Сколько живёт любовь?

      Если не пройдёшь через боль, то никогда не почувствуешь счастья.

Ильгаз Кая            

            Высокий врач мыл руки в умывальнике, пока за его спиной стоял омега с полотенцем наготове. Альфа развернулся и посмотрел на Сонхи.       — Да не волнуйся ты так, — с улыбкой обратился он к нему и взялся вытирать руки, — На тебе лица нет, — и он отдал ему полотенце, — С ним будет всё хорошо, вот увидишь, — доктор сел и принялся что-то писать на листе, — Его молодой организм легко справится со стрессом… Всё, что ему нужно — это сон, покой и положительные эмоции, — тихо говорил врач и встал, протягивая рецепт, — Это успокоительное, — и он снова улыбнулся, — Успокойся и радуйся, что всё закончилось хорошо, — и доктор посмотрел прямо в глаза Сонхи, наклонив голову немного в бок и слегка поднял бровь, — Неужели он это сделал? — альфа так удивлённо посмотрел на омегу, пока тот сам пожимал плечами, — Бросить вызов зверю… — и доктор пожал плечами, разводя руки в стороны, — Невероятно… чудеса да и только... — и, взяв свой чемоданчик, он направился к выходу, но сразу обернулся, — А вот Юнги нужно успокоительное покрепче –мнительный он у тебя!Расслабиться ему не мешало бы, — и он выдал самому себе щелбан, аккурат под линией челюсти и немного с боку, намекая, о каком именно успокоительном идёт речь.       — Ох, — Сонхи махнул рукой, — Этого добра у него половина погреба, не переживай, — и омега улыбнулся.       — Но, — доктор нарицательно поднял палец вверх, — Всё в меру, — ага, было бы сказано и омега проводил их местного фельдшера, близкого друга его мужа по совместительству, на выход, но тот остановился на веранде и в благодарном поклоне попрощался с омегой, — Всех благ вам, добрые люди, — и, сложив руки на животе и глянув на омегу, сообщил прискорбное, с таким тяжким выдохом и кивком головы, — А меня пациенты ждут, — на что Сонхи хмыкнул, неверяще глянув на альфу.       — Один уже прям дождаться не может, — кивнул головой Сонхи, на что фельдшер поднял руки, мол, «Побойтесь бога, товарищи... Ну какие могут быть распития спиртных напитков, коль там люди ждут?!»       И как только Сонхи зашёл в дом, врач постоял ещё несколько секунд, выжидая, когда шаги омеги стихнут, потом так аккуратно заглянул в прихожую, убеждаясь, что там никого нет, и пошёл в самый конец веранды, заворачивая за угол, где сидел Юнги и молча курил трубку.       Усевшись в мягкое кресло доктор вытянул ноги, потом сложил руки на животе и внимательно посмотрел на альфу.       — Ну так шо? — видать, что разговор между мужчинами будет весьма объёмный, если Юнги наклонился за бутылкой, сразу наливая врачу полную рюмку, — А тебя твой пилить не будет? — и доктор прислушался, не идёт ли кто к ним.       — Не-а, — с уверенностью ответил Юнги, — Он у меня понимающий, — и врач кивнул головой.       — Повезло тебе с ним, — и даже завистью потянуло, – Мой бы на говно изошёл, сидел бы я так спокойно и пил, — но, как говориться, если дома не наливают, то нальют у друга, тем более, что повод есть, — Ну, рассказывай, — и врач, резко выдохнув в сторону, быстренько опрокидывая наливочку за воротничок, и зажмурился, когда она хорошо пошла, прям потянулась, как надо, оставляя за собой шлейф из фруктов и ягод, — Чё там, прям так и было? — и он внимательно глянул на альфу, как тот сидел, как алебастровая статуя.       — Пиздец был… — отозвался Юнги, кивая головой и сам себе тоже налил рюмашку и опрокинул, с таким же выдохом, как и врач, — Я охуел просто…       — Та-а ты-ы шо-о… — удивился врач и снова глянул на рюмку и Юнги понял его без слов, — Как так? — хрипнул доктор, пожимая плечами, когда и вторая пошла, как по маслу.       — Хуй его знает, — ответил Юнги, — Сам в ахуе… — и так смачно потянул табак, выпуская сизый, травяной дым.       — Тэхён же, во-о… — и он показывает мизинец, целиком отображая размер омеги, — И такое сотворил… — и так смешно состроил гримасу, — Ну надо же… Наверное в нём от такой стержень, — и он показал свой кулак.       — Та ещё бы, — снова согласился с ним Юнги и также налил и себе.       — Ну, а чё остальные? Всрались небось? — врачу ж тоже интересно, что там и как!       — Та там пиздец полный, — заскрипел Юнги, поясняя общую ситуацию и махнул рукой, — Я охуел, — и снова затянулся трубкой.       — Та-а ты-ы шо-о… — и снова доктор не может скрыть своё удивление.       — А Чонгук с мелочью? — как самый главный вопрос.       — Ой, блядь… — и снова Юнги разразился молчаливым потоком слов, прям вся картина маслом, — Ты бы видел, ты бы тоже охуел, — и доктор хмыкнул, типа, «Ну естественно!»       — Да-а-а… — потянул врач после «долгого и интересного» рассказа друга, а главное, что ни одной детали не упустил, — От така́ хуйня, — и доктор встал, уже собираясь прощаться, — Ты это… — и он показал ему кулак, мол, «Нопасаран» — Держись, братан!       — Та по-любому, — кивнул ему Юнги и попрощался с доктором, после «долгой и изнурительной беседы».                   Закрытые занавески пропускали свежий воздух и солнечные зайчики играли бликами по комнате. Подушки были разбросаны на полу, а на кровати спали двое.       Крепко прижавшись к Тэхёну, Ми-ми тихонечко сопел, закинув ноги на омегу. Два неделимых человечка, которых сложно представить не вместе.       Сонхи зашёл в комнату и улыбнулся с этой милой картины. Потрогав лоб Тэхёна, он нахмурился, отмечая, невысокую, но всё же температуру. Ми-ми открыл сонные глазки, и, хлопая ресницами, посмотрел на Сонхи, как тот поправляет одеяло и буйную чёлку омеги.       — Как он? — пропищал омежка, приподнимаясь на подушке, разглядывая Тэхёна.       — Он сейчас в своём блаженстве, — тихо ответил Сонхи и точно также, как и Тэхёну, поправил Ми-ми спутанные и вспотевшие, ото сна, волосы, — С ним будет всё хорошо, — и Сонхи увидел, как омежка расслабился, — Так сказал доктор, — а сам смотрит на бледного, спящего мальчика и его рука коснулась нежной щеки омеги, — Да и не сказал бы, всё равно будет хорошо, — и Сонхи улыбнулся, когда просёк за окном, что фельдшер пошёл на разведку, а то ж его там прям «пациенты дождались...»       Сонхи аккуратно провёл пальцем по царапинам, потом по покрасневшему, от удара, виску и взглядом спустился на расцарапанные руки.       — Бедный мой мальчик, — прошептал Сонхи, — С тобой будет всё хорошо, — и он виновато улыбнулся, когда ощутил, как по лицу потекли слёзы, — Что же тебе пришлось пережить..? — и сам мысленно отругал себя, когда и Ми-ми расчувствовался, вспоминая прошедший ужас, — Мы поможем тебе, малыш... — и он сел на край кровати, гладя Тэхёна по руке.       И внезапно Тэхён проснулся, словно он только что выплыл из-под толщи воды. Глаза резко открылись, но в них не было смысла, только огромные зрачки, полные ужаса. Тэхён громко и натужно захрипел и схватился за горло, словно его кто-то душил! Ему получилось сделать резкий вдох и омега сильно закашлялся.       — Тише малыш, тише... Ты дома... — Сонхи успокаивал его, как мог и гладил омегу по голове, глядя на искажённое страхом лицо, а у самого голос дрожал.       Ми-ми, испугавшись, попятился на край кровати, испуганно глядя на очередной припадок омеги.       — Я папу позову! — со слезами на глазах он соскочил с кровати и выбежал из комнаты, пока Тэхён хрипел и не мог начать спокойно дышать, — Папа! — завизжал омежка, выскакивая на веранду и Чонгук, снова роняя гаечный ключ, в который раз уже мог бы поиметь инфаркт, — Там Тэхён..! — омежка снова забежал в дом, нессясь в дальнюю спальню, слыша за собой быстрые шаги отца, — Тэхён!! — Ми-ми, как котёнок, заскочил на кровать и прям к омеге, ручками обнимая мокрое лицо, — Папа идёт... Он идёт... — ребёнок не смог сдержать эмоций и заплакал, когда в комнату забежал Чонгук, сходу наклоняясь над омегой.       — Я с тобой... — зашептал ему альфа в самые губы, — Я с тобой, ягодка моя, — и Тэхён дрожащими руками схватился за лицо альфы, судорожно трогая его, осязая, уверяя себя, что это не сон, — Дыши... — Чонгук держал его личико в своих ладонях, — Дыши со мной... — Тэхён, сквозь марево слушая его голос, дышал тяжело, но с каждым вдохом у него получалось дышать всё размереннее и спокойнее.       Чонгук благодарно улыбнулся и кивнул головой Сонхи, когда тот, подхватив на руки Ми-ми, покинули комнату, оставляя двоих наедине.       — Я здесь, — шептал ему Чонгук и сам ложился рядом, чтобы Тэхён мог его почувствовать, мог голос его услышать, мог ощутить силу и тепло его тела, — Я с тобой... — и мальчик стал успокаиваться – его дыхание приходило в норму, — Я рядом... — Чонгук брал его кисть и клал на себя, чтобы Тэхён мог ощутить его теплоту и омега хватался за альфу, как за маяк, как за явь, как за жизнь...       Альфа смотрел, как веки Тэхёна трепещут, как они разделяются и он мог увидеть блеск его глаз за пушистыми ресницами. Омега открыл глаза и первое, что он увидел, это любимое лицо.       — Чонгук... — альфа смог прочитать по губам, — Чонгук... — и он смотрел, как его ноздри порхают, как в глазах назревают первые слёзы, как с губ срывается первый стон и мальчик прильнул к мужчине, прячась в его объятиях, пока альфа обнимал его крепко и нежно.       — Всё хорошо... — шептал он ему, — Всё хорошо, — и гладил ему волосы, пока Тэхён затихал понемногу, уже полностью освобождаясь от страшных сновидений, — Я тебя никому не отдам, — как панацею он шептал ему заветные слова, — Сам стану на твою защиту... В пучи́ну пропаду... Но тебя не отдам... — и он так нежно целовал мальчика в лоб, потом ниже, в переносицу, потом в кончик покрасневшего носика, потом Тэхён поднял голову и их взгляды встретились, и они так долго смотрели друг другу в глаза, пока их сердца бились в унисон...       — Чонгук...— прошептал Тэхён и на лице альфы появилась улыбка, пока его подбородок дрожал, — Чонгук... — чуть громче сказал Тэхён и слегка нахмурился, глотая колючую слюну.       — Моё имя... Оно так красиво звучит твоим голосом... — и альфа перехватил его пальчики, целуя их горячо, — Скажи ещё раз... — попросил он тихо и Тэхён так отчаянно покраснел, когда альфа провёл языком по своим губам, – Потом скажешь мне...— Чонгук так многозначно посмотрел на мальчика, что Тэхён я́ро покраснел и мужчина наклонился к нему, забирая все страхи своими губами...       Он касался его нежно, пока на губах мальчика расцветала улыбка, а глаза закрывались, трепеща ресницами.       — Я хочу целовать тебя постоянно... — Чонгук забирал в себя все его волнения, — Так сильно хочу целовать тебя, что не могу дышать самостоятельно... — он так горячо дышал ему в лицо, а Тэхён вдыхал в себя самый лучший запах на свете, — Я хочу быть с тобой каждую секунду своей жизни, — и он видел, как глаза мальчика наполняются счастьем...       И даже со всеми этими сумасшедшими вещами, что происходили в их жизни, осознание альфы приходило к тому, что он счастлив. Что и Тэхён счастлив с ним.       — Я хочу сделать тебя счастливым, — говорил он тихо, пока ощущал его руки на своей спине, как Тэхён очень мягко вонзал свои ногти, от прилива эмоций, — Очень хочу... — и своим дыханием он поймал первый стон, такой тягучий, как патока, такой нужный, как воздух.       Омега прильнул к сильному телу, ощущая его альфью силу и покраснел, когда Чонгук прижался к нему сильнее бёдрами. Поцелуй углубился, становясь слаще с каждой секундой, превращаясь в сладкий грех. Тэхён провёл руками по обнажённой груди альфы – его кожа была горячей, плотной... Ощущения топили Тэхёна и он внезапно поёжился, задерживая дыхание, прежде чем он снова растёкся в объятиях мужчины.       И в какой-то момент мальчик вздрогнул, отталкивая от себя мужчину, понимая, что ещё несколько секунд и они забудутся и опять перешагнут ту самую точку невозврата, когда они были наедине. И кажется, что Чонгук это понял, глядя на растерянного омегу.       — Не бойся, — тихо шепнул ему на ушко Чонгук, — Я просто побуду рядом с тобой, — и он так нежно погладил гладкую щёчку, — Но однажды... — и Тэхён замер в ожидании, что же случится «однажды» и весь затрепетал от предчувствия чего-то таинственного, — Однажды я снова украду тебя ото всех, — дальше он не стал говорить, дабы не смущать пунцового мальчика, пока Тэхён уткнулся носиком ему в яремную впадинку, — Скажи моё имя... — прошептал альфа ему и Тэхён вскинул на него свои горящие глаза, — Я хочу запоминать твой голос, — и он так отчаянно ждал, пока мальчик осмелится и слегка прокашляется, чтобы едва слышно прошептать,       — Чонгук-и...       И альфа, не выдерживая этого расстояния между их губ, прижал его к себе и Тэхён снова нырнул с ним в эту нирвану, подавая себя ему всецело, забывая «здесь и сейчас», превращая их в «вечно и навсегда»...                                     ***             Джин смотрел на свои дрожащие руки и не мог скрыть эмоций. Глаза снова перечитывали один и тот же текст, о купле-продаже домостроения на берегу моря. Мысленно он уже был там, заново пропуская через себя те старинные картины и чью-то жизнь, воплощая в мыслях свои замыслы.       — Там будет хорошо, — Намджун словно мысли его прочитал, пока смотрел на омегу, как он глядел куда-то в пустоту, а его глаза блестели особым светом, — Представляешь, сколько там будет цветов и твоему папе понравится... Он же любит заниматься цветами..? — и Джин громко всхлипнул, обнимая своего альфу, — Там уже приступили к работам и поэтому, — Намджун положил руку на ещё маленький животик омеги, — К тому времени, как он появится, там всё будет закончено, — он посмотрел на омегу, вытирая его слёзы.              — Когда приезжает Чонгук? — Джин снова резко поменял тему, разговора, уже понемногу успокаиваясь.       — Через неделю, — и Намджун облокотился на сиденье, — Я попросил не затягивать с разводом и вас разведут очень быстро, — на что омега часто закивал головой и глубоко вздохнул, — А потом и мы сразу подадим заявление, — и альфа замер, ожидая ответ Джина, — Если ты ещё не передумал, — он старался вывести разговор в шуточную ситуацию, но почему-то внутри всё замерло.       — Да, конечно...— омега громко высморкался, — Не дождётесь, господин Ким, чтобы я передумал, — и он засмеялся, негромко так, даже где-то печально, — Я даже не знаю, как мне благодарить судьбу, что свела меня с тобой... — и добавил, — Как мне тебя благодарить? — и он посмотрел альфе в глаза.       — Роди мне двоих пацанов и мы квиты, — переложил ему Намджун и на душе полегчало, когда омега улыбнулся, — Омегу, а потом и альфу, — он прям и очередность уже выбрал.       — А почему именно так? — удивился Джин, — Может быть наоборот? — и на его душе, от их разговоров, потеплело.       — Ну как же? — Намджун так прям и прикинул, — Сначала няньку, потом и ляльку, — и он даже засмеялся от весёлого ступора Джина, — Роди сначала омегу, чтобы вы потом с ним вдвоём няньчили альфу, — изложил он свои намерения, — Да и вообще, — он так смешно развёл руками, — Две омеги, два альфы, — и облокотился на спинку – ну прям царь, ни дать, ни взять, — А что? — и он повернулся к Джину, — Представляешь, — и тут Остапа понесло, — Омега красивый, как ты, альфа умный, как я! — и он засмеялся, акцентируя милые ямочки.       — А почему не наоборот? — задумался Джин, не совсем понимая его выбора, — Ну пусть будет омега, как ты, а альфа, как я... — и он так захлопал ресницами.       — Дорогой, — начал издалека Намджун, — Ты вообще представляешь омегу с моим лицом? — и он нарочи́то скривился, изображая на себе омежьи замашки – часто захлопал ресничками, подул на, якобы, накрашенные ногти, губы намазал пальцем, а потом улыбнулся, смешно исказив рот и омега захохотал на весь салон машины, — Представил, да? — и Намджун бы пол жизни корчил рожицы, только бы его омега вот так заливисто смеялся.       — Если ты ещё раз будешь на себя наговаривать, то будешь иметь дело со мной! — Джин серьёзно посмотрел на альфу, — Ты просто не представляешь, насколько ты красивый мужчина, — и в его словах и во взгляде читалась только правда, — Ты очень красивый мужчина, — повторил он снова, — И я когда-нибудь тебе язык вырву, если ты будешь против! И вообще... Со мной связываться опасно!       — О, да-а-а! — и альфа, на всякий случай, перекрестился, — Не дай бог попасть под твою горячую руку! — и явно припомнил те последние моменты, когда Джин выходил из себя, и в прямом смысле и в переносном, — Нет дорогой, — альфа мило ущипнул Джина за щёчку, — С тобой ругаться чревато, — на что омега нравоучительно поднял палец, типа – мужик молодец, сразу на лету́ хватает, — Может мне с тобой пойти? — Намджун сменил тему, когда заметил, что его омега расслабился, — Если хочешь? — и уже по-другому посмотрел на Джина.       — Нет... — уверенно ответил Сокджин, глядя прямо в глаза альфе, — Это моя проблема и я хочу её сам решить, — и печально улыбнувшись, он добавил, — Когда-то же нужно мне становиться взрослым, — и он вышел из машины и сразу же нагнулся, заглядывая в окно, — Забери меня через полчаса, — и пошёл по указателям.       — Ох, не завидую я никому, — сам себе сказал альфа и завёл машину, разворачиваясь и выезжая с автостоянки.                   Тело, как струна, было напряжено, когда омега постучался в кабинет главного врача и психиатра по совместительству. Руки его дрожали, когда он, после разрешения войти, взялся за ручку, почувствовав, как ему обжигает руку, только не жаром, нет... Будто льдом его охватило, когда его пальцы зажали металл и он надавил на дверь, заходя в уже знакомое помещение.       И жамевю с ним произошло...       Когда он, словно впервые зашёл в это место и совсем не знал, что нужно делать и как себя вести.       — Прошу.       От тихого голоса омега внутренне вздрогнул, но вида не подал, удобно располагаясь на небольшой предложенной тахте, кладя маленький рюкзак возле себя, а руки положил на колени. Его собранный вид был более, чем расслаблен, но доктор, посмотрев на своего бывшего пациента, едва улыбнулся.       Краешки губ омеги дрожали, выдавая волнение, но доктор тактично прошёл вглубь кабинета, оставляя омегу сосредоточится.       — Как Ваше самочувствие, Сокджин-и? — спросил врач, и, не давая ему ответить, продолжил, — Как я могу судить, — он быстро осмотрел его, улыбаясь, — Выглядите Вы прекрасно, — и омега, в знак благодарности, кивнул головой и доктор заметил, как тот расслабился, совсем немного опуская плечи, — Что привело Вас ко мне, уважаемый? – он выставил руки вперёд, опережая ответ, — Я всё понимаю... Семья, как никак... — и психиатр кивнул головой.       — Да... Семья... — с непонятной интонацией согласился с ним Сокджин и доктор, всего-навсего на полсекунды замер в одном положении, но потом сел за стол, по привычке складывая руки в замочек.       — Я слушаю Вас...       — Я хочу перевезти его в другое место, — сходу начал Джин и поднял взгляд на врача, — И как можно скорее, — весь его вид говорил о том, что омега нервничает – с виду он старался выглядеть отрешённо, даже незаинтересованно, хотя на самом деле всё в нём тряслось от переизбытка эмоций.       — Позвольте полюбопытствовать, — и доктор совсем немного наклонился вперёд, показывая этим свою заинтересованность, — У нас ведь самая лучшая клиника, — и альфа развёл руками, — Самый лучший персонал... А Вы хотите его увезти отсюда? — мужчина хотел что-то ещё сказать, но непоколебимость во взгляде омеги заставила его замолчать и он просто улыбнулся, но только губами... Глаза же его оставались серьёзными.       Какое-то время было тихо, даже очень тихо и эта тишина угнетала обоих и Джин огласился первым, посчитав, что объяснения помогут ему расслабиться, да и вообще, он был настолько возбуждён, что готов был говорить и говорить, без у́стали несколько часов подряд...       — Мы купили дом на побережье, — начал он говорить аккуратно, словно подбирая слова, — И я хочу забрать его туда, и как можно быстрее, — и омега посмотрел в глаза доктора, почти не меняясь в лице, хотя тот заметил, как стали пунцовыми его щёки, а ведь омега был всегда более бледен, — У него будет очень хороший уход, — поспешил он уверить доктора в своих словах, — Море, знаете... — Джин начал перечислялась плюсы переезда, — Свежий воздух, чайки, пляж... — и омега почувствовал, словно он на мушке прицела, — Свежие фрукты и овощи... — он на пару секунд замолчал, глядя на свои сцеплённые и дрожащие пальцы, — Вода коло́дезная... — добавил он и снова посмотрел на доктора, понимая, что он медленно, но верно, краснеет, — И вообще, — и пока он говорил, доктор внимательно наблюдал, как ни один мускул на лице омеги не дрогнул, – Ему там будет лучше, — и Джин не сразу, но посмотрел на альфу, — И я... Я буду... Рядом... — казалось, что он заставляет себя это говорить и каждое слово даётся ему с трудом и омега быстро отвернулся, рассматривая стены.       — Джин-и, — обратился к нему ласково доктор и омега вскинул на него свой, как альфе показалось, затравленный взгляд, — Вы ничего не хотите мне рассказать? — казалось, что их гляделки не закончатся никогда, пока доктор ясно видел в глазах напротив явное напряжение, а Джин изо всех сил старался казаться расслабленным.       — Нет, а что? — и он выдержал пронзительный взгляд психиатра, аплодируя самому себе, — Всё хорошо, доктор, — омега наконец-то выдавил из себя улыбку и, не давая больше темы для разговора, он спросил, — Когда Вы его выпишите, чтобы я смог перевезти его в наш новый дом? — он словно чека́нил заученный текст с неким подъёмом, но доктор, как бы омега не старался, не видел радости в его глазах, а только решительность и... страх, и после некоторого молчания, он встал со своего места.       — Когда Вам нужно, позвольте узнать? — и почему-то доктор не удивился, услышав ответ.       — Позавчера...— омега решительно подошёл к столу, пожимая руку доктора, — Я Вам буду очень признателен, — сказал он холодно и вежливо и направился к двери.       — Куда Вы хотите его увезти? — вопрос застал Сокджина в метре от двери, — Смогу ли я как-нибудь его навестить? Или хотя бы адрес узнать? — Джин почувствовал, как спину стягивает холодом –зачем он спрашивал, это праздное любопытство или чем-то нужно было заполнить эту тишину.       Джин обернулся и несколько секунд смотрел на врача, а потом, сжав губы, ответил, словно он ждал этот вопрос.       — Туда, где ему будет удобнее, — и он сделал пару шагов, и снова вздрогнул, как от выстрела.       — Джин-и, — снова альфа позвал омегу и тот закрыл глаза, тяжело выдыхая, но всё же смог обернуться, уже сжимая в руках дверную ручку, — Он сегодня же покинет эту клинику, — и Сокджин выдохнул, потом сглотнул слюну и открыл дверь.       — Благодарю Вас, доктор, — едва слышно ответил омега, моля всех богов поскорее покинуть это помещение.       — И ещё... — казалось, этому конца и края не будет, — Как Ваш папа? — и сейчас врач увидел тот самый ответ, который он так ждал...       Джин опустил плечи, расслабляясь. Всё его тело, казалось, поплыло́, лицо стало совсем другим, глаза блеснули, а на губах появилась та самая долгожданная улыбка.       Настоящая... Живая...       Казалось, что с него сошло несколько лет и Джин, этот, ещё молодой омега, превратился в юного мальчика, глядя на доктора совершенно по-другому.       — Спасибо, доктор, — и он заморгал часто, отгоняя набежавшие слёзы, – Он чувствует себя прекрасно... — и омега почувствовал, как он заливается краской стыда и поспешил выйти в коридор.       Пунцовые щёки пекли, будто на них жар с печи положили. Руки тряслись и он спешил к выходу, будто ещё пару метров и он не сможет вдохнуть свежий воздух. Ноги подкашивались, когда Джин выскочил в вестибюль и его накрыло каким-то маревом, когда он почувствовал резкую тошноту и спазмы в животе. Пару шагов и омега открыл дверь на улицу, сбивая кого-то с пути, совсем не извиняясь, и его вывернуло прям на ступеньках.       Он не сразу узнал руки Намджуна, что обнимали его и просто позволил себя отвести. И только потом он понял, что сидит на лавочке, а перед ним, на корточках, сидит Намджун.       — Я смог... — шепнул ему омега, — Я смог... — добавил он, только почему ему это не принесло облегчения.                                     ***                         Отдалённое место напоминало триллер с элементами хоррора. Небольшие поля, за которыми стоял почерневший, от тумана, лес, навевал тоску, и это место хотелось покинуть поскорее.       На парковке, перед серым зданием стояли несколько автомобилей и одинокая карета скорой помощи. Перед входом два охранника неспешно курили и о чём-то говорили, пока небо затягивало плотными тучами.       И вокруг больше ничего, отделяя этот клочок земли от другого мира, оставляя только это место удручающим, словно так было задумано.       Казалось, что сюда даже солнце не заглядывает, оставляя всё таким хмурым и безрадостным. Начинал накрапывать дождь, придавая ещё больше тоски и уныния.       Вечер уже давно заполонил собою все уголки мрачного строения. Внутри, на стенах, горели бра, но они освещали собой лишь части коридоров, остальное же утопало в неуютном мраке.       Сокджин сидел в просторной гостиной, у камина, бездумно глядя, как огонь пожирает древесину, слушая треск костра. Глубоко погрузившись в свои мысли, он совсем не замечал, что за окном во всю уже льёт дождь. Он даже не заметил, как в помещении забежал Намджун, отряхиваясь от дождя. Увидев его, Джин встрепенулся, приходя в себя и посмотрел в окно.       — Ох, а я и не знал, что уже так поливает... — сказал он тихо и альфа присел с ним рядом, протягивая руки к огню.       Кто-то из персонала принёс им кофе и полотенце, сложенное валиком и Джин протянул руку к чашке, понимая, что он одеревенел, пока сидел в каком-то оцепенении. Всё его тело казалось скованным и неловким, а его голову будто окунули в чан с мусором.       Шейные позвонки хрустнули и он поморщился, а потом, тронув шею, покрылся мурашками. Первый глоток кофе обжёг ему губы и Джин зашипел, пока Джун внимательно смотрел на него.       Где-то залаяла собака и в этот же момент ударила молния и омега сильно вздрогнул, роняя кофе. Он с сожалением посмотрел на огромную кляксу от вкусного напитка и чашку, разбившуюся на осколки и снова вздрогнул, когда раздался раскатистый гром.       — Простите... — прошептал омега, но его навряд ли можно было услышать.       Он присел и дрожащими руками стал собирать осколки, как перед ним появился молоденький приветливый медбрат и так аккуратно положил свои руки на плечи омеги.       — Я такой неуклюжий, — извиняющимся тоном прошептал Джин, но весёлые глаза светились добротой и пониманием.       — Я принесу Вам ещё кофе, — и омега не успел отказаться, как этот юркий омега уже ускользнул, а Джин чувствовал себя очень неуютно, словно на него пялились сотни глаз.       — Погода прям подстать... — произнесли за их спинами и Джин затаил дыхание, пока кто-то продолжал весело щебетать, ругая непогоду, — Ещё утром было солнечно, — всё тот же голос се́товал, пока Джин вспоминал, что ещё утром они были дома, — А сейчас вообще неизвестно, закончится ли он к утру?! — а омега и не помнит, как эти несколько часов, что они пробыли в дороге, прошли сквозь него, как одно мгновение...       Перед ним появилась новая чашка кофе и он снова не успел поблагодарить, как они снова остались одни.       — Я пойду... — сказал Джин, отставляя пустую чашку, глядя на огонь, — Пора, — словно вердикт какой-то он выдвигает и не понимает, насколько крепко сжимает кулаки, совсем не ощущая, как ногти впиваются в кожу ладоней.       — Ты уверен? — тихий голос альфы прозвучал волнительно, заботливо, — Может быть... Мы могли бы вдвоём? — и Намджун понял провал своей затеи.       — Нет, — твёрдо ответил омега, не глядя на Джуна, — О своём я хочу позаботиться сам, — и это не прозвучало мягко, отнюдь, будто плеть воздух рассекает и омега напоследок глянул мужчине в глаза, — Я скоро вернусь...— и эта фраза прозвучала двояко.       Я вернусь...       Возвращаются откуда-то...       Возвращаются куда-то...       Возвращаются, чтобы начать...       Возвращаются, чтобы закончить...       Возвращаются, чтобы научиться жить заново...       Он шёл по тёмному коридору, а за окном непогода бушевала. Деревья от сильного ветра клонились, стволы их трещали и скрипели, словно там кто-то выл тихонечко, навевая ужас на случайных прохожих.       Весь путь, что он шёл, ступая по каменному полу и слушая эхо от собственных шагов, Джина не покидало странное чувство, словно кто-то втихомолку крадётся за ним.       Он бы хотел обернуться и посмотреть, но не смог. Страх сковал его... Он боялся, что если он обернётся, то увидит все свои страхи и страдания.       Каждый новый светильник, освещавший ему дорогу, вселял в него силу, а потом страшные тени опережали его и Джин ощущал дрожь в коленях.       Проходя мимо двоих медбратьев, больше похожих на борцов, Сокджин поклонился и они быстро ответили на приветствие лёгкими поклонами. Джин даже позавидовал им – они о чём-то весело говорили в полголоса и смеялись, когда их шутки набирали обороты, пока его губы не могли даже дрогнуть в улыбке.       Холодное помещение не напоминало палату. Оно не напоминало даже ни комнату.       Оно было мёртвым.       Оно было холодным.       Оно было неживым.       Он смотрел на большую койку, на это тёмное постельное бельё, на плоскую подушку в изголовье и засохшую кровь на наволочке. Закрыв глаза, или же пряча себя от чего-то, омега подошёл к окну и долго смотрел, как дождь бьёт по листве, сотворяя свою неповторимую и печальную мелодию. И действительно, ещё утром было солнечно, а сейчас... Сейчас он смотрел на эту непогоду и ощущал в душе свой шторм.       Много прошло времени, пока он так стоял, безмолвно и не двигаясь, пока в теле снова не заныли мышцы. Повернувшись, он окинул это помещение взглядом и поёжился от неприятных ощущений. Пустые стены, без единого украшения, без мебели и только в углу стоял одинокий стол с медикаментами и несколькими комплектами, такого же унылого цвета, постельного белья.       Приборы возле больного тихо пищали, отсчитывая сердечный ритм и лампочки от них были единственным освещением, кроме, конечно же, ярких сполохов молний.       Омега услышал тяжёлый вдох и за ним выдох и аппаратура сразу отметила скачки пульсации. Он смотрел на лежачего человека под тонким одеялом и не замечал никакого движения, кроме его тяжёлого дыхания.       Какое-то время Джин стоял, отвернувшись, крепко зажмурившись, а потом заставил себя отойти от окна, медленно приближаясь к больному.       Он несколько раз останавливался, заставляя себя сделать ещё один шаг, потом ещё, и ещё... Он ощущал дрожь в коленях и руках, будто его душа грозилась с телом расстаться.       — Дай мне силы, Господи... — прошептал он едва слышно и вздрогнул, обнимая себя за плечи.       — Кто здесь..? — послышался оттуда хриплый голос и человек, лежащий на койке, сразу закашлялся, прочищая горло, — Кто..? Кто здесь..?! — в его голосе явно слышались панические ноты, — Где я..? — но ответа не последовало, хотя человек явно ощутил присутствие кого-то, — Где я?! — он закричал громче и тут, в поле его зрения появилась тень, — Кто здесь?! — снова захрипел голос и яркий свет молнии рассёк комнату на фрагменты, ухватывая в своём ярком, как миг, свете, фигуру человека, — Кто... — человек тяжело задышал и даже догадываться не нужно было, чтобы понять, что ему очень страшно, — Кто вы? — но ему снова не ответили, словно выжидая, когда же наконец-то начнётся настоящая истерика, — Почему... — захрипел голос и Джин наклонил голову в бок, внимательно вслушиваясь в слова, — Я не могу... — вот ещё совсем немного... — Я не могу... — ну же...ты сможешь, — Пошевелиться..! — ну наконец-то, получилось, — Что это?! — закричал больной и хотел поднять голову, но и этого у него не получилось, — Что происходит, чёрт возьми?! — зарычал он и увидел, как кто-то присутствующий приблизился – по потолку прошла тень, когда омега подошёл ближе к койке, заглядывая тому в лицо, но не видя при этом его глаз, — Я не вижу вас...— Джин посмотрел на мониторы – цифры скакали, как сумасшедшие, сердечный ритм заходился бешеной кривой на экране, — Что происходит, чёрт вас побери?! Почему вы молчите?? — завыл он громче, — Я же слышу вас!! — его голос хрипел от напряжения и страха, — Подойдите! — это слово вырвалось так жалостливо и больной зарычал, чувствуя свою беспомощность.       И в этот момент мужчина оторопел, когда над ним наклонился человек, глядя прямо в глаза, прям в душу. Он не видел его лица, только лишь блеск глаз, ибо в комнате было темно, а свет от окна не позволял рассмотреть его, да и положение его неподвижного тела не давало ему такую возможность.       А казалось бы...       Ну просто встань, сядь на кровать, пройдись по комнате, разомнись...       — Тебе стра-ашно... — прошептала тень, констатируя факт, и больной, затаив дыхание, попытался посмотреть на этого человека, сокрытого в тени, но у него ничего не вышло, — Тебе о-очень стра-ашно, — снова прошептал голос, только теперь уже громче, но больной так и не смог повернуться к нему, окаменев от ужаса, — Тебе нравится бояться? — новый вопрос, как экзекуция и альфа уже не знал, как на это реагировать, когда его горло непроизвольно задрожало, испуская непонятные звуки – то ли это был плач, то ли злобное бессилие, — Ну-ну-ну... — стал успокаивать его тихий голос, когда на альфьем лице отобразилась новая волна ужаса, — Ты ещё не знаешь, что такое страх, — и молния снова озарила комнату и мужчина смог увидеть взгляд чёрных глаз, — Всё ещё только впереди... — прозвучало над ним шипящим голосом и силуэт исчез, как и появился, резко, и больной забегал глазами, ибо чем-либо другим у него не получалось подвигать.       Несколько минут, показавшиеся часами, сопровождались только громкими каплями дождя и далёкими раскатами грома. Леденящий душу страх закрался глубоко в сознание альфы, пока он громко дышал, словно только что пересёк линию финиша и почувствовал, как с бровей, на глаза, стекает солёный пот. Он сильно зажмурился, когда в глазах несносно запекло от соли, а руки не слушались его, чтобы вытереть лицо. В висках стало остро пульсировать, нагнетая сильную головную боль и мужчина, стиснув зубы, зарычал.       — Сильно болит? — спросил его всё тот же голос, — Нужно просто принять таблетку и немного расслабиться, — решение было таким простым, — Зачем же терпеть боль? — и послышался короткий смешок, прозвучавший в этих стенах одуряюще страшно...       В комнате зажёгся тусклый свет и в глазах альфы запекло ещё сильнее. Больной хрипел, сильно моргая, но соль не уходила, а резь в глазах становилась невыносимой.       — Кто-нибудь... — прохрипел он, молящим голосом, — Сделайте что-нибудь! — завыл он и сразу охнул, когда ему на лицо плеснули холодную воду.       Альфа зашёлся резкими вдохами, подгоняемыми один за другим, не в силах сделать хоть что-то. Джин продолжал смотреть на него, прищурившись, пытаясь прочесть на его лице страх.       А его было так много...       Горло будто спазмами охватило, а страх за свою жизнь добавлял адреналина. Холодная вода стекала по лицу, потом вниз, по шее, в уши и ему так хотелось смахнуть её, но тело так и оставалась непослушным.       На его лицо опустилось большое полотенце и его сознание объяло ужасом – ему пришёл конец!!!       И эта мысль вызвала в нём двоякое чувство – то ли быть убиенным, то ли...       Он почувствовал, как на глаза давит мягкая ткань и краем сознания он понял, что убивать его никто не будет. Из горла полез непонятный звук, когда он открыл рот, а лицо исказила непонятная гримаса.       — Ты мне нужен живым, — снова над ним разошёлся шёпот и с лица исчезло полотенце, как и исчезли все звуки.       Альфа слышал чьи-то шаги в стороне, тихие шаги, такие, как ему казалось, вкрадчивые, словно тот, кто был с ним в этом помещении не хотел быть обнаруженным. Он слышал чье-то тихое дыхание, или это мозг с ним играл в такие шутки.       Ему ничего не оставалось, как смотреть вокруг себя, и, скосив сильно глаза в бок, пока в голове не зашумело, он увидел странные аппараты и его голову пробил озноб – в затылке резко запекло, глаза очень быстро устали от таких траекторий, и он закрыл их, с ужасом вспоминая, что ещё совсем недавно он с брезгливостью смотрел на своего сына, как тот лежал под такими же аппаратами, обездвиженный от их седативного действия.       Только ВонХе был обездвижен отнюдь не от них.       Всё, что он мог – это смотреть на серый потолок, с разводами от жёсткой щётки после грубой покраски.       Ужас охватил его, когда он снова попытался пошевелиться, но его тело никак не слушалось его. Сколько бы он старался, ни ноги, ни руки, не поддавались ему, и даже голову он поднять не мог...       За окном снова полыхнула молния и загрохотал гром, содрогая всё на своём пути и почти сразу же задребезжало окно. Джин, никогда не терпящий такой ужасной погоды, вздрогнул и перевёл взор на окно.       — Прям, как у меня в душе... — прошептал кто-то у окна, и альфа изо всех сил прислушался, — Я всегда боялся грозы... — мрачным, неузнаваем голосом добавил кто-то, — Ты не знаешь, почему я так боюсь грозы? — и альфа ощутил животный ужас, когда над ним, медленно появился тот же человек и альфа подавился воздухом, когда он наконец-то смог рассмотреть его, — Папенька...       Они долго смотрели в глаза друг другу, пока Джин, ухватившись за края подушки, наклонился над отцом, разглядывая его, как препарированную жабу.       — Ты скучал по мне?       Его вопрос, обычный такой вопрос, заданный сыном, долго не мог усвоиться в мозгу и ВонХе часто моргал, совсем не понимая, что у него только что спросили. А Джин словно вернулся в своё далёкое прошлое, которое он навряд ли вспомнит...       Когда он, ещё маленький, полуторагодовалый ребёнок, стоял в кроватке, держась за оградку и смотрел, как отец избивает до полусмерти его папочку, а за окном страшная гроза разыгралась, сотрясая небо молниями и громом.       — Ты-ы... — захрипел ВонХе, едва веря своим глазам, — Ты-ы... — снова он прошипел, не зная, что ещё сказать.       — Ну здравствуй, папенька, — поздоровался с ним сын и альфа бы начал рвать на себе волосы, если бы только мог, — Не нервничай так, а то аппаратура не справляется, — и омега посмотрел на показатели, как пульс стал зашкаливать за сто семьдесят ударов в минуту.       ВонХе смотрел на сына, не дыша́, словно он забыл, как это делается. И страшные вопли Сун Хи, в ту дождливую ночь, всплыли в его памяти, пока он, пьяный, избивал его на глазах у своего сына.       И этот крик их ребёнка...       Маленький Джин кричал и его крик никуда не девался из головы альфы, даже если ему пришлось бы выдолбить мозги. Ноты страдания, несущие чужую боль, глубоко врезались в каждую клеточку его тела. ВонХе хотел вздохнуть и в самый раз отвернуться, но всё, что он смог сделать – это отвести глаза в сторону.       — На меня смотри! — захрипел Джин, больно схватив его за подбородок, и альфа посмотрел на его, искажённое злостью, лицо.       У Джина был настолько горестный вид, что казалось, омега может рассмеяться и разреветься одновременно. А ВонХе не мог нормально дышать и ему казалось, что его лёгкие лопнут из-за тяжёлой боли. Джин заглядывал в лицо своему отцу, но тот снова отвёл взгляд, а потом и вовсе закрыл глаза.       — Что ты хочешь от меня? — спросил он хриплым голосом, и, совладав с собой, со своим стыдом, снова посмотрел на сына, — Что со мной? — губы его стали дрожать, когда он, стал ждать ответа, как какого-то страшного приговора.       Джин отошёл от койки, подходя к окну и просто молчал. По чёрному небу проскакивали яркие искры молний и дул сильный ветер, ломая ветви деревьев. Послышался страшный грохот и среди всего этого шума ВонХе услышал негромкое пение, пока смысл слов медленно проникал и оседал в его сознании лютой ненавистью и диким и липким страхом...

Мишка косолапый,

По лесу идёт...

Шишки собирает

Песенки поёт...

Пуля отскочила,

Прямо мишке в лоб,

Оступился альфа

И об землю – хлоп!

Бросился тикать он

Только вот беда,

От медведя злого

Вряд ли убежать...

      — Заткнись!!! — закричал альфа, вне себя от ярости, припоминая тот страшный день.       Его взбешённый взгляд хаотично метался по потолку и лихорадочно заскользил вниз, но всё, что он смог увидеть – свет от тусклой лампы.       — Где ты?? — зарычал он и в один миг альфа оторопел, когда над ним снова появился сын.       Глаза омеги горели, словно два факела, рот искажённый в гримасе плача, пока сам он смотрел на своего отца, теперь уже наблюдая его боль, его агонию, его обиду...       — Лучше бы ты никогда не рождался! — заскрипел ВонХе в лицо сыну, — Лучше бы ты оказался не моим сыном! — альфа кричал от ярости и обиды, не в силах подвигать телом, — Лучше бы ты сдох!! — и он плюнул своему ребёнку в лицо и сразу по комнате разнёсся звук хлёсткой пощёчины и омега больно схватил отца за уши, приподнимая, его голову к себе.       — Почему ты женился на папе, если ты его не любил? — голос омеги разрывал перепонки им обоим, — Почему ты меня просто не убил?? — кричал он в лицо отцу, — Почему вы не избавились от меня, когда я лишился папы?? — его голос искажался с каждым словом, переходя в плач, — И мне бы не пришлось проходить через всю эту боль!!       С их криками, кажется, вопила и природа. Грохот грома и молнии, казалось, били по крыше практически одновременно, словно эпицентр бури был над ними.       — Как ты мог?! — омега глядел в ледяные глаза отца, — Зачем?! — и он заплакал, — Господи, кто же ты?? — Джин кричал на него, срывая голос, — Ты чудовище! — чем больше он кричал, тем бо́льшую пустоту чувствовал в себе.       — И ты и твой папаша – шлюхи, — холодно ответил ВонХе, даже не пытаясь найти себе оправдания, — Я ненавижу вас, — прохрипел ВонХе, — Я ненавижу тебя...— добавил он и закрыл глаза.       — Я знаю, ты не удивил меня, — ответил ему Джин, — Ты о́тнял у меня детство... — произнёс он зловеще, дрожа всем телом, — Ты лиши́л меня папы и его заботы...       — Я лиши́л тебя позора! — вопреки словам сына крикнул альфа, но Джин только горько усмехнулся.       — Ты всегда пёкся только о своей шкуре! — и он с брезгливостью глянул на ненавистное лицо, — Ты о́тнял у меня сына, — его голос оседал с каждым сказанным словом, — Ты о́тнял у меня половину моей жизни...       И альфа по-настоящему оторопел, когда омега, наклоняясь низко над ним, едва ли не касаясь его, завопил ему в лицо, отчаянно желая избавиться от всей этой боли, что нанёс ему этот человек.       Он кричал, пока в лёгких было воздуха, а в теле было сил... А потом снова отошёл от него, чувствуя, как сильно трясутся ноги.       — Твоя душа, — прошептал Джин, когда смог наконец-то успокоится, с гадливостью глянул на него, — Изъеденный термитами кусок дерьма! — и в этот момент Джин обернулся на отвратительные звуки, а потом он закрыл рукой нос, когда жуткая вонь стала распространяться по всей комнате.       Омега отскочил от койки, закрывая лицо, и сорвал с отца покрывало. Резкая вонь от испражнений ударила в нос ВонХе и он заорал диким воплем, словно только сейчас он понял, в каком положении он находится.       — Что это?? — завопил он, часто моргая от резкой вони, когда запах его собственного дерьма вызвал в нём бурную слезоточивость, — Что это?? — едва не рыдал он, когда Джин отошёл к окну, открывая его настежь.       Резкий запах свежести ворвался в помещение вместе с дождём. Хватая свой рюкзак, Джин вытащил оттуда флакон духов и маску. Потрясённый ВонХе не мог нормально дышать, задыхаясь в своём же дерьме, в своей же вони.       — Не нравится?! — спросил его омега, не осмеливаясь подойти к отцу, — Теперь нюхай и привыкай! — крикнул он ему.       Джин стоял у раскрытого окна, совсем не замечая, как дождь полощет его по спине. Казалось, что он весь объят жаром, хотя его ледяные пальцы сжимали плечи. Он смотрел на него и в душе ни одна струна не дрогнула, глядя на голого альфу, брезгуя даже назвать его отцом.       Его безобразное тело было неподвижно, если только грудная клетка едва дрожала, хотя ВонХе этого не мог ощутить. Между ног смердело и всё было испачкано в его фекалиях и моче. Джин не мог туда спустить взор, а лишь наблюдал его бессильную агонию.       — Убей меня... — взмолился ВонХе, выискивая глазами сына, — Сынок...— и омега услышал, как тот заплакал.       — Сынок? — закричал Джин, — Сынок?! — саркастично переспросил омега, — Будь ты проклят...— прошептал он обессиленно, — Твоя кара – это твоя жизнь...— он не вытирал слёзы, пуская их течь – им нужно было вытечь, чтобы его душа наконец-то ожила, очистилась, — Ты будешь жить до самой старости и гнить в собственном дерьме... — омега всё смотрел и смотрел, но на душе легче не становилось, — Ты сгниёшь здесь, ни разу не увидев солнце... Ты будешь тут подыхать... — Джин, как прокурор, зачитывал подсудимому его наказания, а ВонХе тихонько выл от бессилия, — Как видишь, — снова альфа услышал голос сына, только он уже не понимал их смысл, — Карма существует, — и омега пошёл к выходу, подзывая двух людей из персонала, — Судьба сама всё расставила по своим местам...       Двое высоких альф зашли в палату, оценивая ситуацию. Они молча переложили его на каталку и повезли из палаты прочь...       Сокджин ждал, не выходя из палаты. Сколько прошло времени он не мог понять, пока он читал диагноз пациента Ким ВонХе.

Перелом сегмента седьмого и восьмого грудного позвонка, а также сегмент двенадцатого грудного и первого поясничного позвонка.

Перелом компрессионный, оскольчатый, смешанный.

      Перебитый в нескольких местах позвоночник, словно его рассекли ножами, навечно обрёк его на тяжёлую инвалидность. Врачи отказались его оперировать, ибо это не привело бы к положительному исходу.       Дверь открылась и те же самые люди завезли его обратно в палату. Джин молча наблюдал, как его подключают к аппаратам, надевая на пальцы напульсники и, поклонившись, они молча покинули помещение.       Омега смотрел на безжизненное лицо своего отца, как оно посерело за несколько часов, словно из него, страшные дементоры, высосали всю жизнь. Откуда-то вдруг появились морщины и кожа съехала на подбородок, а глаза потускнели, лишённые жизни.       — Я приготовил тебе подарок... — тихо обратился к нему Джин, стараясь не смотреть на альфу, — Тебе понравится... Я в этом уверен...       Он достал из рюкзака коллаж из двух фотографий. На них был маленький ребёнок и красивый омега, с тиарой на голове. Джин нежно провёл пальцами по глянцевой бумаге, и, вытянув телескопическую руку над кроватью, прикрепил двухсторонним скотчем.       — Теперь ты никогда не забудешь нас... — и он снова посмотрел на обездвиженного человека, который когда-то был ему отцом, — Зверь, попавший в капкан, отгрызает себе лапу, чтобы вырваться из плена... А ты в своём капкане останешься навечно...       Сокджин медленно пошёл к выходу. Он последний раз глянул на внезапного старика и его душа содрогнулась, когда горькие слёзы потекли по лицу.       — Прощай... — одно слово и он вышел из этого страшного и тёмного помещения.       Он крепко обнял себя, когда к нему подошли двое и Джин вытащил из рюкзака конверт, протягивая его персоналу.       — Отчёт мне каждый день, — сказал он безжизненным голосом, — Он должен жить, чтобы помнить...       Ему также молча поклонились и сейчас эти два высоких мужчины увидели искалеченного омегу. Только не телом он был искалечен, а душой. Они смотрели ему вслед, пока в самом конце коридора, в комнате, с открытыми окнами, кричал пациент, проклиная всё и всех. Его крик был ещё долго слышен, а потом он перешёл в нескончаемый и хриплый вой.       Сокджин вышел в холл, где его ждал побледневший Джун. И омега не нашёл в себе силы идти к нему и его ноги просто подкосились, но альфа успел его поймать.       — Увези меня отсюда... — прохрипел омега, крепко цепляясь за своего любимого человека, — Увези меня...       И пока они ехали, Намджун часто смотрел на спящего омегу, как тот заново рождается... Ему нужно заново родиться, чтобы заново начать жить. А пока Джун сам вытирал непрошенные слёзы, не понимая, как такой хрупкий омега мог вынести всё это... Джин вздрагивал во сне, что-то говорил, а альфа поправлял на нём плед, включая тихую и спокойную мелодию...