Возвращение домой

Откинувшись на спинку плетеного стула, Натали поправила темные очки и продолжила смотреть на Габриэля, который продолжал делать вид, что ничего аномального не происходит, и пить кофе. — Ладно, я все же спрошу, — произнесла женщина, засмеявшись, — Габриэль, что мы здесь делаем? Модельер, одетый в свой самый черный костюм, посмотрел на Натали, одетую точно так же, и лишь недоуменно пожал плечами. — Пьем кофе, Нат, дышим воздухом, наслаждаемся этой прекрасной погодой. — Да, — протянула женщина и, наклонившись через стол, поправила галстук на его шее, — и поэтому мы одеты, как «люди в черном»? И пьем кофе на летней веранде именно того ресторана, из которого отлично видно школу Адриана? — Тише, — произнёс он, успокаивающе махая руками, — мы и так привлекаем много внимания. — Еще бы — мы одеты, как федералы. С чего ты вообще решил следить за Адрианом? — У меня есть весомые подозрения, что мой сын часто гуляет не с друзьями, как говорит мне, а устраивает свою личную жизнь. — Ключевое слово в этом — «личную». Вспомни, что он тоже не сразу узнал о нас, а когда руководствовался подозрениями, то решил, что ты страстно влюблен в Маюру. — Заметь, я по-прежнему не могу с этим не согласиться, — улыбнулся Габриэль. — Но ключевое слово — «мой сын». М-м, два слова, не важно. Он всего лишь подросток, и я должен знать, с кем он проводит время. Натали неохотно согласилась. Габриэлю следовало интересоваться жизнью сына — за все годы до, пусть и таким способом, если пока Адриан не готов к открытым разговорам. К тому же женщина была уверена, что никакой беды с младшим Агрестом нет, да и если он и правда нашел себе кого-то, то в этом не было совершенно ничего плохого. — Смотри, это его класс выходит из школы? — спросил Габриэль, вглядываясь в толпу учеников. — Нам следовало взять с собой кого-нибудь с хорошим зрением, — улыбнулась Натали, поправляя очки. — Да, это они. Спасибо пестрой куртке друга Адриана, из-за которой женщина вообще смогла узнать ребят. Хлоя прошла мимо толпившихся у входа одноклассников и села в знакомую машину, из-за которой Натали и поняла, что это дочь мэра Буржуа. Адриан немного выделялся своими светлыми волосами, и хотя бы так его можно было разглядеть. «Да, Габриэль, ты многого не предусмотрел», — подумала женщина, но промолчала, чтобы еще больше не нервировать мужчину — тот и так был на взводе. — Смотри, — произнёс он, — с одноклассниками он попрощался и пошел вообще в противоположную от дома сторону. Подожди, кто с ним рядом, с кем он держится за руку? — Я знаю эту девушку, — ответила Натали, понимая, что счастье, которое сейчас испытывал Адриан, отражалось даже на его походке. — Маринетт Дюпен-Чен, его одноклассница. — Дюпен-Чен? Что-то знакомое… Кто ее родители? — Эта девочка постоянно участвует в дизайнерских конкурсах, и, что важно, побеждает в них, — спокойно произнесла Натали, — а ее родители держат пекарню неподалеку отсюда. — Что?! — резко спросил модельер. — Мой сын гуляет с дочкой пекарей?! — Это проблема? — Это не проблема, — твердо ответил Габриэль. — Они из разных слоев, и, как только Адриан будет дома, я объясню ему, что эта девушка не для него. Мужчина был так зол, что совсем не заметил потерянный взгляд Натали. Она неловко крутила в руках ложку, о чем-то задумавшись, после чего вдруг достала ключи от машины и кинула их Агресту. — Я поеду на метро, — ответила она на неозвученный вопрос. — Увидимся в офисе. Она поднялась и ушла прежде, чем модельер хоть что-то ответил, оставляя его наедине с непониманием. — Натали, — едва она ушла, на выдохе жалобно произнес Габриэль, перебирая пальцами брелок, — у меня же нет с собой прав…

~~~

Шаги Габриэля Агреста невозможно было не узнать, и буквально каждый сотрудник нет-нет да оборачивался, когда их слышал. Сегодня Натали вновь попала в число тех бедолаг, кто нервно вздрагивал при виде начальства, правда, причины у нее были иные. Увы, избежать встречи было невозможно — ее кабинет был проходным перед кабинетом Габриэля, поэтому, сделав вид, что занята чем-то очень серьезным, она искусно изобразила удивление, когда он подошел и постучал по ее столу. — Мадемуазель Санкёр, зайдите ко мне через пару минут, — коротко произнёс Агрест и тут же ушел к себе. Натали нервно прикусила губу: разговаривать сейчас с ним совсем не хотелось, но работа обязывала. Это была, наверное, первая проблема в их отношениях, и женщина чувствовала, как она тут же отражается в их деловых взаимодействиях. Но иначе и быть не могло, не могут же они оба разделиться на коллег и возлюбленных. К тому же Натали понимала, что есть в этой ситуации и ее доля вины, но лишь в том, что вчера она так и не поговорила с Габриэлем — было чувство, что он ее не поймет. — Месье Агрест? — произнесла она, зайдя в кабинет, но мужчина закрыл за ней дверь на замок, и ее тон тут же сменился: — Габриэль? — Нам нужно поговорить о вчерашнем. — Здесь? Мы же договаривались не обсуждать в офисе наши отношения. — Договаривались, — повторил он. — И мы бы поговорили дома, но, когда вчера ты сказала, что поедешь домой, стоило уточнить, что ты говорила про свой дом, а не мой. Давай поговорим здесь, вчера мне было так тоскливо, что сегодня я просто не могу ждать до вечера. Натали огляделась по сторонам, этот кабинет с единственным окном — на улицу, будто даже подходил для личных разговоров, в отличии от ее — стеклянного и просматриваемого со всех сторон офиса. — Хорошо, давай поговорим. — Натали, что случилось? — модельер ласково взял женщину за руку. — Ты вчера уехала из ресторана, ничего не сказав, уехала домой, ничего не объяснив… Что происходит? — Как твой разговор с Адрианом? — Какой? А, точно, не успел вчера с ним поговорить, утром забыл. А почему ты… Нат, ты расстроилась из-за того, что Адриан не будет с этой девушкой? Женщина вырвала свою руку и отвернулась к окну. — Ты сказал, что твой сын не будет встречаться с дочкой пекарей, — ответила она сквозь комок в горле. — Да, но я не понимаю… — Габриэль, — перебила Натали, вновь повернувшись к модельеру, — кто мои родители? — При чем здесь… — спросил модельер, но под ее взглядом решил не продолжать. — Ты рассказывала, что твоя мама работала учительницей, а у отца был цветочный магазин, я все помню. Но при чем здесь твои родители? — При том, что мы с тобой, Габриэль, из разных кругов… Мужчина растерянно застыл на месте, Натали терпеливо ждала его ответа. Никогда раньше, вплоть до вчерашнего дня, ее не волновала эта тема: да, они выросли в кардинально разных условиях с совершенно разным отношением к жизни, но она даже не задумывалась об этом, ведь в конечном итоге они любят друг друга. Но его реакция на дружбу Адриана с Маринетт сильно задела старые шрамы, и сам собой возник неприятный вопрос — а не относился ли на самом деле Габриэль к ней так же пренебрежительно, как к дочери пекарей? — Нет-нет, Натали, — произнёс мужчина, положив руки ей на плечи, — это совсем другое: мы с тобой взрослые состоявшиеся люди, ты, как и я знаешь, что значит пробивать себе дорогу, и я знаю, что ты со мной не из-за каких-то привилегий. А Адриан — еще ребенок, чтобы понять это, он парень с билбордов и обложек журналов, я не хочу, чтобы им просто воспользовались. — Я понимаю, — улыбнулась Натали, чтобы успокоить модельера. — Но, если бы мои родители не работали так много, чтобы накопить мне на учебу, мы бы с тобой даже никогда не встретились, а без моего образования, в мои шестнадцать лет, когда все, что у меня было — это мама-учительница и отец с цветочным магазином, выбрал бы ты меня? — Натали, — усмехнулся Габриэль и, прежде чем она успела возмутиться, оставил короткий поцелуй на ее пальцах, — выбрала бы шестнадцатилетняя девчонка помочь главному злодею Парижа? — Хорошо, один-один, — закатила глаза Натали, понимая, что они оба ушли от ответа, — но ты не даешь девочке даже шанса. У нее не было возможности выбрать, в какой семье родиться, и она может вполне искренне любить Адриана, к тому же ее родители тоже не так просты: их пекарня в центре города, а их выпечкой закупаются люди в высоких кругах, ты в том числе, между прочим… — Правда? — удивился модельер и его лицо чуть вытянулось, когда он вспомнил, что это действительно так. — Хорошо, что ты предлагаешь? — Поговори с ней. — Поговорить? — Да, скажи Адриану, что знаешь правду, и пусть он пригласит Маринетт к вам. Только, пожалуйста, не говори, что для серьезной беседы, только детей напугаешь. Модельер вновь замолчал, задумавшись. Разговор по душам он себе мало представлял, а вдруг эта девушка и правда использует его сына — тогда придется разбить ему сердце суровой реальностью, а не глупым отцовским запретом. Как же сложно! — Хорошо, — выдавил Габриэль, — не обещаю, что сделаю это сегодня и, возможно, даже не завтра, но я хотя бы представляю, в каком направлении двигаться. Спасибо, Нат, я рад, что мы поговорили. — Я тоже этому рада, — улыбнулась женщина в ответ, — пойду работать. Она ласково погладила Габриэля по плечу, проходя мимо, а он придержал ее ладонь, вынудив обернуться. — Я не уверен, что выбрал бы тебя шестнадцатилетнюю, — честно признался модельер, — но я готов выбирать тебя настоящую каждую секунду своей жизни. — А я рада, что мне было не шестнадцать, когда я решила помочь Бражнику, — улыбнулась Натали и, скользнув пальцами по его руке, вышла из кабинета.

~~~

Маринетт нервно изнутри кусала губы и, внешне никак не показывая свое беспокойство, хладнокровно смотрела на Габриэля. Когда вчера Адриан сообщил, что его отец хочет с ней поговорить, девушка лишь немного испугалась — стоило ожидать, что он узнает об их отношениях, но, когда через пару секунд дошло, что его отец — Габриэль Агрест, он же Бражник, по коже пробежала ледяная дрожь. Маринетт же ни разу не сталкивалась с ним после той, довольно неловкой, встречи в его кабинете. А вдруг он узнал, что она Леди Баг и решил забрать талисманы обратно? Нет, тогда бы он просто вломился к ней домой. Он не знает. Зайдя в особняк как просто девушка Адриана, Маринетт, закрепляя уверенность в себе тем, что Бражника она все-таки поймала, без малейшего страха прошла с младшим Агрестом на кухню. Несмотря на то, что Габриэль их вполне дружелюбно поприветствовал, она чувствовала на себе его недоверчивый взгляд. «Он не знает, он не знает» — мысленно повторяла Маринетт. Однако, когда модельер попросил Адриана оставить их наедине, все внутри рухнуло — он знает! Блондин явно был не намерен уходить, но Маринетт заверила его, что все хорошо, и теперь с человеком, годами терроризировавшим Париж, ее разделяла только кухонная стойка. — Маринетт, ты же любишь блинчики? — спросил мужчина, обернувшись к ней. Девушка буквально подпрыгнула на стуле: стоило признать, сохранять хладнокровие, глядя в его спину, было намного проще, чем лицом к лицу. — М-м, — согласно промямлила Маринетт. — Ты нервничаешь? Адриан говорил, тебя совсем не удивила моя просьба о разговоре. — Нет-нет, я уверена, что это просто большое недоразумение. Габриэль посмотрел на нее пару секунд, вновь отвернулся и переложив еду со сковороды, подошел к стойке. — Ты права, Маринетт, все это недоразумение, — неопределенно пробормотал он и поставил тарелку перед девушкой. — Ты видишь этот блинчик? Это твое будущее. Если для тебя он недостаточно большой, я могу приготовить его так, как тебе нравится. Двойной блинчик, тройной? С джемом, с кленовым сиропом, с бананами? Стоит лишь попросить, и ты получишь то, что пожелаешь… Я помню шляпу, которую ты сделала для Адриана, ты весьма талантливая, и при моей поддержке дочь пекарей могла бы стать величайшим дизайнером в мире… Может быть у тебя с собой портфолио, которые ты хотела бы мне показать, обойдя очередь из рекрутеров моей компании? Маринетт с сомнением посмотрела на мужчину: о чем он вообще говорил? Все так смешалось: блинчики с джемом, будущее с кленовым сиропом, шляпа Адриана, ее родители, портфолио, будущее… Девушка перевела взгляд на тарелку — круглый, поджаристый блин ее будущее? Какие же в мире моды запутанные метафоры. — Нет, — прямо ответила она модельеру, — я же пришла поговорить с вами, а не на собеседование… Вы подумали, что я хочу воспользоваться Адрианом, чтобы подобраться к вам, считаете, что Адриан — звезда, сияющая высоко в небе, а я просто часть толпы внизу, смотрящая на него с восхищением и желанием добиться своего, но вы ошибаетесь. Я не говорю, что откажусь от своей мечты о мире высокой моды ради него, но, если выбирать между вашей поддержкой и Адрианом, я выберу его… — Маринетт остановилась прямо на середине своей речи, чтобы отдышаться, понимая, что высказала еще не все. — К блинчику я бы выбрала джем — горьковатый, но очень вкусный. Но, как дочь пекаря, вижу, что у ваших блинов есть проблема — слишком много муки, мало масла. Вы используете древний, давно устаревший рецепт. Такое уже никто есть не будет! Мне даже не нужно их пробовать, чтобы понять, что они безвкусные. Маринетт замолчала и только сейчас заметила, как лицо Габриэля вытянулось от удивления. В голове проскочила мысль, что он все-таки не знает ее секрет… Модельер даже показался каким-то грустным, задумчивым — он молча переводил взгляд с блинчика на Маринетт. И, пока девушка размышляла, что ей делать, Габриэль отрезал небольшой кусочек блина и отправил его в рот. — Ты права, — разочарованно произнес он, прожевав, — они совершенно безвкусные. Почему никто не сказал мне об этом?.. О нет, Маринетт случайно задела слишком важную для мужчины тему — его блинчики. — Е-если у вас еще есть молоко, масло, мука и яйца, я-я могла бы показать, как нужно их готовить. — Ты правда хочешь мне помочь? — удивленно вырвался из своих размышлений мужчина. — Возможно, дочь пекаря окажется полезнее, чем вы думаете, — засмеялась Маринетт.

~~~

— Кажется, они поладили, — улыбнулся Адриан. Само собой они с Натали не могли оставить Маринетт с Габриэлем совсем наедине и втихаря наблюдали за ситуацией из коридора. — Знаешь, Адриан, если эта девушка и правда научит твоего отца готовить блины, я лично напишу ей рекомендацию в любой университет. — Она это сделает, — усмехнулся парень. — Натали, а почему мы сразу не сказали отцу правду и почти месяц завтракаем безвкусными блинами? — Потому что он очень старается, а мы его любим и не хотели ранить его чувств… — Приятно слышать, что вы меня любите, — засмеялся внезапно вышедший модельер, — но все-таки стоило сказать правду. Я же говорил, Маринетт, что они подслушивают. — Значит блинчики будут с кленовым сиропом, — засмеялась она из кухни. — Адриан, мадемуазель Санкёр, заходите, будем пить чай. Адриан тут же помчался на кухню, чтобы порадоваться успеху вместе с Маринетт, а Натали остановилась у модельера. — Ты весь в муке, — улыбнулась она, стирая с его щеки белый след. — Я очень горжусь тобой, Габриэль. — Это все Маринетт, боюсь, если бы не ее сочувствие, все закончилось бы плохо. — Но все закончилось хорошо, посмотри, как они счастливы, — сказала она, выглянув на кухню. — Да, — протянул модельер, посмотрев на сына. — Знаешь, пока мы готовили, я размышлял о последних днях и кое о чем подумал. — О чем? — непонимающе спросила Натали. — Как ты отнесешься, если я предложу тебе переехать ко мне?