Неразумное и нездравое

Несмотря на то, что ничего экстраординарного не происходит, — они вчетвером едут в ресторан и не говорят ни о чем смущающем, потому что Чонгук сидит рядом и у него прямо на лбу написано, что он ждет кино с попкорном, — вечер проходит для Сокджина немного нервно. Потому что это, вроде как, их первое с Намджуном свидание, хотя они так уже делали. И с каких тогда пор Намджун воспринимает их иначе? Или Сокджин сейчас усложняет, и иначе все только с настоящего момента? По-видимому, у него тоже что-то написано на лбу. А ведь Сокджин регулярно проверяет по утрам в зеркале, но там только ранние морщинки и никакого компромата. И все же Намджун что-то читает для себя, одному ему известное, и как бы невзначай накрывает ладонь Сокджина на столе своей. Сокджин косплеит Юнги, вот то с шерстью дыбом и глазами, как у котенка. Намджун осторожно поглаживает его замершие пальцы, пока Чонгук прячет бесстыжую улыбку в стакане с соком. — Вот влюбишься, и я тебе припомню, — шипит Сокджин, не сразу понимая, что сдает себя этим с потрохами. — А кто тебе сказал, что я не уже? — фыркает Чонгук. — И не сказал мне? — Там все сложно пока. Юнги-хён говорит не пороть горячку. — Ах, Юнги-хён, значит… — И Намджун-хён с ним согласился. Чимин-хён — нет, но промолчал. А Хоши воздержался. — То есть я один был не в курсе, да? И с чего, позволь спросить, такая немилость? — Тебе своих проблем не хватает, хён? — Вы не мои проблемы, вы моя семья! Чонгук скрипит зубами, чтобы не ляпнуть что-нибудь ироничное и неуместное сейчас, в духе «ну, ма-а-ам». Но ситуацию спасает Намджун. Или просто переводит ее в плоскость других волнений: он берет ладонь Сокджина со стола и коротко вскользь прижимает к губам: — Джин-а, ситуация под контролем, все хорошо, выдыхай. У Сокджина же напротив вдох застревает в глотке, и вдобавок к этому внезапно начинает жечь глаза. — Мне надо в туалет, — вскакивает он с места и только каким-то чудом действительно оказывается в туалете, потому что шел вслепую, куда ноги несли, без разбору. Намджун приходит следом. Без слов разворачивает Сокджина от зеркала к себе и, обнимая, гладит по волосам. — Я… Я… Мне страшно, Джун, — бормочет Сокджин. — Я догадываюсь, — отвечает Намджун. — Как и всем нам, но мы вместе, ты не один. Останьтесь со мной, и я сделаю все, чтобы вы ни в чем не нуждались. — Мы уже ни в чем не нуждаемся, ты опоздал с такими обещаниями. — Нет предела совершенству. — Своих проблем не хватает, да? — невесело хмыкает Сокджин. — Джин-а, ты решил все мои проблемы. Позволь мне теперь решить твои. Это будет по-честному. — И очень по-деловому, продюсер Ким, сразу чувствуется опыт и хватка. Напряжение немного отпускает Сокджина, и он даже сам фыркает на свою полушутку. Пока Намджун не приподнимает его голову за подбородок и не целует почти невинно в уголок губ: — Я свое так просто не отдам, хочу, чтобы ты знал. — Продано, — шепчет Сокджин. Его ужасно тянет поцеловать Намджуна нормально, по-взрослому, как давно хотелось. Но он подозревает, что остановиться потом будет очень сложно. Они двое родителей в ресторане с детьми, не самая подходящая обстановка, чтобы вести себя необдуманно, как бы и где не припекало. Зато можно еще ненадолго уткнуться Намджуну в шею и вдохнуть там. — И как она выглядит? — шепчет Сокджин. — Кто? — Кукина влюбленность. — Ну… — задумывается Намджун и, как чувствует, обнимает Сокджина крепче, — кудрявая такая, повыше немного, с квадратной улыбкой. По просьбе Сокджина после ужина Намджун отвозит их с Чонгуком не к себе, а домой. — Это не отказ, ладно? — говорит Сокджин, когда они прощаются у машины. Вокруг улица, пусть и не слишком освещенная, чужие окна и собственные тоже, в одном из которых, не исключено, торчит улетевший вперед Чонгук. Так что Сокджину с Намджуном остается лишь смотреть друг на друга и незаметно под прикрытием складок одежды цепляться пальцами. — Просто дай мне немного прийти в себя. И й-а… — Сокджин отводит глаза, — не представляю теперь, как находиться с тобой в одном доме и… Намджун обхватывает его руку плотнее и делает шаг ближе, практически прижимая к машине. — Джун, увидят же… — Кто? — спрашивает Намджун и отходить не спешит. — Куки… Или соседи. — Куки и так увидит, какая разница, раньше или позже? А соседи… ты их сам скоро перестанешь видеть, если вы переберетесь ко мне. — А… О-о… — заикается Сокджин, ему ужасно жарко в такой близости от Намджуна, и он еще не готов говорить про переезд, который ему так легко предложили, так что изо всех сил цепляется за правила приличия, потому что это единственное, что ему остается. — А если увидят тебя? — Джини, — вздыхает Намджун и мягко ведет пальцами по щеке, — без макияжа, микрофона в руке и подписи внизу экрана я такой же обычный человек, как и все вокруг, никто меня не узнает. — Ты так говоришь, как будто собираешься поцеловать меня прямо здесь, — хрипит Сокджин. — Именно, — кивает Намждун и сокращает между ними последнее расстояние. Сокджина покоряет его уверенность и собственная кристальная логика, а еще то, что в кои-то веки вопросы решает не он сам, а за него. — А я все ви-и-идел, — насмешливо тянет из комнаты Чонгук, когда Сокджин, полностью дезориентированный, с розовой ватой в голове и во всем теле, возвращается домой. Сокджин закрывает за собой дверь и сползает по ней на корточки, утыкаясь лбом в колени. — Хён, ты чего, хён? — мгновенно налетает Чонгук сверху. — Он тебя обидел? Обидел, да? Да как он посмел? Я его… Сокджин ловит его за пояс и тычется лицом в напряженно поджатый живот. — Все хорошо, зай, честно, — произносит он оттуда. — Даже удивительно, что может быть так хорошо. Проходит несколько дней, в течение которых Юнги ни у Намджуна, ни у них дома не появляется. — Совсем охренел? — возмущается Сокджин, когда они созваниваются на выходных. — Нашел счастье и в кусты? Скинул, значит, ответственность? — Не скинул, а делегировал, — фыркает Юнги. — Ну а что? Вы с Куки и Хоши под присмотром. А твой многозначительный взгляд я даже через трубку слышу и пока не готов наблюдать вживую. — Малыш, никто не собирается тебя здесь пытать. Не делай из нас черт-те что. — Да знаю я, — ворчит Юнги. — Само собой, я скоро вернусь. Просто времени сейчас не очень много. Обычно Чимин забирает меня с учебы, и у нас есть пара часов днем до моей работы. А после работы уже поздно ехать куда-то и утром снова на учебу, поэтому… — Конечно же, интереснее остаться у Чимина, — заканчивает Сокджин. — Ну да… — соглашается Юнги, а потом слышится его возмущенное: — Хё-он! — Да ладно тебе. Что я не понимаю, что ли. Но обидно все равно. Вы хоть предохраняетесь? — Я, блин, пока не готов с тобой это обсуждать. — Хочешь, чтобы я у Чимина спросил? — Нет! Не смей! Ну что ты начинаешь, а? Я же не маленький. Как сватать меня ему, так все норм, а теперь вдруг с чего-то забеспокоился. Что изменилось-то? — Что я не вижу тебя лично и не могу никак иначе удостовериться, что с тобой все в порядке. — Ну заведи инстаграм, я туда сторьки время от времени кидаю. — Сторьки? Звучит заранее сомнительно. Как и то, откуда у тебя время, чтобы с таким плотным графиком куда-то что-то кидать. — Короче, загрыз прямо, на! — рычит Юнги. — Только для личного пользования, Чимин утром снимал. И на телефон Сокджину приходит фото завтрака этих двух взъерошенных воробушков: сонный Юнги сидит с недовольной рожей и в футболке явно с чужого плеча, а Чимин, который обнимает его за шею, светится, как целая маленькая электростанция, и выглядит ужасно счастливым. — Узнаю своего недовольного ребенка, — комментирует Сокджин. — И правда, все в порядке. Присылай мне такую раз в пару дней, и я готов не видеть тебя еще неделю, так и быть. — Ага, да, очень смешно. А где твоя такая же с Намджун-хёном? Или мы сейчас делаем вид, что игнорируем очевидное? — Делаем вид. — То есть мне у Намджун-хёна спросить? — Юнги! — Окей. Тогда у меня все, пока. Намджун не давит на Сокджина, а иногда кажется, что стоило бы. Потому что без давления со стороны Сокджин думает, что не способен сдвинуться с места. Например, он под настроение делает себе с вечера какую-нибудь освежающую масочку и долго тщательно выбирает белье на завтра, а утром надевает поверх всего этого один из черных балахонов Юнги и считает себя безнадежным. Намджун, как назло, смотрит с пониманием и прежде, чем увезти Чонгука в школу, лишь коротко целует в висок. Если бы не ребенок в доме, то Сокджин бы покричал для снятия напряжения. Однако днем Намджун почему-то возвращается. Сокджин только уложил Хоши на послеобеденный сон и в полной тишине слегка вздрагивает от писка дверного замка. — Где Куки? — спрашивает он, выходя в коридор и заставая там разувающегося Намджуна. — В школе. — А ты почему не на работе? — Потому что взял выходной. Намджун наконец справляется с ботинками и, разгибаясь в полный рост, смотрит прямо и понятно: — Хоши спит? Сокджин непроизвольно сглатывает: — Да. — Супер, — говорит Намджун и берет его за руку. — Иди сюда. Юнги объявляется в конце следующей недели. Звонит и говорит: — Мы с Чимином заедем сегодня, прости, что так долго. — Хорошо, я скажу Намджуну, — отвечает Сокджин. — Это не обязательно, я видел его сегодня на студии. — Понятно, тогда до встречи. Сокджин вешает трубку, кидает взгляд на переноску с Хоши, и на душе грустно. То идиотское, неоправданное чувство, как будто тебя выбросили за борт. Сокджин вспоминает настойчивые попытки матери поддерживать с ним отношения, когда он уехал в Сеул поступать в университет, и тяжело вздыхает, прости, мама, теперь я понял. И не известно куда его бы увели эти безрадостные мысли, если бы вовремя не вернулся Намджун. Первым делом он заглядывает в переноску, а вторым широкими ладонями подхватывает Сокджина под челюстью, чтобы уткнуться в губы. — Что с глазами? С кем ты говорил? — Скажи, Джун, я плохая мать? — В смысле? Ты о чем, Джини? Откуда такие мысли? — Почему вы с Юнги видитесь на студии, а мне он звонит раз в неделю? Я больше ему не нужен? — Ох ты божечки-кошечки… Намджун обнимает Сокджина, и немного покачивает его в своих руках. — Чимин немного забирал его с собой в японскую часть тура, меньше недели. Уговорил отпроситься с работы и заранее сдать задания по учебе. Ты не не нужен Юнги, их и в стране не было. — Тем более, почему я узнаю, что мой мальчик впервые летал за границу, от тебя, а не от него самого? — Он собирался рассказать тебе об этом вечером. Но ты расстроился заранее, и я пытался тебя успокоить. — У тебя не получилось, мне все еще грустно. — Джини, да, я не знаю, что ты испытываешь. И, возможно, я также буду страдать, когда Хоши или Чонгук вырастут и захотят нас покинуть. Но сейчас, с моей стороны, это выглядит, как то, что Юнги — большой умный мальчик, и он ищет дорогу к своим мечтам и целям, ни на секунду не забывая о том, кому обязан счастливым детством. За эти две недели он не стал любить тебя меньше, я уверен. — От того, что он стал большим, он не перестал быть для меня маленьким, — хнычет Сокджин Намджуну в плечо. — Кто разрешил ему быть таким самостоятельным? — С кем поведешься, — тихо смеется Намджун, целуя, куда подвернется, — на того и дети похожи, слышал? Но все родительские горести растворяются дымом в ту же секунду, как Юнги едва ли не на пороге бросается к Сокджину обниматься и чуть ли не всем собой трется об него. Будто пытается собрать на себя запах Сокджина или, напротив, пометить его своим. — Я страх как соскучился, хён, — мурлычет он, косясь на дверь. Чимин во дворе забирает из багажника какие-то пакеты и не видит этих семейных нежностей. Возможно, Юнги еще пытается держать перед ним в каких-то вопросах покер-фейс, Сокджину плевать. Он зарывается лицом в родную темную макушку и с облегчением выдыхает. — Джун-хён сказал, что я тебя расстроил. Прости, хён, я все тебе расскажу, обещаю. — Ну что за предатель этот ваш хён, не мужчина, а перебежчика кусок. — Зато у него всегда можно узнать, как у тебя дела. — Для этого достаточно просто позвонить мне. — Ты не всегда говоришь, как есть. Но я услышал твое пожелание, в следующий раз так и будет. — Ты мне одно скажи, малыш, счастлив? Юнги набирает в грудь побольше воздуха и скулит: — Очень. А ты, хён? — И я, — соглашается Сокджин. — Очень. — Ой, а мы вам подарков привезли, — вваливается в прихожую Чимин. Сокджин видел за спиной Юнги, как тот ждет на крыльце, пока они договорят. Подслушивал, небось, подлец, ну да Сокджину не жалко, они теперь семья как-никак. — О, Чимини, привет, — выходит к ним Намджун и, поворачиваясь к Сокджину, сообщает: — Там Чонгук звонил, сказал, что придет с другом. Никто же не против? — Ну если этот друг сам не против сердечного приступа от состава участников, то кто я такой, чтобы ему что-то запрещать, — ворчит Сокджин. — Только чур старшие дети сидят с младшими и заодно присматривают за их друзьями. Они наверняка страшно соскучились друг по другу, так что пусть наверстывают. А мы с Намджуном пойдем готовить, да? Нальем себе по бокальчику вина для настроения… — Мы по тебе вообще-то тоже соскучились, хён, — улыбается Чимин. — Ну, значит, налюбуетесь за ужином, — милостиво позволяет Сокджин. — Скоро там?.. На этом месте открывается дверь, и Чонгук вперед себя подпихивает в прихожую незнакомого парня. — Всем привет. Знакомьтесь, это мой бро из школы, Тэхён. Сокджин расцветает дежурной улыбкой, а после тихо цедит в сторону Намджуна: — Кудрявая и с квадратной улыбкой, говоришь? — Ты все правильно услышал, — хмыкает Намджун и тайком от посторонних глаз ныряет горячей рукой Сокджину под футболку, а потом с удовлетворением наблюдает, как у того на предплечьях волоски встают по стойке смирно. — Кроме того, что это парень? Намджун делает невинное лицо: — Если я правильно помню, то ты сформулировал это, как «влюбленность». — Вздумал дружить против меня с моими же детьми? Совсем стыд потерял? — Я женюсь на тебе, — тихо рыкает Намджун, прихватывая Сокджина за бок. — Чтобы дети были общими и ты перестал меня тыкать в то, что они только твои. Готов стать многодетным папашей? — А не торопишь ли ты события, продюсер Ким? Не боишься, что поживешь в этом зоопарке еще с полгодика, и захочешь в уединение и к горам? — Значит, вместе поедем, — усмехается Намджун и целует его в висок. — Так ты согласен?