Винное лето. Очерки детства

      Мама упорно старалась сделать подобие картинки из интернета на голове маленькой недовольной девочки. Сначала у нее ничего не получалось, и она громко злилась на весь дом, а затем поняла, как собирается вся конструкция, и совершенно случайно потянула за волосинки, от которых проходила неимоверная боль в голове, в тот момент, когда девочка показала ей язык и с серьезным видом заявила, что у мамы ничего не получится.       — Я не пойду, мам, на этот дурацкий бал! — выкрикнула девочка, соскакивая со стула. От боли зажгло глаза и к тому же ма перестаралась — перетянула ей волосы, и теперь у школьницы был лисий взгляд. — Я похожа не на принцессу, а на ведьму! Этот меня будет высмеивать весь вечер.       Русоволосая девушка махнула рукой в сторону окон, выходивших на улицу и соседние дома, намеренно не называя мальчика по имени. Он ее бесил целый год, и стоило малышке назвать его имя, как он появлялся. Исчадие ада.       — Мелисса, чего ты? Вы с Джейком были не разлей вода, — деланно удивилась мать, будто не знала, почему дочь так не хотела пересекаться с этим парнем, на что Мэл скривилась, сложив на груди свои руки.       — Это было в детстве, ма!       — Забыла, вы же теперь взрослые люди, — маме было весело, Мелисса это хорошо видела, и все больше закипала не на шутку. С детства ее характер был взрывным. — В позапрошлом году вам юбилей обоим был, целых десять лет. А сейчас уже вообще двенадцать! Конечно.       Мама расхохоталась, убирая все принадлежности для красоты обратно к себе в шкаф. В отличии от дочки, как той и казалось, она выглядела намного лучше: красивая, утонченная и яркая, только взгляд ее, хоть и смеющейся, был холодным и пустым. После смерти папы. Мэл дернула головой, чувствуя, как наряду со злостью, внутри появляется дурацкое чувство скорби, как всегда и было, стоило вспомнить про отца, зажмурила глаза, приговаривая успокоиться, и чтобы не расстраивать маму своим грустным выражением, кинула в нее подушку, не рассчитала и попала ей в лицо, отчего глаза тут же стали размером с копейку.       — Эй, — крикнула беззлобно мама и пустила в дочь ответно подушкой, на что та взвизгнула и унеслась из комнаты прочь.       — Ма, я жду тебя на улице.       Весенний бал проходил ежегодно в начале марта в школе, классы разделялись так, чтобы всем было весело и интересно. Пятые и шестые классы были вместе и их праздник проходил в малом спортивном зале, украшенным старшеклассниками и учителями еще за несколько дней. Шарики, гирлянды, стразы и много-много всего яркого и блестящего. В общем, всё, что любят американские дети и подростки. Множество столов заполненных неполезной пищей, пару автоматов с напитками.       — Вечер был прекрасным, если бы миссис Кэрри, не поставила меня бы танцевать с этим иродом. Где он вообще?        Мелисса всю дорогу была на взводе, громко ругалась и тихо хныкала, представляя их с Джейком убогий танец: он ведь почти не ходил на репетиции, лениво всех оповестив, что они с Мэл сымпровизирует, если это потребуется. Ладно, не хотел он ходить к классному руководителю на эти танцы, она его поняла, но когда сейчас миссис Кэрри искала всех, чтобы сказать напутственные слова и вставить Джейку за его проделки на прошлой недели, она его возненавидела. Он еще не пришел, и кажется не собирался этого делать, разбивая мечты бывшей подруги.       — Я его убью, — взвыла Милославская, держав шоколад в руках и заедая стресс.       — Кого грязнуля собиралась убивать? — естественно, что этот придурок обращался не к ней, а к своим идиотам дружкам. Явился, не запылился, царь всенародный.       Мэл едва удержалась оттого, чтобы ударить своего спутника на этом прекрасном балу в его нахальную рожу, увидела лицо своей мамы, которая щурилась в лукавстве, и дернула плечом, натягивая на накрашенное лицо маску благородного воспитания и убирая плитку шоколада обратно на стол. Размажет его в танце, если для этого потребуются ее силы, но в ее мыслях — он сам опозорится.       — Одного идиота, но я же принцесса, смилостивилась, — улыбка держалась тяжело, лицо кривилось слишком сильно, и поэтому девочка сжала кулаки, вдыхая странные запахи спортзала. Ее амплуа было старательной отличницы, милой и покорной девочки, которая во всем слушалась маму и учителей, и из-за этого несносного мальчишки она не собиралась терять свою репутацию.       Всем было весело, ей тоже было бы, если бы этот разукрашенный не взял ее под руку, громко причитая об уделах принцесс, и не повел в сторону классного руководителя, злобно насмехаясь и оборачиваясь все время назад. За ним, как за покорным царем, тащилась его свита балагуров и в такт его словам поддерживала Джейка во всем гоготом.       — А принцесса, когда часы пробьют двенадцать, превратится обратно в жабу? — деланно испугался мальчик, вставая на свою положенную позицию в танце. Мелисса не успела даже ничего придумать, как зал покрылся полумраком, а рука бывшего друга по-свойски легла ей на плечо, а другая лапа сжала ее тоненькую руку в красных перчатках.       — В жабу превратишься ты, если не заткнешься, — единственное, что успела прошептать Мэл, когда началась лирическая музыка, а Джейк дернул ее уверенно в сторону, будто он, а не она, проторчал в актовом зале все свое свободное время.       Глаза девочки бегали по залу, выискивая всё что-угодно, лишь бы не смотрели на мальчика, что танцевал с ней такой красивый танец. Много лет назад она видела, как папа с мамой на курорте также кружились под эту мелодию счастливые и живые, и тогда ей так хотелось повторить миг со своим будущем мужем. Но судьба видимо решила с детства над ней поиздеваться и выкинула ей под ноги это несчастное чучело.       — Еще к твоей скорчившейся роже прибавится косоглазие, если ты так будешь разводить глаза, — выдал серьезно Джейк, и Мелисса волей-неволей одарила его одним жалким взглядом.       Изумрудные глаза в свете прожекторов светились пожаром, черные волосы, как всегда были спутаны, а на радостном лице появилась тень, совсем не детская, словно в жизни маленького мальчика произошло что-то по-настоящему страшное. Милославская вдруг перестала понимать происходящее и на одну секунду потеряла такт, нечаянно наступая на ботинки парня, что тот, конечно, расчел, как издевательство над своей нежной натурой и скривил лицо.       — А давай в гляделки, ведьма? — предложил он, и девочка пропустила тот момент, когда их тела стали ближе, он будто ее обнимал и от этого становилось тепло, как в те моменты, когда они еще дружили.       — На желание, вурдалак, — кивнула Мелисса, и они уставились друг на друга.       Джейк задорно продолжил танец, попадая в ритм, и в зелени глаз проскочило что-то огненное, отчего Милославская наступила снова ему на ногу, уже другую, и не успела прикусить язык — стыдливо извинилась. А потом поняла, что зря это сделала, потому что свет в зале погас, открывая красивый сюрприз для других детей, и Косс по-джентельменски, закрутил подругу, как и было задумано, только с таким фанатизмом, что у той закружилась голова.       Миссис Кэрри хотела произвести впечатление на всех и утереть в первую очередь нос классному руководителю параллельного класса, с которым она была в контрах. Ее задумкой было засиять и ослепить, и поэтому родители предложили идею со светящимися платья и рубашками. А чтобы выглядело это более эпично, в момент, когда свет должен был погаснуть, учительница добавила этот элемент, как называли подружки Мэл, головокружения.       И дело было в том, что именно она должна была оторвать взгляд, пока он улыбался, всматриваясь.       Девочка теперь специально наступила другу на ногу и сбила их с траектории танца. В темноте было незаметно, но она чувствовала, как покраснело ее лицо, и жар коснулся даже кончиков ушей. Злость захлестнула целиком. Тихо шептала благодарности за выключенный свет, понимая, что и на это мальчик придумает ей прозвище более обидное, чем ведьма и жаба. Например, дракониха. Только Джейк был грубее и креативнее.       — Ты чума, Мэл, такая же страшная и тяжелая, — прокомментировал он ее выходку, наигранно скуля от боли в ноге. Конечно же, он драматизировал и делал это специально, выводя ее на эмоции.       Но сейчас его слова вызвали не волну ярости, а обиду, что хлесткой пощечиной пролетела по всему телу, поднимая холодные мурашки по открытой спине. Нижняя губа задрожала, и впечатлительная Милославская еле удержалась от всхлипа.       — Сам ты страшный, я весь день собиралась на этот бал, — заскулила девочка. Было больно слышать от некогда дорогого человека, что она некрасивая, и в глубине души хотелось, чтобы он извинился, сказал, что пошутил, но он добил ее короткой фразой, пожимая плечами:       — Магия ведьмы, увы, тебе сегодня не помогла.       В ушах зазвенела кровь, в голове застучал колокольчик. Стало обиднее в несколько раз, захотелось закрыть лицо руками и сбежать отсюда подальше, остаться одной и ничего не слышать. Одиночество завязывало глубокие раны. После смерти папы она это поняла, после предательства друга — приняла.       — Я ненавижу тебя, — вскрикнула Мелисса и с силой ударила Джейка в грудь, не рассчитала удар, да и не подумала, что мальчик не успеет сориентироваться.       А он ведь не успел, хотя обладал шикарной реакцией, и оступился. Мелисса схватилась за его рубашку, стараясь помочь удержать ему равновесие, потому что несмотря на борьбу, дорожила и боялась причинить боль. Но данное действие привело к большим последствиям: теперь они вместе полетели на пол под окончание красивой мелодии и громких возгласов от родителей. Зал оглушили овации. И никто из взрослых не заметил, как двое детей, одетых в красные костюмы без согласования, лишь по случайности судьбы, приземлились в стол с вкусняшками. Милославская завизжала, а Джейк грязно ругнулся, хотя раньше такого в его грамотной речи не наблюдалось.       — О нет, Злославская, не надо проклятий, я не хочу быть драконом, что охраняет в замке жабу, точнее принцессу. — Он не называл ее по имени уже два года, не разговаривал с ней нормально столько же. Он больше не видел в ней подругу, лишь шанс выплеснуть свою желчь. Мэл, подогреваемая этими мыслями, вспыхнула, поднимаясь с пола, едва ли не скользя по крему от торта, который упал возле нее.       Причудливая сладость, пахла даже по-особенному. Такую готовила только мама Джейка, это был ее рецепт. Вот пусть сынок и попробует.       -На, пожри, — вскрикнула девочка, кинув огромный торт бывшему другу в лицо, и попала прямо в цель. Крем ошметками начал падать на его брюки.       В ту же секунду закричала мама, а за ней и Джона — мать этого несносного скунса, и они обе бросились в сторону детей, которые лежали на полу в куче еды. Мелисса смеялась, злорадствовала, поправляя платье, Джейк молчал и явно что-то затевал.       -Войну решила объявить? — глухо поинтересовался он, наклонив голову. В черных волосах застряли ягоды, и выглядело это очень смешно, отчего Милославская еще громче засмеялась, закивав головой. С ничего появились слезы в глазах, живот начал болеть.       Да, после их прекрасной дружбы, она объявляла ему войну. Для разнообразия и равновесия. Шаг был серьезный — Джейк держал весь класс в страхе, имел кучу отбитых друзей, которые были старше, да и сам не очень отличался от них. Ума с годами не прибавлялось, он только рассасывался у него. А вот она была девочкой умной, с хорошими стратегическими навыками, наученная отцом жизни. Поэтому, да, у них начиналась война.       Мамы прибежали в тот момент, как Мэл кинулась с кексом на мальчика, а он ловко увернулся, и та свалилась в мороженое лицом под задорный смех своих одноклассников и старого друга. Унижение пробило легкие, и быстро справившись с чувствами, она схватила с ближайшего стола газировку и вылила ее на Джейка, собирая в другую руку фруктовый салат, пока тот сидел, отряхивая волосы от сливок.        Хлопнули конфетти. И все школьники ринулись к столам, чтобы последовать примеру бывших друзей, считая это классной идеей. Только для этих двоих это было не веселье, а конец счастливых отношений, которые, как говорила мама, должны были закончится свадьбой.

***

            Тем же летом школу закрыли. Нет, это вовсе не от передряги двух непосед. В актовом зале старшеклассники пробили стену, сломали сцену и разнесли полностью туалет. Сначала говорили, что только на ремонт закрывают, а потом мэр города сказал, что учебное заведение сносят для построения нового торгового центра, которых было достаточно в округе. Мелисса плакала: всех с кем она дружила расформируют в разные школы и со своими подругами она сможет видеться только на прогулках. А потом поняла, что Джейка в своем классе она больше не увидит и это заставило ее счастливо крушить комнату, крича на весь дом, что теперь рабы получили права и свободы.       Но радость продлилась недолго. В первый же учебный день она плакала, завидя за несколько метров, нахальную рожу, старалась убеждать себя, что он попадет в параллельный класс. Но судьба была зла к ней еще в детстве, поэтому они не только учились в одном классе, но и посадили их вместе и довольно заверили, что они будут милой парой. Уже тогда казалось, что здесь были замешаны мамы, причем обе.       Сначала война была молчаливой: не замечали, прятали вещи. А потом начали расти, и проделки становились всё злее: заходишь в класс- проливается вода, садишься — на жвачку, контрольная — подстава. Даже в новой школе у Джейка было много друзей. К тому же, они были старше и круче их сверстников, и мальчики были такие, о каких рассказывалось в кино. У Мелиссы было всего лишь несколько подружек и два друга их возраста без мозгов, которые порой ее бесили и хотелось рвать волосы, мысленно сравнивая их с Джейком. В общем, дела обстояли хуже, заступалась за себя она сама. И было это часто.       На время война заканчивалась, было некое перемирие из-за матерей, которые еще весной пригрозили обоим хорошим таким наказанием, причем общем, а это было самым страшным условием. В эти моменты Мэл была счастлива, не признаваясь самой себе, она любила, когда они вчетвером ужинали и веселились. Но потом даже в такие моменты она была хмурой, потому что Вурдалак, как она назвала Джейка, привил в школьном обществе кличку ей — Чума. И тогда уже начали закрадываться комплексы: слишком кудрявые волосы, видные веснушки и курносый нос, мелкие воспаления на лице, который вместе с веснушками замазывались толстым слоем тонального крема.       Наступила зима восьмого класса. Тот самый перелом всего. Если бы Мелисса была бы ведьмой, как хотел этого друг, именно тот свой день рождения она бы стерла из жизни каждого близкого человека.       День был школьный, нудный. Милославская стояла в туалете и оттирала от своих волос крем от торта, улыбалась, хотя должна была злиться из-за того, что был испорчен макияж и волосы снова завились после тщательного мытья в раковине. А она ведь с утра их выпрямляла.       Шел последний урок — информатика. Мэл ее не любила и частенько прогуливала, хоть и понимала, что в будущем это сильно подобьет ее успеваемость во время экзаменов. С переходом в новую школу она перестала думать об уроках, больше зависала на улице или поблизости аэропорта. Забиралась на старую заброшку и на ее крыше смотрела на взлетающие самолеты с открытым ртом. Мама хотела, чтобы она поступила на айти-бизнес, сама девочка мечтала когда-то в будущем поднять такую махину в небо, ближе становясь к отцу.       — Может прямо сейчас уйдем? Чего ждать? — Хэлли болтала ногами, сидя на подоконнике и что-то старательно написывала в телефоне. Кажется, у нее появился парень.       Мелисса поморщилась от этой мысли и тщательнее начала тереть волосы. Они были еще маленькими для этого, но половина ее одноклассниц уже поцеловалась с крутыми парнями, что были старше их на несколько лет. Хэлли же влюбилась в одного отбитого дружка Вурдалака, который сам отмахивался от одноклассниц. С чем это было связано Мелисса не знала, но девичье раненое сердце думало, что это частично из-за нее. Она ведь думала до сих пор о нем, и даже сейчас, когда нужно было уходить веселиться с друзьями и праздновать свое день рождение ждала, когда он выйдет со своего любимого урока и наконец поздравит ее.       Это было зря, он не помнил об этом.       Подправив легкий макияж, высушив волосы, девушка кивнула себе в зеркале и решила перестать надеяться на то, что никогда не сбудется. А она же загадала утром, чтобы.       — Осторожнее, Мэл, — вскрикнула Хэлли, когда маленькая компания друзей вышла из школы.       Было слишком поздно. Веселая именинница внимательно слушала Майка и не заметила, как в нее летит большой снежок. И когда он сбил ее, и она поскользнулась, вместо боли и злости внутри загорелось тепло.       — С днем рождения, Чума, — пропел голос над головой, едва ли сломавшийся от переходного возвраста. Родной до боли и дрожи.       — Скромный подарок, Вурдалак.       Над распластавшей на снегу девушкой повисла мужская тень и улыбка этой тени была роднее всех тех, кто окружил ее, причитая Джейку. Немного повзрослевший, он изменился. Не было больше задорного огня, лицо его окутали тени, он либо болел, либо проживал плохое, хотя на людях показывал себя, как крутой клоун, умеющий развеселить любого. Он не выглядел на свои года, он был будто старше на несколько лет. Веселье растворилось. Сердце екнуло, забывая о войне.       — Я могу добавить, Чума, — и он швырнул ботинком в нее кучей снега и грязи, криво усмехаясь, явно стараясь перенять привычки старшеклассников, которых считал друзьями.       Снег попал на лицо, в горло, и Мэл специально театрально закашлялась, перекатываясь на живот, чтобы как можно незаметнее слепить снежок. И в тот момент, когда она уже в голые руки схватила комок, на нее упало тяжелое тело, придавливая к земле. Милославская засмеялась, громко говоря о карме. Кто-то пнул Джейка, и тот, не рассчитав, плюхнулся на нее, и его дыхание защекотало ей щеку, и девушка смутилась, чувствуя, как загорелись щеки.       Хэлли еще долго ругалась, отряхивая подругу от снега и грязи, Майк мило заботился, подавая ей салфетки, остальные разговаривали о предстоящем Рождестве и каникулах. И лишь Мелисса шла молча с улыбкой на губах, теребя рукой в кармане куртки наручные часы, на которые давно влюбленно смотрела в магазине. Она считала, что получив их, обретет шанс стать пилотом, ведь они всегда носят на руке часы. Своего рода признак достигаемой цели. Джейк всегда замечал мелочи, и ей было до безумия приятно, что он сделал ей такой подарок. Он был лучшим из ее друзей, лучшим и останется навсегда.       День был самым замечательным на свете. Они веселись, играли в боулинг, снимали видео и фотографировались, чтобы выложить в соцсети, много ели, смеялись, пели в караоке. И тогда еще девушка не знала, что этот день проломит трещину в ее жизни, и что стоило дорожить каждой минутой этого драгоценного праздника.       Возвращалась она домой уже когда было очень темно, ее провожал Майк и Стью, оба пытающиеся за ней ухаживать. Они много говорили, подкалывали, но Милославская молчала, на душе уже было неспокойно, а темные окна спальни Джейка еще больше сгущали тьму в сердце. Он ненавидел тьму. Что-то происходило, и началось это еще в шестом классе. Интуиция девочку никогда не подводила, отчего мама порой шутила, что стоит стать детективом.       Отряхнув ботинки и волосы, Мелисса зашла домой и увидела страшную картину, которую боялась увидеть даже во снах вновь. Мама стояла у входа, тряслась и плакала. Ее белое воздушное платье, которое так любила дочь, было испачкано землей и кровью, что повергло девушку в шок. Внутри сдавило сердце, в горле появился ком, а легкие на первый взгляд пакеты с подарками стали давить тяжелым грузом. Панические атаки покинули ее через несколько лет после смерти папы, она едва ли пережила это, думала, что пережила, но видимо теперь это будет преследовать ее всегда.       — Мама Джейка умерла. Она застрелилась в его комнате, Мэл, — судорожный голос мамы дал пощечину, и девочка отшатнулась, во тьме вдруг показался знакомый силуэт, отчего в глазах скопилась жидкость. Воспоминания, один за другим, стали вылазить из темного шкафа секретов.       Пакеты упали на пол, а за ними маленькая девочка, что сжимала в руках теплые часы. Плакать не хотелось, хотелось выть.