Возвращение домой

— Отец? — удивленно просил Адриан, выйдя из кухни в холл. — Ты еще здесь? Я думал вы с Натали уже уехали. — Она немного задерживается, — ответил Габриэль, нетерпеливо поглядывая то на часы, то на дверь гостевой комнаты. Младший Агрест, подошел к лестнице, так же как и отец облокотиться на перила, правда по другую сторону, и надеялся, что тот не заметит спрятанную за спиной пачку чипсов. — Она все еще сердится на тебя? — спросил Адриан, надеясь отвлечь отца разговорами. — Я так и не понял из-за чего вы поссорились. Габриэль оторвал взгляд от часов и обратил, наконец, внимание на сына. Поссорились? Нет, все начало рушиться немного раньше. В тот день, когда модельер заметил ее новую помаду. — Доброе утро, Натали. Мужчина произнёс это по привычке и направился дальше, но вдруг остановился у ее стола, чтобы найти ключи от кабинета. Куда они только подевались? — Доброе утро, Габриэль. Она ответила так незаинтересованно и машинально, что мужчина обернулся узнать, ничего ли у нее не случилось, как вдруг забыл и о ключах, и о кабинете. Натали даже не обратила на него внимания, продолжая нетерпеливо поглядывать в сторону лифта, и, едва он с характерным звуком приехал на этаж и распахнул двери, она от радости буквально подскочила на месте, улыбнувшись так искренне, что у Габриэля что-то кольнуло в сердце. Он тоже обернулся к лифту, чтобы узнать, в чем же причина, и совсем расстроился. — Привет, Габриэль. Доброе утро, Натали, — едва ли не промурлыкал последние слова мужчина, оставив на ее руке поцелуй. — Прекрасно выглядите. — Благодарю, месье… — женщина неловко замолчала, понимая, что напрочь забыла его фамилию. — Зовите меня просто Дидье. — Красивое имя, его я точно не забуду… В своем же офисе Габриэль почувствовал себя лишним. Еще один обмен банальными любезностями, и его стошнит. Когда эти двое успели так сдружиться? Они же только вчера познакомились, когда модельер позвал на обед еще и своего друга, общались, в лучшем случае, час, а уже «прекрасно выглядите», «красивое имя», ручки целует… Дидье, конечно, говорил вчера, что зайдет сегодня, но неужели Натали попалась на его чары? Верить в это не хотелось, однако модельер, продолжавший наблюдать за их общением (все равно на него никто внимания не обращал), вдруг заметил что-то необычное в своей помощнице. Ее улыбка — она была не просто удивительно редкой, она была буквально другой — Натали сменила розовую, почти бесцветную помаду на более яркую… Неужели все это для Дидье? — Но большей загадкой для меня остается то, что она вообще согласилась пойти с тобой, — засмеялся Адриан, надеясь, что желанная пачка не выскользнет из его рук. — Маленькая хитрость, — неопределенно ответил мужчина. — В пятницу благотворительный вечер, — подойдя к ее столу, произнёс Габриэль. — Поздравляю, — бросила женщина, взяла сумку и направилась к выходу. — Ты идешь со мной. Натали резко остановилась и обернулась, но, прежде чем она с уже появившейся на лице усмешкой решила отказать, модельер добавил: — Нужно прийти с парой — это одно из обязательных условий посещения, поэтому ты идешь со мной, и это не обсуждается. — А будешь задавать много вопросов, — чуть улыбнулся Габриэль, — я перестану делать вид, что не замечаю твои чипсы. Адриан, как же диета? — Отец, здесь всего сорок граммов, это буквально ничего, да и… Габриэль выставил ладонь, призывая парня замолчать, и кивнул на второй этаж. Из гостевой комнаты, наконец, вышла Натали. Она на секунду остановилась, и ее глаза, устремленные на модельера, опасно сверкнули в искусственном свете. Звон каблуков эхом звучал в его ушах. Он ожидал другого. Сдержанности. Может быть, даже неловкости. Хоть чего-то от той Натали, которую он знал, и с которой знал, как разговаривать. Сейчас же слова сами замирали на языке. Черное платье — простое, на первый взгляд, без показной роскоши. Широкие бретели переходили в вырез, линия которого мягко повторяла изгиб груди. Ткань спокойно спускалась по телу, повторяя движения, и только высокий разрез при каждом шаге открывал ногу — ровно настолько, чтобы это заметили. Габриэль знал это платье — он сам его создал.  Натали спустилась ниже, и модельер заметил тонкую серебряную цепочку на ее шее, однако не успел разглядеть украшение. Она слегка облизала губы, подкрашенные красной, немного темной помадой, и Габриэль забыл, как дышать.  — Привет, Адриан, — сказала она мальчику и тут же безэмоционально посмотрела на его отца. — Габриэль.  Она откинула упавшую на лицо прядь волос собранных сегодня так, будто это вышло случайно, но слишком аккуратно, чтобы быть случайностью, и несколько раз будто нарочно медленно моргнула.  — Красивые… — застыл мужчина, тщательно перебирая в голове слова, чтобы не выдать лишнего, — …ноги.  — Спаси… бо, — ответила она в тон его словам.  — Ноги, и только? Правда, отец, — засмеялся Адриан, напоминая о своем присутствии. — Натали, ты выглядишь просто потрясающе, ты будто сошла с картины. Тебя в Лувре можно показывать…  — Адриан, — остановил его Габриэль, — ты разве не собирался к себе? Парень еле сдержал улыбку, подумав, что совсем засмущал отца, и все-таки поднялся по лестнице. Но, прежде чем зайти в комнату, он обернулся и снова посмотрел вниз: Габриэль предложил свою руку, но Натали будто даже не заметила этого, равнодушно пройдя к выходу. Из-за чего же они все-таки поссорились?! Напряжение в машине сводило модельера с ума — казалось, что будет проще. Она не произнесла ни слова, даже ни разу не посмотрела на мужчину, не ответила ни ну одну его реплику, что Габриэль в итоге решил ехать в тишине. В конце концов, однажды она поймет, что он действовал в ее же интересах. — Знаешь, ты был прав насчет Натали, — вдруг произнёс Дидье, подойдя к своей машине. — Честно говоря, я сначала не поверил тебе, но она и правда начала себя так холодно вести. — Я же говорил, мужчины ее мало интересуют, — пожал плечами модельер, явно удовлетворенный тем, что больше в его офисе никто не будет крутить романы. Дидье попрощался, сел в машину и уехал, от радости Габриэль едва не рассмеялся на всю улицу, но вовремя взял себя в руки, поправил пиджак и развернулся, чтобы вернуться в свой кабинет, как вдруг заметил Натали, которая так некстати вышла за кофе. — Значит, мужчины меня мало интересуют? — спросила она, очевидно подслушав разговор. — Ты сказал мне, что его отношение ко мне вызвано вежливостью только для того, чтобы он поверил в твою следующую ложь?! Ловко же ты спланировал… Знаешь, Габриэль, из всех мужчин не интересуешь меня только ты. Не подходи ко мне больше! Габриэль протянул Натали руку, помогая выбраться из машины, и она ее приняла, одарив модельера улыбкой. Посторонний человек ничего бы не понял, но модельер знал свою помощницу слишком хорошо — это была ее самая фальшивая улыбка, и слегка саднило сердце, что сегодня она предназначалась ему. Вспышки фотографов ослепляли, но Натали быстро привыкла, и ее уверенный шаг ничто не нарушало… до тех пор, пока на талию не опустилась рука Габриэля.  — Расслабься, — шепнул он, заметив, как ощутимо напряглись ее плечи, — ты отлично держишься.  На секунду Натали поджала губы и едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Но вместо этого она приблизилась к мужчине так, что почти касалась губами его щеки.  — Правда? — тихо шепнула она ему на ухо слишком невинно, слишком наигранно и тут же отстранилась.  Габриэль напряженно сглотнул, когда ее горячее дыхание обожгло кожу, и нервно сжал ее талию чуть сильнее. Ему показалось, губы Натали изогнулись в усмешке. Как бы то ни было, она скинула его руку, едва они перешагнули порог и оказались скрыты от фотографов. Женщина, как ни в чем не бывало, поправила у зеркала волосы, а затем сделала то, от чего Габриэль понял — она явно хочет свести его с ума.  Натали поставила ногу на низкий журнальный столик. Разрез платья послушно разошелся, обнажая больше, чем Габриэль мог сегодня вообразить. Чуть выше середины бедра юбка спадала вниз, контрастируя с бледной кожей, но Натали, кажется, это мало беспокоило. Модельер почувствовал, как напряглись его жевательные мышцы.  — Что? — спросила она, заметив взгляд на себе.  — Ты делаешь это специально, да? — Делаю что? — пожала она плечами. — Мне нужно поправить ремешок на туфлях.  Только сейчас он действительно заметил тонкую металлическую пряжку. Натали вздохнула, застегнула замок и выпрямилась.  — Не весь мир крутится вокруг тебя.  В ее глазах на секунду отразился свет от люстры, и Габриэль не мог не уловить в ее голосе привычную интонацию — какой она обычно говорила с ним — без холода, без иронии, и которую он не слышал с их ссоры… хотя нет, прямо со знакомства с Дидье. Но ответить ничего не успел — безупречная фальшивая улыбка осветила ее лицо. Она подошла, поправила бабочку на его шее, взяла мужчину под руку и повела в основной зал. Будто бы ничего и не произошло.  Внутри свет был немного ярче. Высокий потолок утопал в мягком золотистом сиянии люстр, отражавшемся в нескольких тонких зеркальных панелях вдоль стен. Между колоннами — столы с белыми скатертями, закуска и алкоголь. Негромко играл струнный квартет. В воздухе смешались дорогие парфюмы и что-то сладкое, вероятно, десерты в конце зала.  Габриэль быстро огляделся. Гости удачно оказались распределены почти равномерно. Мужчины от обилия черных костюмов сливались в темное пятно, женщины вспыхивали цветами тканей элегантных платьев и блеском украшений. Пробежав по ним взглядом и невольно задержавшись на Натали, Габриэль поймал себя на приятной мысли — самая красивая спутница здесь. Нужно предложить ей шампанское.  Однако он не успел сдвинуться с места, как к нему подошел организатор вечера.  — Габриэль, рад тебя видеть, — произнес мужчина, пожимая ему руку. — Представишь меня своей очаровательной спутнице? — Натали, это Этьен, владелец многих площадей в центре и организатор этого вечера. Этьен, это Натали, мы… — Мы работаем вместе, — перебила она настолько ласковым голосом, что Габриэль невольно осекся, и протянула руку. — Значит, сдаете помещения в аренду? Модельер проследил, как Этьен поцеловал тыльную ее ладони и неспешно выпустил пальцы из своей руки, Натали в ответ улыбнулась. Черт, он же развелся месяц назад! — Можно и так сказать. Я выкупаю старые здания и сохраняю их историческую ценность. Аренда уже второстепенна, главное — то будущее, которые мы оставим нашим детям… Габриэль поджал губы. Ему казалось, он услышал напыщенную предвыборную речь.  — Редко кто выкупает здания ради сохранения, а не прибыли, — произнесла она невольно коснувшись цепочки на шее. — Благотворительные вечера, культурное наследние — в наше время сложно встретить мужчин, переживающих о других.  О, она точно делала это специально! Этьен, прельщенный похвалой, гордо заулыбался.  — Габриэль, — повернулся он к модельеру, — тебе нужно подписать чек, иначе мы не успеем к объявлению результатов сборов. Модельер коротко кивнул, повернулся к Натали, но не успел произнести и слова, как Этьен перебил его: — Это на другом конце зала, не думаю, что стоит вести даму так далеко, — бросил он, и перевел взгляд на женщину. — Если вы не против, я бы хотел представить вас некоторым акционерам… — Не думаю, что Натали это будет интересно… — Что ты, Габриэль, мне будет очень интересно, — произнесла она, нарочно хлопая ресницами, и вдруг провела рукой по его рубашке, почти касаясь шеи. — Воротник завернулся.  Она пожала плечами, подмигнула ему и ушла вместе с Этьеном.  — Мы сейчас помогаем детской больнице в провинции… — Правда? Расскажите поподробнее… Оставшись один, Габриэль вздохнул. Ему нужно выпить.  Шампанское, как назло, оказалось кислым. Вино — горьким. А может это было и к лучшему. Небольшая прогулка заставила его выдохнуть и перестать бросать продолжительные взгляды на веселящуюся Натали, пусть он и продолжал слышать ее смех из всех уголков зала. Он направился туда, где под светом отдельной люстры стоял длинный стол с бархатной скатертью бордового цвета и аккуратно разложенными папками.  Рядом уже лежали несколько чеков. Суммы были вписаны аккуратным почерком — тысяча, пять тысяч, десять. При всем своем плохом зрении глаза Габриэля сами собой нашли чек Этьена, и мужчина, взяв ручку, на секунду замер.  — Благодарим вас за поддержку, месье Агрест, — произнесла девушка из оргкомитета, едва заметно улыбаясь. — Любая сумма важна для больницы. Любая… Будто они все были равны. Натали сейчас на другом конце зала, вероятно, изображала искренний интерес к сохранению культурного наследия.  Габриэль поставил подпись. Цифра легла на бумагу легко и совершенно бездумно — 50 000 €.  — О… — девушка подняла глаза, не сумев скрыть удивления. — Мы обязательно отметим это со сцены. — Совсем необязательно, — спокойно ответил он. Конечно обязательно.  Габриэль пробежался по толпе — до объявления итогов еще было время, а надолго оставлять Натали в обществе этих богатых, успешных и харизматичных мужчин он не хотел. Или где-то подсознательно решил, что унижений на сегодня ему еще не хватило. Натали он не увидел, хотя безошибочно нашел бы ее и без очков, зато обнаружил Этьена. Вероятно, она там.  — Габриэль, — улыбнулся ему мужчина. — Вот, познакомься… Модельер пожал всем руки, напрочь прослушав имена, сдержанно улыбнулся и вновь посмотрел на организатора.  — Натали буквально две минуты назад ушла, — предугадал он вопрос. — Сказала, ей нужно позвонить.  Габриэль кивнул, поблагодарил, развернулся и его губы сами собой растянулись в улыбке. Когда-то давно Натали делилась, как отшивала парней. Это была отмазка номер пять.  Натали осматривала стол с выпивкой, размышляя, что может помочь ей пережить этот вечер. Все должно было быть веселее, да хотя бы просто спокойнее… Но находиться рядом с Габриэлем и не сходить с ума от обиды было значительно сложнее, чем казалось сначала. Флирт забавлял — он смущался. Она никогда раньше не позволяла себе настолько вольного общения с Габриэлем, но раз он делает, что вздумается, то почему ей нельзя?.. Но это была не она. Натали проваливалась в грусть всякий раз, когда понимала, что это не она. Ей просто хотелось общения с Габриэлем как раньше. Но он даже не извинился. Даже не пытался оправдаться! Может она простила бы его, будь это хоть самое нелепое оправдание в ее жизни… Рука потянулась в вытянутому бокалу с шампанским.  — Не рекомендую, оно кислое, — раздался над ухом низкий голос Габриэля.  — Вино сухое, ты такое не пьешь, — произнёс он, когда она взглянула на другую сторону стола. — Почему ты здесь одна? — Этьен и его акционеры начали мериться… достижениями, — ответила она, посмотрев на мужчину. — Не люблю бахвальство. Даже не думаю, что они заметили мой уход.  — Твое отсутствие сложно не заметить.  Натали задержала взгляд на модельере дольше обычного, в ее глазах отразился приглушенный свет люстры. Вопрос, вертящийся у нее на языке с того дня, сейчас комом встал в горле. Идеальный момент, чтобы спросить, зачем он это сделал, но Натали чувствовала, что ее голос сорвется, а нервы не выдержат.  — Выпей со мной, — не приказ, а почти умоляющая просьба сорвалась с его губ, и он достал из-за спины бутылку вина. — Я выпросил у официанта белое сладкое. Твое любимое. Нотки цитрусов, меда и карамели. Он просил. И ей тут же расхотелось шутить и притворяться. Все это резко стало неуместным и жестоким. Вместо этого можно было притворить, что все нормально, — всего на один вечер, ей же и самой будет проще пережить этот день…  — Габриэль, если бы я тебя не знала, то решила, что ты пытаешься меня напоить.  В этот момент в ее руках оказался последний бокал вина — целая бутылка оказалась быстро уничтожена, и теперь приятным теплом разливалась по телу. Поднимать руки стало ощутимо сложнее, и Натали начала думать, что Габриэль действительно наливал ей чуть больше, чем себе.  — Уверена, что знаешь меня? — усмехнулся мужчина, бросив на нее короткий взгляд. — Может я хочу посмотреть на твои пьяные приставания? Он сохранял серьезный тон, но Натали засмеялась, и его губы дрогнули в улыбке. Их свободное общение без неловкостей и косых взглядов — как же он скучал по этому.  — Я бы посмотрела на твои пьяные приставания, — произнесла она, нарочно медленно облизав губы. — Дидье успел мне кое-что рассказать.  — Он не знает даже половины… Вы с ним еще общаетесь? Вот и неловкость вернулась.  — Нет, — совершенно расслаблено ответила Натали, — после того случая мы не виделись. Теперь он… общается с администраторшей из офиса под нами.  — А он тебе… Взволнованный вопрос Габриэля прервал внезапно включившийся микрофон на сцене. Ведущий, весь вечер напоминавший о необходимости пожертвований, появился с конвертом в руках.  — Дамы и господа, я рад сообщить, что мы собрали необходимую сумму… Он долго рассказывал, как это важно, что именно будет построено на собранные деньги и как это поможет всему обществу. Модельер время от времени смотрел на Натали, пытаясь понять, как она относится к происходящему.  — ..Мы благодарим всех гостей нашего благотворительного вечера за неоценимый вклад в развитие общества. И отдельно хочется выразить признательность человеку, пожертвовавшему сегодня наибольшую сумму, а это целых пятьдесят тысяч евро… По залу пробежался легкий ропот. Даже Натали удивленно вскинула брови, не замечая, как с легкой улыбкой предвкушения за ней наблюдает стоящий рядом мужчина.  — Дамы и господа, попрошу аплодисменты для Габриэля Агреста! Натали застыла на месте, на секунду даже не поняв, о ком шла речь, пока луч света не выхватил их вместе с модельером, а восхищенная толпа не обернулась на них. И лишь тогда она подняла глаза на мужчину.  — Габриэль, пятьдесят тысяч? — шепнула она. — Я не буду пересчитывать бухгалтерию, даже не проси.  — Это был мой личный счет.  От торжественной речи Габриэль отказался, ограничившись простым: «Все для наших детей», и скромно принял поздравления от всех желающих.  — Ты теперь герой дня, — улыбнулась Натали, когда они снова оказались одни.  — В какой-то мере, — пожал он плечами. — Это странно? — Нет. Скорее необычно для тебя. Ты никогда не говорил, что планируешь заняться благотворительностью, а тут сразу самый большой вклад. Это похоже на… Габриэль, кого ты пытаешься впечатлить? — Конечно самую красивую женщину в этом зале.  Натали с иронией посмотрела на него, но его обезоруживающая улыбка стирала всякий двойной смысл, и женщина смущенно засмеялась.  — Послушай, — произнёс он, указав на музыкантов, — мне кажется или это… — Это вальс любви, который поют в пригородах, — пропела солистка, усиленно подражая в произношении Эдит Пиаф.  — Люблю эту песню. Позволишь? — спросил модельер, когда весь зал закружился в танце, и протянул помощнице руку.    Натали смотрела на него на секунду дольше, чем позволяли приличия. Потом вложила пальцы в его ладонь. — Мне тоже нравится эта песня, — ответила она, прикусив губу.  Игра закончилась в тот момент, когда его рука уверенно легла на талию. Габриэль незаметно притянул женщину к себе чуть ближе, чем того требовал вальс. Она не отстранилась, лишь посмотрела ему в глаза. Габриэль вел безупречно.  Кажется это был первый раз за весь вечер, когда на ее лице промелькнула привычная теплота. И Габриэль почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он не соврал, сказав, что хотел впечатлить ее. Он хотел, чтобы она смотрела на него с прежним восторгом… а может быть и чем-то большим. Все происходящее, все его глупые поступки встали на места. Волнение, когда на поворотах ее юбка задевала его ногу, сбивавшееся дыхание, когда она облизывала пересохшие губы, жар по телу, когда она сжимала ладонь на его плече чуть сильнее… Все стало предельно понятным.  Габриэль развернул её — плавно, но с силой, от которой закружилась голова, и поймал обратно ближе, чем прежде. Она рвано выдохнула и на полсекунды опустила взгляд на его губы. Он заметил. Разница в росте от ее высоких каблуков сейчас была совершенно незначительна.  Музыка продолжалась. Круговорот вальса вновь подхватил их. Габриэль выдохнул, Натали на пару секунд отвела глаза в сторону, проходя в себя. Этот порыв, этот импульс прошел по ним двоим. — Натали… — чуть хрипло сорвалось с его губ.  Но она продолжала оглядываться по сторонам. В ее глазах нарастало что-то похожее на пугающее осознание, и Габриэль проследил за ее взглядом. Сердце взволнованно пропустило удар. Сейчас, когда все оказались разбиты по парам в центре зала, гости, оставшиеся без партнеров, разбрелись вдоль стен и банкетных столов. Стало понятно, что мужчин здесь значительно больше.  Натали подняла глаза на Габриэля. В них сверкнул желтоватый свет от люстры, и только сейчас мужчина понял — это была боль. Она все поняла, и в комнате резко похолодало. Они остановились в центре зала, и Натали даже не убрала руки с его плеча.  — Здесь нет никакого требования прийти с парой? — не вопрос, скорее удручающий факт.  — Нет.  Его голос прозвучал глухо, будто со стороны. Натали, прикрыв глаза, медленно выдохнула. Она бросила на модельера взгляд еще более холодный, чем в начале вечера, выскользнула из его рук и быстро ушла в сторону выхода. 

~~~

— Натали, — позвал модельер, пытаясь догнать помощницу. — Натали, подожди, давай я позвоню водителю, ходить ночью по улицам просто небезопасно. «Боже, как можно так быстро ходить на каблуках», — подумал модельер, сворачивая на другую улицу вслед за помощницей. С наступлением темноты в городе похолодало, и мужчина замечал, как плечи Натали то и дело вздрагивали: либо от порывов ветра, либо, того хуже, она плакала. Разговаривать она явно не хотела. — Я дойду пешком, с тобой тоже небезопасно… И знаешь, ты обещал мне несколько выходных, я возьму их на всю следующую неделю — надеюсь, хоть здесь ты сдержишь слово. — Натали, прошу, давай поговорим. — Ты обманул меня! Опять! — резко ответила она, замедлив шаг. — Я не хочу с тобой разговаривать… — Тогда просто выслушай меня… — отчаянно произнёс Габриэль, обогнав помощницу и перегородив ей дорогу. Конечно, никто не мешал ей и сейчас просто уйти, но — модельер подумал, что у него был слишком жалкий вид, чтобы отказать, — она, закатив глаза и скрестив на груди руки, посмотрела на Агреста. — У тебя одна попытка.  — Прости меня. Вся эта история с Дидье… Правда в том, что он бабник, и так было еще в университете — он мог месяцами добиваться девушки ради одной единственной ночи. Я не должен был врать, но я так боялся услышать, что это не мое дело, — и ты была бы права…  Он взъерошил волосы, будто собираясь с силами.  — Но я хотел, чтобы это было моим делом. Потому что ты мое дело, Натали, и меньше всего я хочу, чтобы тебе причиняли боль…  Габриэль тяжело выдохнул, прикрывая глаза.  — А этот вечер — я позвал тебя, потому что хотел пойти с тобой. Я не мог простить себя за то, что потерял твое доверие и не мог найти подходящих слов, чтобы объяснить, почему я сделал то, что сделал. Я не мог даже самому себе признаться, что это была банальная ревность.  В ее глазах промелькнуло удивление, Габриэль невесело усмехнулся.  — Я просто хотел, чтобы ты снова начала улыбаться… Боже, Натали, я так скучал по твоей улыбке… И снова все испортил. Прости меня.   Натали несколько раз растеряно моргнула, пытаясь понять не является ли модельер наваждением, но перед ней действительно был Габриэль — печальный и раскаявшийся. Она так долго ждала объяснений, так много хотела высказать, а сейчас слова беспорядочно метались в голове. Столько вопросов, но Натали не смогла бы произнести ни один из них — глаза заблестели от слез, грудь сдавило. А он ждал ответа — хоть какого-нибудь. Она неуверенно шагнула вперед, медленно, будто тело было свинцовым. И, почти наткнувшись на Габриэля, поднялась на носочки и коснулась его губ. Поцелуй вышел коротким, неуклюжим — Натали быстро отстранилась, посмотрев мужчине в глаза. Габриэль удивился, но лишь на секунду. Он решительно притянул женщину к себе, опустив руки ей на талию. Ее парфюм смешивался с прохладным осенним воздухом. На губах оставался привкус вина — сладкий, терпкий, немного безрассудный. Его пальцы сжали талию чуть сильнее и скользнули по женской спине, ее руки — крепко обвивали шею. Ветер обжигал кожу, но и Натали, и Габриэль напрочь забыли обо всем на свете, чувствуя, что ничто не сможет прервать их поцелуй. — Сколько можно болтать под окнами?! Нормальные люди спят в такое время! — раздался хриплый недовольный голос откуда-то сверху. — Ну-ка, молодежь… Вы что здесь устроили?! Какой разврат… Я сейчас полицию вызову!.. Старушка продолжала ругаться, а Габриэль, испуганно переглянувшись с Натали, взял женщину за руку и потянул вдоль по улице. Лишь когда крики стихли, модельер свернул в переулок и устало прислонился к стене, его помощница остановилась рядом, тяжело дыша. Они вновь переглянулись и засмеялись. — Если она тебя узнала, — произнесла Натали, — стоит ждать статью в каком-нибудь сплетнике Парижа. — Мы и так там окажемся, — улыбнулся мужчина, коснувшись щеки. Натали смутилась и опять засмеялась. Даже от такой пробежки по городу, вино по-прежнему мешало ей быть серьезной, и прикусив губу, она посмотрела на модельера. — У меня правда красивые ноги? — невинно спросила она и резко выдохнула, когда Габриэль неожиданно прижал ее к себе. — В этом, — произнёс он, посмотрев ей в глаза, — я бы никогда тебя не обманул.