Возвращение домой

— Натали, сколько у нас есть времени? — спросил модельер, открыв для нее дверь в спальню. — Всего час, — ответила она, заходя в комнату. — Целый час… Габриэль не успел толком договорить — дверь в спальню закрылась и, оставшись, наконец, наедине, Натали, не теряя времени, бросилась в его объятия. Ноябрь начался просто отвратительно — женщина на целую неделю уехала в командировку, а вернулась к самому разгару встреч у модельера. Они виделись по вечерам, когда вместе засыпали, по утрам, когда вместе просыпались, на завтраках и изредка за ужинами, но на большее, чем обмен общими фразами и пары поцелуев не было ни времени, ни сил. Конечно, их общая занятость должна была вот-вот снизиться, но ждать совершенно не хотелось, и целый час, когда они могли быть дома вместе и наедине, был похож на глоток свежего воздуха. Но даже его попытался нарушить телефонный звонок. — Потом перезвонят, — ответила Натали, быстро сбросив звонок и вернувшись к поцелую. Всего час, а даже в него умудряются позвонить — она же специально поставила в календарь ненастоящую встречу, чтобы ее не беспокоили… Какая вообще разница? Какой-то звонок… Все становилось таким неважным, когда Габриэль был рядом; она чувствовала его руки сквозь тонкую, уже наполовину расстегнутую рубашку, кусала губы от обжигающего дыхания на своей шее и просто не могла думать о чем-то еще. Но телефон напомнил о себе сам. — Не обращай внимания, — пробормотала Натали, не глядя выключая телефон. Никто больше не помешает провести им время вместе. Тихо засмеявшись, когда модельер обнял ее за ноги и оторвал от земли, Натали лишь крепче прижалась к мужчине, то и дело кусая его за ухо — но, кажется, он и не был против… — Через сколько ты прогонишь меня на работу? — пробормотал Габриэль. — Минут пять мы еще можем полежать. На самом деле куда-то вставать и идти совершенно не хотелось, в объятиях Габриэля было так комфортно, что Натали бы перекроила весь его график, лишь бы он продолжал так лежать, перебирать ее волосы и пальцем выводить на плече непонятные линии. Натали подняла голову и, опустив подбородок модельеру на грудь, поцеловала мужчину — так привычно, так знакомо, так спокойно. Она подтянулась повыше и, обняв Габриэля за шею, продолжила целовать. Всего несколько минут… и те умудрился нарушить очередной звонок, правда уже на телефон модельера. — Прости, я должен ответить — вдруг это партнеры, — нехотя произнёс мужчина. Натали закатила глаза, но послушно опустила голову на подушку рядом, за что Габриэль благодарно оставил на ее носу поцелуй и лишь после этого ответил на звонок. — Алло… — модельер едва сдержал смех, когда Натали, явно дразня, аккуратно провела ногтем по его щеке. — Да, это я, а вы кто?.. Откуда?!.. Габриэль бросил короткий обеспокоенный взгляд на Натали, но тут же улыбнулся ей и успокаивающе погладил по волосам. — Да, знаю, что-то случилось?.. Что происходило на другом конце звонка Натали не слышала, но от того, как резко побледнел модельер, ей стало не по себе. — Габриэль, что случилось? — спросила она, едва он убрал телефон. — Кто звонил? — Звонили… звонили из больницы, — еле пробормотал мужчина. — Больницы? Что-то с Адрианом?! Габриэль внимательно посмотрел на женщину, размышляя о чем-то, после чего поднялся и сел на кровати. — Что случилось? — обеспокоено спросила Натали, поднявшись вслед и опустив руки ему на плечи. — Из больницы позвонили мне, потому что не смогли дозвониться до тебя, Нат… — мужчина посмотрел на возлюбленную, понимая, что некоторые вещи никогда уже не будут, как прежде. — Твоя мама умерла.

~~~

— Пристегните ремень, — дотронулась до плеча стюардесса. Модельер дернулся от неожиданности и тут же поспешил выполнить требование. — Про ремень-то я и забыл, неприятно бы вышло, — попытался пошутить Габриэль. Стюардесса никак не отреагировала, Натали, сидящая у окна, только коротко улыбнулась. Мужчина, конечно, задумывался о совместной поездке, женщина хотела выкроить время, чтобы провести его вместе, но оба они как-то иначе представляли себе это. Вместе покинули Париж на несколько дней — все, как мечталось, правда причина совсем не радостная, — слишком иронично. — Хорошо себя чувствуешь? — спросил Габриэль, взяв женщину за руку. — Все нормально, — пробормотала она. — Прости, нужно было ехать на поезде. — Все правда нормально, — заверила Натали. Посадка давалась ей явно тяжело. Габриэль заботился — помня о предпочтениях, взял для нее место у окна, но сейчас это совсем не радовало. Если на взлете было даже интересно наблюдать за небом и уменьшающимися домами, то сейчас от вида приближающейся земли становилось плохо. Даже окно не закроешь… Оставалось только отвернуться и стараться не смотреть в ту сторону. — Уважаемые пассажиры, — раздалось из динамиков, когда самолет довольно резко, как показалось Натали, приземлился на полосу, — наш самолет приземлился в аэропорту Марсель-Прованс. Температура за бортом — пятнадцать градусов… Женщина даже не пыталась слушать: хотелось поскорее выбраться из душного самолета, оказаться на улице и вдохнуть холодный, но такой освежающий ноябрьский воздух. Еще лучше, конечно, побыстрее добраться до кровати, но в отеле она окажется, в лучшем случае, через час. — Натали, — позвал модельер, когда самолет, наконец, остановился, — пора идти. В аэропорту, несмотря на бесконечный шум, женщине стало лучше — один из немногих случаев, когда большое пространство действует на благо, а когда Габриэль принес ей холодную лимонную воду — Натали вполне вернулась в свое привычное состояние… Привычное для последних дней… Спросив на стойке информации о нужном ей самолете, женщина убедилась, что он сел еще двадцать минут назад, и едва она собралась звонить, заметила в толпе знакомый силуэт. — Николь, — обнимая сестру, воскликнула она, попытавшись сделать это радостно, но отчего-то получилось почти навзрыд. — Как перелет? — Как обычно ужасно, но, Натали, ты-то как? — Нормально, — ответила женщина, слишком затянув паузу. — Знакомься, это Габриэль, Габриэль, это Николь. — Рад познакомиться, — произнес модельер, пожимая руку, — жаль, что при таких обстоятельствах. Николь едва заметно кивнула, соглашаясь с его словами.

~~~

Поездка до отеля, которую Натали почти всю провела уткнувшись в плечо Габриэля — не слишком безопасно, зато не укачивает; горячая ванна, еда в номер, потому что не было сил спуститься на ужин, — модельер очень старался, лишь бы ей стало лучше, даже читал ей одну из скаченных на телефон книг, чтобы она отвлеклась от своих мыслей и смогла заснуть, но для Натали все смешалось между собой. Вечер был похож на утро, утро — на вечер, она едва ли сказала Габриэлю и сестре больше пяти слов за завтраком… В церковь пришло много людей — бывшие ученики, их родители, которых женщина хотя бы смутно могла узнать, мамины подруги. Многие из них поднимались, чтобы выразить свою скорбь, и с каждой минутой на Натали обрушивалось все больше непонимающих взглядов — почему она ничего не говорит? — Габриэль, давай уйдем, — тихо произнесла Натали, когда гроб едва погрузили в землю. — Все хорошо? — спросил мужчина. — Нет, давай просто уйдем. Габриэль понимающе кивнул и, не привлекая внимания других людей, повел женщину в сторону дороги. Николь, увидев это, так же незаметно пошла вслед за ними. — Натали? — спросила она, догнав их. — Извини… Габриэль, ты тоже прости, если я еще раз услышу, как им жаль, меня просто стошнит. Прости… — бросила Натали и, сбросив с плеча руку возлюбленного, ушла вперед. — Нат, — позвал Габриэль, но Николь остановила его. — Не надо, я поговорю с ней. Догнав Натали, мужчина обменялся с ее сестрой понимающими взглядами и ушел под предлогом прогрева машины, оставляя женщин одних. Он очень хотел ей помочь, но совершенно не понимал, что она сейчас чувствует, — в разговорах, действиях, при случайным взгляде модельер замечал, что Натали оказалась где-то слишком далеко в своих мыслях. — Давай я сделаю, — произнес он утром в день вылета, когда женщина застыла у кофемашины с кружкой в руках. — Ты почти все время молчишь с тех пор… Как ты? — Я… я не знаю… Прости, Габриэль, я не знаю, что ответить. — Все хорошо, мы можем поговорить, когда ты будешь готова, я всегда тебя выслушаю, я же тоже проходил через это… — Я знаю… Спасибо. — Натали, что случилось? — Я не могу так, Николь, — зарыдала женщина, обнимая сестру. — Никто из них не знает, каким человеком на самом деле была моя мать… И даже не пытается понять, что пережила я, а только бросаются обвинениями!.. — Я понимаю, Нат, — ответила Николь, успокаивающе погладив сестру по спине. — Она… она сказала, что никогда слова плохого от моей матери не слышала, — сквозь слезы произнесла Натали. — Сказала, что часто навещала мою мать в последнее время, что та хотела со мной общаться, и что я вечно прикрывалась работой, ни разу не приехала и даже на похоронах, как бессердечная эгоистка, не могу сказать добрых слов о матери. Она сказала, что еще с детства видела это во мне… — Скажи, кто это был, — потребовала Николь, кивнув в сторону темного сгустка людей, — я прямо здесь наглядно продемонстрирую, что такое ультранасилие! Нервная улыбка, несмотря на слезы, все равно пробежала по лицу Натали. — Мать моего бывшего одноклассника, но, поверь, природа над ней уже и так изрядно поиздевалась… Эта семейка мне еще в школе не нравилась, но я не хочу ни слушать это, ни тем более устраивать здесь скандалы… Я надеялась, знакомые места помогут мне понять, что я на самом деле чувствую, но все будто стало только хуже. — Натали, это тяжелый этап для любого человека, а чувства… с ними все еще сложнее. Но главное, что это точно пройдёт, не сегодня и не завтра, но это пройдёт… Пойдем в машину, твой модельер наверняка беспокоится…

~~~

— Добрый день, — произнёс Габриэль, когда на другом конце телефона ответили, — позовите, пожалуйста, Николь. Ожидание было слишком долгим, а может мужчине только от переживаний так показалось. — Габриэль? — Натали у тебя? — без лишних разговоров спросил модельер. — Нет, она мне сегодня даже не звонила. Что случилось? — Она ушла до того, как я проснулся, портье сказал, что видел, как она выходила из отеля, — Габриэль как-то совсем печально выдохнул. — Ее телефон остался здесь, а я даже не знаю, где ее искать в этом городе… Натали ничего вчера не говорила? В телефоне опять повисла тишина, кажется, Николь вспоминала весь их вчерашний разговор, подробности которого мужчина не знал — если захочет, Натали сама расскажет. — Я догадываюсь, где она может быть… — Где? — нетерпеливо перебил модельер. — Оставайся в отеле, я сама проверю — если Натали там, где я думаю, я позвоню.

~~~

Здесь по-прежнему пахло цветами… Отец часто приносил их из своего магазина, и пусть давно не было ни отца, ни его лавки, дом будто навсегда оказался пропитан этим запахом свежесрезанных стеблей. Мамино старое пальто, которое Натали еще помнила, висело на вешалке, и казалось, будто мама вот-вот откроет дверь, пожалуется на морозную погоду и наденет его. — Натали, надень шапку, заболеешь — я тебя лечить не буду… Женщина обернулась в сторону кухни, как наяву услышав знакомый учительский голос. Все было по-старому — занавески с цветочками все те же, любимый сервиз по-прежнему стоит в серванте и ждет своего звездного часа — не дождался, конфеты в вазочке остались… — Не трогай, перебьешь аппетит… Натали протянула руку к конфетам и тут же отдернула ее, будто кто-то все еще может запретить. На любимой кружке с дельфином по-прежнему был въевшийся след от чая, отколотая ручка неприятно царапала кожу и сердце. — Натали, помнишь моего одноклассника Жака? Он сегодня звонил, сказал, что есть место у одного модельера. — Мам, у меня уже есть работа… — Но это же такие перспективы, мир моды, встречи с известными людьми. Натали отвлеклась от поиска книги и посмотрела на мать. — Ладно. Я схожу на собеседование, но если мне не понравится, я там не останусь. — Главное — сходи, — обрадовалась женщина. — Я сейчас же позвоню Жаку и скажу, что ты завтра же приедешь в Париж. — Куда?! Мама, я не поеду ни в какой Париж. Женщина резко изменилась в лице и подошла к дочери. — Поедешь, еще как поедешь. Это возможность для тебя наконец-то выбиться в люди, стать человеком… — Я могла, как ты выражаешься, стать человеком и в Лондоне, но ты вынудила меня вернуться. — Англия испортила тебя! Ты совсем отбилась от рук, вспомни, как разговаривала со мной, отец так переживал из-за этого, что итоге не выдержал. — У папы были проблемы с сердцем, — глухо произнесла Натали, чувствуя, как глаза неприятно защипало. — Я не поеду ни какой Париж. — Поедешь, — уверенно ответила женщина. — Я уже сказала Жаку, что ты прибудешь в пятницу, поэтому не смей позорить меня перед друзьями, лучше начинай собирать вещи. Женщина как ни в чем не бывало ушла обратно на кухню, оставляя дочь одну. Натали даже не пыталась сдерживать слез — от осознания, что она собственными руками разрушила свою жизнь в Лондоне, и все только для того, чтобы мать вскоре выгнала ее на другой конец страны, было слишком обидно и слишком больно. От злости она скинула со шкафа несколько книг и старый деревянный кораблик, который неудачно упал на журнальный столик и опрокинул кружку с водой. Мачты на корабле по-прежнему были сломаны. Натали пробежала пальцами по пыльному дереву, вспоминая, как они вместе с отцом собирали его, по корешкам книг, которые она множество раз перечитывала, по рамкам с фотографиями, где было большинство ближайших родственников. Столько воспоминаний, которые в миг омрачались всеми произнесенными словами… — Ты здесь, — радостно выдохнула Николь, заглянув в спальню. — Так и думала, что найду тебя здесь. — Прости, — ответила Натали, отвлекаясь от старого альбома и вытирая слезы, — я вынудила тебя приехать в Марсель, а сама только и делаю, что убегаю ото всех. Я даже не сказала, что тебе очень идет новый цвет волос. — Всегда мечтала быть блондинкой, — засмеялась женщина, садясь рядом с сестрой на кровать. — А помнишь, как мы прямо в этой комнате покрасили мне волосы хной? — Ты была вся рыжая, мои руки были рыжие, и я думала твоя мама меня убьет, но нет, ей даже понравилось… Жаль вы тогда быстро уехали, и у нас не осталось фотографий. — Но здесь должны быть фотки с нашей поездки в Лион, — ответила Николь, взяв в руки альбом. — Неужели ты ее помнишь? Тебе же тогда и пяти не было. — В основном из маминых рассказов, но я помню, как в школе рассказывала всем, что старшая сестра учила меня плавать. — Забавно, ведь сама я плавать не умела. Женщины вместе засмеялись. Страницы альбома быстро перелистывались, на каждую фотографию было свое воспоминание: здесь они пытались приготовить макароны, а здесь впервые самостоятельно поехали в другой город, школьная экскурсия в Париж, которая хоть и прошла без Николь, запомнилась одноклассником, пытавшимся признаться в любви прямо на Эйфелевой башне, пока Натали пыталась не упасть в обморок от боязни высоты… — А какие он тебе валентинки дарил, — засмеялась Николь, — сейчас даже неловко смеяться, но тогда было забавно. А помнишь, какой разнос нам устроила твоя мама, когда мы пришли пьяные? Утром было плохо, но это была лучшая ночь в моей жизни. — Да, такое забыть сложно, — ответила Натали, резко погрустнев. — Это было в тот день, когда она сказала, что я поеду учиться в Англию… Знаешь, я пришла сюда, чтобы вспомнить что-то хорошее, но смотрела на вещи вокруг — все ведь почти так и осталось, даже здесь, в моей комнате, и снова и снова вспоминала наши с матерью разговоры. Я думала, что смогу ее простить, но… О страницы альбома разбились несколько слез, и Николь поспешила обнять сестру. — Я все это время ждала хоть одного нормального звонка от нее, что она захочет извиниться и измениться, а сейчас знаю, что такого бы не было и никогда уже и не будет, даже проще стало без этого ожидания, — Натали крепче обняла сестру. — Я правда не могла вспомнить ничего хорошего, а потом пришла ты, и напомнила мне все, что оказалось забыто… — Натали, я же сейчас тоже разревусь… Прошло столько лет, а я все никак не могу извиниться перед тобой, что ничего не сказала твоей маме. Сейчас я понимаю, что ситуация была кошмарной, а тогда она казалась просто странной, но я же могла… — Нет, Николь, — улыбнулась Натали, в очередной раз вытирая слезу, — ты была ребенком, мы никак не могли на нее повлиять. Хотя, понимаю, сейчас кажется, что мы могли что-то сделать, кому-нибудь позвонить, пожаловаться… — Позвонить… — протянула Николь, понимая, что о чем-то забыла. — Черт, я обещала позвонить твоему модельеру, когда найду тебя. Он очень переживает за тебя. — Я знаю. Я безумно люблю его, и он очень хочет мне помочь, но он не сможет меня понять — у нас слишком разные родители, — произнесла Натали, набирая знакомый номер. — Дети из нормальный семей, к счастью, никогда не поймут, что такое не скучать по маме.