Влюблённый волк уже не хищник

Встречи в вузе продолжаются и в этот раз их инициатором является — удивительно — Хэ Сюань, который почти на каждом перерыве мчится к объекту обожания. Единственное, что смущало в этих встречах, так это то, что Хэ Сюань не очень-то с ним и общался; он прятался по углам, в шумных компаниях, чтобы просто увидеть этого человека. Всё еще неуверенный в себе и крайне испуганный студент предстает не в самом лучшем виде. Самое интересно это то, что Ши Цинсюань все это видел и где-то там хихикал, не подавая вида, что все уже знает, что уже заметил это пробирающий до мурашек взгляд. Очередной сталкер? Что ж, он не так уж и плохо выглядит, но стоит держать его хоть на каком-то расстоянии как и учил брат. Кажется, что Хэ Сюань вот-вот и сдастся, потому что посоревноваться с обормотами из компании Ши Цинсюаня ему казалось просто невозможным. Все такие возвышенные и самовлюбленные ублюдки. Неужто этот тоже такой лицемерный и по этой причине не хочет с ним контактировать? Наговаривая на себя еще больше, Хэ Сюань уже практически сдает позиции, как наступают выходные. Кажется, что лучше время для того, чтобы нормально пообщаться и познакомиться. В этот раз этот замечательный Хэ-сюн приходит готовым, наверное, ко всему. Зал шумит. В центре танцпола опять танцует тот самый. Кадык нервно дергается вверх-вниз и Хэ Сюань замирает. Он видит извивающиеся бедра и аж кровь стынет в жилах. Более откровенного вида — не считая порно — он ни разу не видел, ведь все свои славные двадцать с копейками лет он прожил, зациклившись на учебе. Ну хотя бы он умеет держать свой член в штанах, в отличие от некоторых ухажеров в этом клубе, так что не все так и плохо. Хэ Сюань подходит ближе к Ши Цинсюаню предварительно выпив несколько глотков какой-то спиртяги — для смелости, так сказать. Он смотрит на него с надеждой влюбленным взглядом. — Ну что ж ты, горе-любовник стоишь и молчишь? Ждешь, пока я заговорю? Он смущен, но щеки краснеют отнюдь не от чувств, а от проклятого алкоголя в крови. Хэ Сюань запинается и глядит тому в глаза невероятно глупым взглядом. — Может отойдем? — спрашивает он серьезно и в этот раз смело. Так держать Хэ Сюань! Еще немного и он обязательно будет твоим! Оставалось молиться и надеяться, что такой придурок как он сможет найти свою судьбу и добиться ее. В ответ собеседник лишь приподнимает бровь в искреннем удивлении. Ну, какая разница? Хотя бы он его знал, знал еще и то, что Хэ-сюн абсолютный милашка. Конечно, милашка с суровым взглядом и убийственным лицом. Если Ши Цинсюань так дальше и продолжит поддаваться каждому встречному, то не дай бог попадется в лапы какого-нибудь извращенца. Хэ Сюань же не такой? Он же в силах его защитить от какого-то жалкого извращенца? Или же он сам таковым и является? Мысли переполняют голову и успокаиваются, когда наконец они доходят до этой барной стойки, где просят еще напитков — дай бог Хэ Сюань уйдет из бара на своих двух — сам ведь слишком восприимчив в алкоголю. Каждый такой раз его отвозит домой (хоть и нехотя) Хуа Чэн, который то и дело бубнит какой он безответственный. Вот же мудак. — Хэ-сюн, ты меня вообще слушаешь? — вдруг звучит знакомый звонкий голос, и Хэ Сюань резко оборачивается. Должно быть его рано или поздно примут за какого-нибудь полоумного или вовсе за умалишенного. Стоило ли это тех мгновений так называемой эйфории? Не очень. Он отзывается спустя небольшую паузу, пока рассматривал чужое лицо. — Слушаю, слушаю, — отвечает так уверенно, полный энтузиазма, хоть на самом деле и не вдавался в подробности, все только пил и пил. Неужто это такой стресс поговорить со своей влюбленностью? — Ну так вот, у нас будет несколько детей, собака и дом на берегу моря… — Что?! — восклицает Хэ Сюань, выдавая себя с потрохами. Не мог же этот мелкий засранец продумать всю их жизнь на ближайшие лет так тридцать? Он вскидывает брови и делает уж слишком несчастный вид, а Ши Цинсюань только смеется, отпивая еще один глоток из стакана. — Видимо, не слушал. Ты спросил о моих увлечениях, вот я и ответил, — он улыбается так солнечно, подпирая голову рукой. — Ну-ка, расскажи, что услышал. И Хэ Сюань еще никогда не чувствовал себя так самоуверенно? Спасибо одноглазому за то досье от каких-то фсбшников. Одна проблема — надо не проговориться о том, что знаешь всю-всю подноготную этого человека. Он нервно улыбнулся и начал перечислять: — Ты учишься на дизайнерском направлении, у тебя есть. старший брат, ты умел играть на скрипке, твой любимый цвет умеренно-бирюзовый и ты очень много сидишь в соц сетях, — пересказывая какие-то общие факты, Хэ Сюань неловко поджимает губы и смотрит куда-то вниз, как бы пытаясь что-то вспомнить. Однако в ответ звучит лишь звонкий смех. — Не помню, конечно, что рассказывал тебе про брата, но опустим этот факт, — он заглядывается на него с некоторым интересом и плавно перекатывает напиток в стакане, обливая стенки — задумался. — Ты не такой наглый как остальные эти люди, но ты какой-то рассеянный. Может, тебе поспать? — и волнуется так исключительно искренне, уже практически тянется, чтобы проверить температуру, пульс, но Хэ Сюань тут же хватает очередной бокал и падает лицом на стол. Подумать только, отключился. Как же он до этого ходил в клуб, если пить нормально не умеет? Ши Цинсюань удивленно смотрит на одногруппника и к нему тут же приходит осознание. И как этого болвана домой-то донести? Вряд ли он скажет что-то нормальное в своем-то состоянии. Да и пришел он вроде бы один — администратора клуба ни слуху ни духу. Сердце Цинсюаня слишком нежное и разрывается от такого вида — жалкого вида Хэ Сюаня, который напился с трех стаканов виски. Надо же быть таким непредусмотрительным. Он смотрит на этого пьяницу с неловкой улыбкой и тяжело вздыхает. Что ж с ним делать-то? Недолго думая, Цинсюань вызывает такси и запихивает этого придурка в машину, думал, что сможет отправить хотя бы в отель (братец оплатит), но потом понял, что не дай бог он не дойдет до номера или вовсе будет приставать к водителю с дурацкими просьбами. Невольно он вспоминает как и сам напился вдребезги, после чего начал нести всякую пургу, вешаться ко всем на шею и буянить. По спине аж пробегается табун мурашек, а в глазах искренний страх за этого товарища. Ладно, что будет, то будет. Ши Цинсюань садится в такси вместе с Хэ Сюанем, указывая водителю быструю дорогу, хоть и сам до конца не протрезвел — зато он хоть соображает. И когда он объяснил все инструкции наконец-то позволяет себе расслабиться и упасть в кресло машины. Кажется, что так удобно ему не было никогда. Ему тепло и уютно, как будто он находится у себя в комнате под целой горой одеял и подушек, создавая замок. В этот раз давление на него оказывал другой пассажир, что так расслабленно повесил голову ему на плечо. И сначала Цинсюань думает, что это неловко, что если он вспомнит, то будет еще всю жизнь припоминать и спрашивать, но потом становится слишком все равно. Какая разница вообще? Они же по факту никто друг другу, верно? Ши Цинсюань чувствует как в сердце вонзается игла и начинает пульсировать, качая кровь по организму слишком быстро. Сердце стучит быстро-быстро, отбивая набатом ритм, лицо медленно приобретает розоватый оттенок. Он чувствует, что что-то не так. Сердце колотится подозрительно, колени сковывает слабость, а дыхание становится быстрым-быстрым, что даже водитель обращает на это внимание и спрашивает, мол, хорошо ли все? «Нет, черт возьми! Со мной всё не в порядке! Я, блять, с ума схожу!». На заднем сидении Ши Цинсюань лишь кивает и пытается смотреть прямо на дорогу, чтобы успокоить все свое тело. Говорят, что мозг на подсознательном уровне чувствует страх рядом с возможным опасным объектом и подает всяческие признаки. Но Цинсюань не задумался и о другом возможном варианте — любовь. Он сильно вздрагивает, когда чувствует увеличивающееся давление на плечо. Несмотря на ощущения, тусовщик обнимает его одной рукой сзади, заставляя прижать руку к заднему сидению — дай бог не отсохнет к концу поездки. Они проезжают в кромешной тьме по центру города, минуя красные тусклые фонари и яркие фары машин, гонясь за каждым зеленым светофором и наконец заезжая во внутренний двор жилого комплекса. Он не выглядел как тот старый и обшарпанный район Хэ Сюаня — этот слишком высокий и шикарный, так еще и кажется в центре самого города. Под конец поездки горе-ловелас выходит из длительного транса и смотрит в окна машины. Он точно не дома. Он шумно сглатывает слюну прежде чем поднять голову и посмотреть на соседнего пассажира. Конечно, размытым и пьяным взглядом было немного трудно определить, что его подвез именно Ши Цинсюань, но почему-то он просто впадает в сон. Дай бог ему донести этого недоумка. Кажется, что Ши Цинсюань уже всей душой ненавидит этого человека, этот бар и даже себя. Именно он позволил напиться ему до бессознанки. Вероятно, что это достаточная плата за его грехи? Студент благодарит водителя и даже доплачивает ему сверху за возможные неудобства, после чего с тяжелым вздохом достает Хэ Сюаня из машины и захлопывает дверь. Слава всем богам, что в этом доме есть лифт. Цинсюань подхватывает его под плечо и недовольно мычит. Конечно, он ожидал намного более тяжелого человека, но всё ещё ему тяжело нести такую махину! Он ворчит почти всю дорогу до подъезда, а потом до лифта, проклиная судьбу за такой добрейший подарок. Цинсюань улыбается всем соседям в попытке не подпортить свою репутацию и душевно рассказывает, как попал в такую ситуацию. Все проходящие смеются и проходят дальше. Сейчас единственная мысль, что его захватила так это то, что брат узнает. В какой-то момент он начинает паниковать и почти роняет Хэ Сюаня из своих рук. Благо хоть, что силенок ему хватило, чтобы задержать падение, однако без травм они не обходятся — этот ударился плечом о стену подъезда. Всё не так плохо, как могло бы быть. Вскоре дверь со скрипом открывается и Цинсюань возвращает ключи в карманы, пока пытается вновь подхватить в стельку пьяного Хэ Сюаня. — Черт возьми, да что ж ты такой неподъемный! — слетает с его губ и тело будто по указанию стало таким податливым, что кажется, будто Хэ Сюань в сознании. Заталкивая его домой, Ши Цинсюань прижимает его к стенке спиной и смотрит в удивленные глаза. Все еще мутный взгляд, все еще такой сонный и беззащитный. Он почти дает ему пощечину за такую наглость. — Ты что, не мог сам дойти хотя бы? — и изгибает брови в удивленном выражении лица. Да уж, в следующий раз на такую уловку он не поведется. Если бы это был некто иной, то без вопросов воспользовался Цинсюанем или что-то в этом роде, но этот же безобидный вроде. Вроде бы? Закатив глаза и шумно вздохнув, Ши Цинсюань не оставляет надежд о том, что он всего-лишь не в себе и ведет себя очень странно даже когда пьяный. Наконец он роняет эту тушу на кровать и вздыхает с облегчением. Господи, надо было его так угораздить привести в дом какого-то студента-пьяницу, с которым они знакомы буквально пару дней. С другой стороны он был довольно милым… Нет, нет, нет, нет! Ши Цинсюань резко отворачивается от спящего и на всякий случай бросает едва заметный взгляд через плечо в его сторону; все волосы в беспорядке, лицо такое, будто он был в запое несколько лет, а с губ проскальзывает ниточка слюны; он выгнулся под неестественным углом, лежа на животе при этом отклячив задницу кверху уж слишком вызывающе. Все еще довольно милый и привлекательный. Но точно не во вкусе Цинсюаня! Нет, вот уж нет, только не он! Наконец он выходит из комнаты и позволяет этому недоразумению самостоятельно разобраться со своим состоянием. Дай бог проспится и сам убежит из квартиры. Хотя, было бы намного интереснее, если бы он слезно просил у него прощения или признался в любви — вот это был бы определенно неожиданный поворот. Ши Цинсюань тихо смеется и отправляется в душ пока ноги держат, а мозг еще функционирует в штатном режиме. Он тут же вспоминает, как он выглядел под тусклым светом луны, как мирно выглядело его лицо во время сна, какие у него волшебные скулы и выразительные глаза и невольно вздыхает. Вот бы найти такого же замечательного человека в своей жизни и прожить все оставшиеся ему года. Надо же как повезло его будущей подружке или парню. Вряд ли у Ши Цинсюаня будет такой замечательный партнер как Хэ-сюн. Он всегда мечтал о понимающем человеке рядом с собой. И нет, брат ему не очень-то и подходил. Он был… Слишком гиперопекающим, суетливым и в целом был ему братом! А хотелось кого-то ближе, с кем даже простые объятия будут самым интимным жестом. Цинсюань отключает воду и чувствует как последние капли стекают по его коже, от чего неожиданно вздрагивает. Из-за алкоголя все тело становится слишком чувствительным. Может и те мечты, мысли — все они были только из-за спирта в крови. Вряд ли это что-то серьезное и скорее всего пропадет под утро. Впрочем, Ши Цинсюань не хотел, чтобы они уходили. Не хотел оставаться наедине с самим собой и порочными мыслями. Хотел нежности, любви и добра.