Влюблённый волк уже не хищник

В дверь очень настойчиво стучат, как будто вот-вот ее снесут. И честно говоря, Хэ Сюаню даже стало немножко страшно за свою дверь и в целом, за благосостояние своей квартиры. Он удивленно разглядывает сообщения от именитого Повелителя Ветров и не может даже поверить. Неужто этот парень не кинул его? И вообще зачем он приперся? Глаза бегают по тексту, но мозг так и не смог проанализировать все происходящее, а потому и не понимает — зачем Ши Цинсюань здесь? Он недовольно — насколько это возможно — хмурится и закатывает глаза, тут же болезненно стонет. Каждая частица его тела болит: десна, глаза, даже мышцы рук и ног. Кажется, что он отравился, а не словил грипп, так почему ж так плохо? Вроде бы еще достаточно тепло, чтобы замерзнуть и подхватить какую-нибудь болячку… В дверь опять яростно стучат. Наверняка Ши Цинсюань увидел, что его сообщения прочитали и начал беситься еще сильнее — ребенок, не более. Хэ Сюань подумал, что такое время (даже настолько короткое), мог даже угаснуть в своих чувствах, но едва ли перед ним этот человек, то просто не может устоять и дает волю эмоциям. Очень зря. — Да кого ж там принесло. — и ворчит точно старый дед. Хэ Сюань еле как доходит до двери и даже не проверяя глазок, просто открывает дверь. На самом деле увиденное действительно убило. Он смотрит с недоумением и некоторым шоком. Зачем вообще Цинсюань пришел? Зачем он здесь? Проведать его? Разве он ему вообще сдался? Очевидно, что мозг Хэ Сюаня все еще не работает после нескольких часов беспокойного сна. Брови изгибаются и он все же щурится. Это точно не видение? И тут Ши Цинсюань вваливается в квартиру с крайне тревожным выражением лица. Он что-то все бубнит и бубнит, а в уши заливается только приятный мелодичный голос — словно благословение. Хэ Сюань не понимает до конца, что он там говорит, а то и не понимает вовсе. — Ты меня вообще слушаешь? — единственное, что выбирает Хэ Сюань из всего этого набора речи. И вновь отключается, только в этот раз от усталости и недоедания. Весь день практически не ест и только делает, что пьет воду литрами. Благо хоть рядом Цинсюань оказался. Уже дважды он будет ему обязан. Хэ Сюань по своей природе довольно… хрупкий человек. Из-за того, что он мало ест — выглядит он всегда болезненно и чувствует себя как ходячий труп — часто мог проваляться в постели несколько дней, а иногда и в голодный обморок падал. Тяжела жизнь бедного студента. Кажется, что сейчас же проблем быть не должно? Он нашел себе работу, чтобы добиться сердца своей иконы, чтобы наконец продвинуться из этой дыры хоть куда-нибудь. Однако после достижения своей цели он опять начал издеваться над собственным здоровьем. Работал до изнеможения, учился из последних сил, так его еще и лапша добила — просто умора. Цинсюань поддерживает одногруппника за плечо и аккуратно так хлопает по плечу. Заснул? Отключился? Может умер вообще? В какой-то момент Ши Цинсюань даже вздрагивает от одной мысли, что этот товарищ может отбросить коньки прямо сейчас на его руках. Ну, кажется, что он просто отравился или заболел, или… Наконец он берет себя в руки, вернее берет в руки эту тушку Хэ Сюаня, который так неудобно упал ему в руки. Что ж ты будешь делать! И это было не то чтобы тяжело. Он уже относил его однажды до своей квартиры, укладывал в комнате и даже переодевал. Сейчас же это не должно быть настолько трудно, верно? Цинсюань закрывает за собой квартиру и поражается тому, какой же в ней бардак. Везде разбросаны какие-то бумажки, какие-то упаковки с едой — должно быть причина его болезни. Ши Цинсюань, конечно, пребывает в шоке, но все равно относит товарища в комнату, удивленно рассматривая квартиру. Такая маленькая. Узкий коридор, маленькие комнаты и практически полное отсутствие окон. Только на кухне было окно, а в спальне что-то лишь на подобие окна — небольшая форточка. Тем не менее в квартире было достаточно прохладно. Ну конечно, стены же тонкие, а ветер по ночам такой сильный, что вот-вот сдует этот картонный домик. Что ж, раз уж он пришел, то надо позаботиться об этом горе студенте. Опять. Стирая с щек какой-то непонятный румянец, он накрывает Сюаня одеялом и любуется. Милый все-таки он. И улыбается так. Не может себе отказать кратко поцеловать этого придурка в лоб, чтобы, как он сам себя уверяет, проверить температуру. И оказывается, что Хэ Сюань бывает теплым. Почти горячим. Он неловко перебирает свои пальцы, ковыряет заусенцы и наконец выходит из комнаты, принимаясь за уборку. Страшно себе представить, что он мог увидеть, если бы пришел немного позже. В каком виде он бы увидел этого придурка, который едва ли справляется с работой, не говоря о том, что сам не может позаботиться о себе. На лице мелькает усмешка, но такая дружелюбная. На сердце Цинсюаня становится как-то особо тепло. Ну милый он, конечно… Бытовой инвалид, конечно, но, а кому сейчас легко! Ну, сам Цинсюань привык к работе по дому, когда настоял на том, чтобы съехать от брата и вот — он уже умеет заниматься стиркой, убираться самостоятельно и даже вещи гладить! Если бы он сказал себе из прошлого такие вещи, то наверное даже не поверил в такое. Хоть сепарация прошла успешно. Цинсюань закрывает дверь в чужую комнату и принимается убирать весь этот беспорядок. Повсюду разбросаны пачки от лапши, в раковине немытая посуда, — а вернее одни вилки да ложки — так еще и салфетки… И даже не хочется задумываться о том, что они здесь делают; немного, конечно, брезгая, юноша выносит весь мусор, моет посуду и идет в магазин — слава богу, что уборка заняла не так много времени. Выбирает хоть какие-то продукты, что больше походили на нормальное питание, в отличие от долбанной лапши, лекарства и даже немного сладостей — себе или Хэ-сюну не совсем понятно. Ключ поворачивается в двери и наконец Ши Цинсюань оказывается в квартире. — Я дома! — сообщает он, как бы надеясь, что этот идиот уже успел оклематься, но нет. И тут понимает, что только что сказал. Он дома у своего друга. Не в своем. Кончика ушей незаметно краснеют, но Ши Цинсюань этого не видит и слава богу. Он просто прочистил горло. Как хорошо, что его никто не слышит. Было бы враньем сказать, что он не представлял Хэ Сюаня на месте своего партнера, на месте, может быть, парня, а может быть и просто близкого сердцу человека… Но сразу же отметал подобные мысли. Он бежит сразу же на кухню, чтобы разложить покупки и приготовить что-нибудь к пробуждению Хэ Сюаня. Разбирается кое-как с плитой и даже умудряется не спалить овощи и индейку! Даже сам смеется из-за этого. Обычно все происходило не так гладко, но, видимо, он приловчился ради него. На кухне потрясающе пахнет, что даже мертвец восстал из гроба, чтобы отведать эти блюда! Хоть все было достаточно просто (всего-лишь мясо с овощами и немного риса), это было лучше, чем травиться химозной лапшой. Интересно только, как много Хэ Сюань съел, чтобы травануться? Цинсюань качает головой и наконец заканчивает с едой. Ну, как проснется — поест. А он пока позалипает в телефоне. Ложится так по-хозяйски на диван в коридоре и телефон поднимает над лицом — опасная штука. И лежит себе играет. Из телефона доносятся какие-то голоса, взрывы стихий, и прочая дребедень. Какой-то там Повелитель Ветров пищит постоянно, а Ши Цинсюаню и нравится — это ж его любимый персонаж, который ему так близок! Брат бы на это сказал: «Опять китайская гача твоя? Тебе не надоело на это деньги спускать? Лучше бы делом занялся!», но все равно бы продолжал спонсировать этого ребенка с его желанием играть и получать самые лучшие артефакты и прочие штуки, о которых не очень хотелось говорить и вдаваться в подробности. Ну и играет он так час, два, а потом телефон падает ему прямо на лицо. Тут-то Ши Цинсюань и выключает его, недовольно ворча, и откладывает, чтобы немного отдохнуть. Замаялся он. Глаза-то слипаются после такой упорной работы дома, так он тут еще решил глаза помучить — то-то ослепнет. В последний раз зевает и правда засыпает. На неудобном диване, с телефоном там где-то рядом, просто свернувшись калачиком! Удивительно даже как он смог поместиться на этом диване, если там едва ли уживается Хэ Сюань со своим костлявым телосложением. В квартире абсолютная тишина, слышно только тиканье часов где-то на стене и обычно оно раздражало, но когда так сильно устал — тебе без разницы тикают ли сейчас часы или стреляют прямо у тебя над ухом. И только спустя некоторое время воздух разрезает громкие удары пятками о пол. Этот человек идет до кухни, чтобы просто выпить воды, а видит на плите нормальную еду. Глаза раскрываются — скорее разлепляются — в удивлении, а потом Хэ Сюань смотрит назад, чтобы заметить в гостинной маленькое сжавшееся тельце. И невольно хозяин квартиры моргает пару раз, трет глаза, а потом и вовсе пытается себя ущипнуть за руку, мол, а не сон ли? Он помнит, что подошел к двери, а дальше — все как в тумане. И смотрит так недоверчиво на это мелкое недоразумение. Подходит ближе, осматривает и понимает, что это ему действительно не приснилось. Не мог же он стать лунатиком и привести к себе Ши Цинсюаня, наготовить, так еще и убраться. Черт, реально ж убрался в квартире! Теперь на столе не разбросаны пачки полуфабрикатов, на полу не было мусора и бумажек с какими-то записями. Может… Это и правда какое-то недоразумение? Хэ Сюань до сих пор не верит своим глазам, но просто оставляет все на самотек. Только вот смотреть на этого бедного студента, который просто так лежит, съежившись на диване — такое себе зрелище, но перенести Цинсюаня сил не хватит, поэтому он выбирает опцию с тем, чтобы накрыть этого дурака хотя бы покрывалом каким. А сам садится за стол и наблюдает за этим простофилей. Ну и дурак же он. Главное — чтобы он сам не заболел. Черт знает, что они в эту лапшу подмешивают. И спит он так же мило, как и сам выглядит. Улыбается и все-таки идет пробовать, что тот приготовил. В прошлый раз не очень-то и удалось ему попробовать стряпню Цинсюаня. Кажется, они ели омлет и все? А тут и рис, и овощи, и даже немного мяса… Он накладывает себе немного в тарелку и садится за стол. И выглядит все так аппетитно… На вкус, на удивление, тоже очень даже ничего! Хэ Сюань не торопится — хочет все распробовать. Кажется, что обычный рис, но чувствуется, что вложена какая-то толика любви что ли… И мясо вроде как обычное, но Хэ Сюаню кажется, что это самое вкусное, что он только пробовал.