему личку после душевных разговоров в вузе? Не дай бог. Все оказывается намного даже приятнее. Кто же это мог быть, если не одноглазый, который всеми способами пытался поиздеваться над дружком? одноглазый. ну что, тебе еще нужен этот сопляк? слушай, вроде взрослый парень, а сопли разводишь как мелочь

карась

Еще одно слово и о деньгах

можешь забыть, одноглазый.

одноглазый. вообще-то это я должен тебя пугать долгом ;)

карась

Давай, я жду.

одноглазый. с тебя домашка.

карась

Неужели великий и ужасный

Хуа Чэн не в силах справиться

с жалкими прописями?

одноглазый. ты ходишь по охуительно тонкому льду, рыба.

карась

Молись, чтобы я не сказал

твоему гэгэ об этом.

одноглазый. ой всё отвали прикреплённый файл «Вот и славно, можно было так сразу» — думает Хэ Сюань и внимательно рассматривает текст в телефоне. И правда, Хуа Чэн волшебник, несмотря на говнянный характер. Повезло, должно быть, его гэгэ. Ну, хоть перевоспитает этого недоношенного. Он удивленно вскидывает брови, когда читает это… по правде говоря досье. Боже, неужто Хуа Чэн и правда поднял на уши всех, чтобы (ему помочь) его поимело чувство долга относительно домашки? Вот же чертила. Рассматривая телефон дальше, он узнает, что Ши Цинсюань одного с ним возраста. Вернее, они оба родились в один день. Удивительно. Так еще и имена похожи… Ну что ж, ладно. Хэ Сюань читает дальше и узнает, что родственников особо у него нет, кроме старшего брата — Ши Уду, — который владеет каким-то тоже бизнесом что ли? Вот откуда у него деньги на побрякушки и тусовки — у него тоже имелся свой спонсор. Славно. Дальше пошла всякая дребедень относительно историй и тусовок, но зацепило глаз Сюаня адрес. Это прямо в центре города и до вуза недалеко. Настоящий счастливчик. Пока он все это читал произошла одна небольшая проблема. Всё, что он готовил — уже почти сгорело. Бросив телефон на столе, Хэ Сюань стартовал спасать свой ужин. Однако слишком поздно. Хлеб жутко пригорел, а яйцо и прилипло и пригорело. Ну, хотя бы не в уголь все превратилось. Возможно еще есть. Скинув это все на тарелку, он взял вилку и уселся на диван это есть. И что же теперь делать с этим всем? Преследовать? Проводить до дома? Продолжать настаивать на свидании в клубе? Господи, голова кругом. Хэ Сюань даже не знает о чем подумать. Слишком это все сложно для него — для человека, который особо не вдавался в чувства, а тем более чувство любви и привязанности. Внутри работал и руководил мозг, а не сердце. Если говорить по фактам, то они толком-то и не знакомы. Знают друг о друге лишь минимум информации по типу имен и всё? Ну, не считая того, что Хуа Чэн выкатил целое досье на этого малыша. Просто притворится, что ничего не знает, не знаком и прочее? Голова разрывается ото всех мыслей. Неужели именно так люди влюбляются? Это не стучащее набатом сердце, не взволнованность перед встречей, а конфуз? Как же сложно… Хэ Сюань безжизненным грузом падает лбом на стол и смотрит в экран телефона. одноглазый. ТОЛЬКО ПОСМЕЙ СКАЗАТЬ ЕМУ. И смеется. Неужто настолько не доверяет? Что ж, стоит взять это во внимание в следующий раз. Хоть так можно немного отвлечься от этого дерьма.

карась

Пошли катку сыграем?

И без ответа. Боже, да неужели он должен на крови поклясться?

карась

Да не скажу я ему.

Ты мне еще живой нужен.

одноглазый. пошли быстрее, пока се лянь не пришел Вот же влюбленный придурок. Неужели он таким же станет, когда сойдется с Ши Цинсюанем? Если сойдется, быть точнее.