Неразумное и нездравое

Юнги возвращается с прогулки смущенным и задумчивым. Видно, что он порывается что-то сказать Чимину, но каждый раз меняет решение и вместо этого кусает губы. Чимин загадочно улыбается, придерживает Юнги дверь и совсем чуть-чуть — за талию, пропуская вперед себя. — Это было охуенно, — пищит он на ультразвуке, как только Юнги с Хоши уходят вглубь дома переодеваться. — Можно я завтра еще приду? — Юнги завтра работает, — слегка остужает его Сокджин. — А с понедельника помимо работы еще на учебе. Зато тебе, смотрю, время девать некуда. Разве у вас, звезд, не расписано все по минутам? — Это пока тур не начался. Как начнется, я вообще исчезну. Не хочу, чтобы он забыл меня за это время. — Забудешь тебя, как же, — тихо хмыкает Сокджин. — Твое лицо на каждом втором рекламном щите. Без маски ходить не страшно? — В этом районе много селебрити. Здесь с охраной все в порядке, хён, не волнуйся. — Тогда как мы с мальчишками так спокойно сюда попадаем? — Потому что входите и выходите из конкретного дома. Это учитывается. — А как тогда меня в первый раз сюда пустили? Чимин пожимает плечами: — Повезло. Не знаю. — Ладно… — бормочет Сокджин. — Допустим. А Юнги чего такой пришибленный? Ты, вроде, обещал только приглядывать, а не испытывать его нервы на прочность. — Он вообще целовался хоть раз? — Откуда мне знать, он не рассказывал. Ну, Чимин, ты же обещал… — Да нет, хён, ну что ты, — опоминается Чимин и буквально задыхается от собственных воспоминаний, продолжая: — Я его на перекрестке за руку придержал, чтобы машина проехала, а у него от этого чуть ли не волосы дыбом и глаза, как у котёнка… А-ы-щвжшщм… — Чимин, дыши, — тихо смеется Сокджин, ярко представляя себе выражение лица Юнги, уж ему-то не знать, совсем Юнги не бережет звездного мальчика. И Чимин это только подтверждает: его глаза немного лихорадочно скользят по двору вокруг, ни на чем конкретно не задерживаясь, пока сам Чимин прикусывает щеку изнутри и о чем-то напряженно размышляет. — Я поеду, мне надо что-то написать, хён, какую-нибудь песню. О любви. Иначе меня порвет. — Обязательно покажи ее потом Юнги, — кивает Сокджин, — будет о чем поговорить. — Ой, а если там будет неприличное? — бормочет Чимин, краснея. — Тогда тем более покажи, чтобы он понимал, с чем имеет дело. Но, само собой, после того случая Юнги не сдается. Чимин не сдается тоже. Ни на какое свидание с мороженым они так и не идут, но Чимин пару раз подвозит их с Чонгуком и Сокджином до дома. На сообщения Чимина Юнги отвечает сухо и по делу, и тем не менее у Чимина чудесным образом есть его номер. Единственная тема, на которую им пока удается найти общий язык — это музыка, но о ней они способны говорить часами. — А о чем еще? — пожимает плечами Юнги. — Во мне нет ничего особенного, а между нами — похожего. — То, что вы нравитесь друг другу, не считается? — возражает Сокджин. — Ты придумываешь, хён. И даже если так, у Чимин-хёна есть карьера, а у меня — вы. Все честно. — Как это мы исключаем возможность твоей личной жизни? Мне такое не нравится. — Вот такой у меня был образец для подражания. С кем поведешься, как говорится, на того и дети похожи. Ты, хочу напомнить, тоже всю жизнь один и сам. — Мы с Намджуном… — в сердцах возмущается Сокджин. — Что? — навостряет ушки Юнги. — Ничего. С Намджуном у них и правда ничего. Кроме того, что они нянчат практически общих младших детей — Сокджин больше времени проводит с Хоши, Намджун возит в школу и на тренировки Чонгука. И оба с интересом наблюдают за хороводами вокруг да около старших. Без ненужных советов и вымученных совпадений. Сокджин лишь один-единственный раз еще говорит Чимину: — Не злись на него. Дело не в тебе. Он просто боится. За мгновение до этого Юнги выскакивает из машины, даже не попрощавшись, и Сокджин не знает причин даже примерно. Но доверяет чувствам Юнги, в котором их сейчас столько, что порой они затмевают разум и любые логические доводы. — Возможно, я просто замахнулся на то, что мне не по зубам, — хмыкает Чимин устало. — А еще я не могу быть смелым за него. И не хочу мучить. Он такой крошечный… — Делай то, что считаешь нужным, — улыбается Сокджин. — Это и будет правильное решение. — Спасибо, хён, после твоих слов мне легче. Поеду спать с чистой совестью. — Мы увидим тебя в ближайшее время? — На следующей неделе стартует мой промотур к новому синглу. Будет много работы, и это правда не отговорка. — Тогда выспись как следует. Здоровье прежде всего. — Конечно, хён. Спасибо. Перед отъездом Чимина они успевают увидеться с Юнги еще один раз, по традиции сталкиваясь у дома Намджуна. А Сокджин, как матерь-наседка, наблюдает за происходящим из-за угла, ну так вышло. Он раньше думал, это только в фильмах бывает: скандалы, интриги, расследования и судьбоносные совпадения. Но с недавнего времени его собственная жизнь немного напоминает Санта-Барбару, так что удивляться особо не приходится, а вот наблюдать увлекательно. — О, ты за Куки? — улыбается Чимин, заступая Юнги путь на подъездной дорожке. — Ага, — кивает тот и шмыгает носом. — Уже уезжаешь? — Ты не легко ли одет? — спрашивает Чимин вместо ответа. — Сядем в машину? Пять минут, — вскидывает ладонь с растопыренными пальцами для наглядности, — не больше, мне все равно уже пора ехать. Но я был бы рад услышать, как твои дела. — Хён такой занятой в последнее время, — отвечает Юнги как будто незаинтересованно и сразу за этим ежится от забирающегося под толстовку холода. Чимин поджимает губы и молча открывает перед ним дверцу. — Или, — кивает на подъезд за спиной, — иди за Куки. Я не собираюсь тебя морозить. Но Юнги же гордый, и он уже готов пройти мимо, как Чимин зовет его снова: — А хотя подожди. Он обходит машину, ныряет на заднее сидение и, возвращаясь, накидывает Юнги на плечи свой черный утепленный бомбер. Юнги обалдело хлопает глазами — его, верно, прибивает знакомым запахом, самим заботливым жестом и последовавшим за ним теплом. Ему, возможно, хочется оправдаться за свою легкомысленность. Сокджин знает, что свою куртку Юнги отдал утром Чонгуку. За лето тот вытянулся, и прежняя куртка оказалась ему мала, а на новую им еще надо было заработать. Все это совершенно не забота Чимина, ну зачем ему забивать этим голову… В общем пока Юнги перебирает это в голове, Чимин уже садится за руль и, как в каком-то фильме, опускает стекло. — Не скучай, — подмигивает вместо прощания. — Я буду за нас обоих. Ну что за пикап-мастер. Хотя это работает, Юнги даже слова не может придумать в ответ. — Я не удивлюсь, если он спит в ней, — жалуется Сокджин спустя неделю, когда готовит им на двоих с Намджуном поздний перекус. — Может, купить ему свою такую? Дорогая она? — Ну, — заминается Намджун, — это как посмотреть. — Намджун, — оборачивается Сокджин с подозрением, — ты сказал нам, что это старая коллекция. Намджун разводит руками. — А про то, что она скорее всего мала Чимину, ты тоже нафантазировал? — У Юнги так глаза горели. Ты сам-то способен что-то ему не дать или запретить? — Но это мои дети. — Мы еще даже не женаты, а уже делим детей, — закатывает глаза Намджун. — Что? — Ничего. Не мешай Чимину баловать своего краша. Делает, как умеет. — Да как-то он странно его балует, не появляясь совсем. Я же говорю — Юнги скоро спать будет в его куртке от голодной тоски. — У Чимина промотур и чудовищный график. Но он уже скоро вернется в Сеул. — Кто вернется? — заглядывает на кухню Юнги и первым делом уводит с тарелки Сокджина один из приготовленных бутербродов. — Чимин, — говорит Сокджин. — Надо будет куртку ему вернуть, — бормочет Юнги с набитым ртом. — Он уже другую купил, побольше размером, — вставляет Намджун, и Сокджин за спиной Юнги переводит на него выразительный взгляд вкупе с поднятыми бровями. — А с этой что тогда? — хмурится Юнги. — Да носи уже, чего лежать-то будет. Через несколько дней Сокджин возвращается с прогулки с Хоши по району и попадает ровно на тот момент, когда Чимин делает осторожный шаг от своей машины к мнущемуся перед ним Юнги и, обхватывая его лицо ладонями, медленно целует. Юнги поначалу стоит ни жив ни мертв, Сокджин даже пугается, что он вырвется и убежит. Но нет, Юнги отмирает и напротив прижимается к Чимину всем собой, еще и руки на шею закидывает, вцепляясь, на взгляд со стороны, уверенно и насмерть. — Ох, — вырывается у Сокджина, и ему даже приходится притормозить, чтобы, во-первых, не смущать молодежь и, во-вторых, потому что в сердце сладко предательски ноет. — Как же охренеть все выросли… К счастью, от попытки в инфаркт его отвлекает звонок телефона. — А что у нас сегодня на ужин? — спрашивает Намджун. Звучит так, как будто они и вправду женаты. Ужасно приятная фантазия. — Сладкий сироп от Чимина с Юнги, — улыбается Сокджин, а сам одной рукой кружит коляску вокруг своей оси, Хоши в ней счастливо щурится и барахтает ногами. — В каком смысле? — Только что видел, как эти двое целуются. Полагаю, миссию «бомбер» можно считать успешной и благополучно завершенной. — Тогда, может, прихватим младших и поедем куда-нибудь в ресторан выпить за их долгожданное воссоединение? — А старших оставим за бортом и пусть сами плывут к большой воде своего счастья? Намджун в трубке смеется. — Им явно сегодня будет не до нас. Шутка ли — Юнги придется осознать, что он теперь на полном серьезе бойфренд айдола. И это в восемнадцать лет, неплохое достижение. Тут определенно потребуется грандиозное количество успокаивающих ритуалов и объятий, но Чимин справится. Я уверен, что он все это время запасал свою нежность впрок. — Здесь я скорее переживаю за Юнги. У него с нежностью довольно сложные отношения. — Просто ты не видел, с каким лицом он наблюдал за распевкой Чимина. Это было чистое поклонение. — Да когда успели-то? — Это получилось случайно. Или нет. Я склонен доверять обстоятельствам, исключительно для себя называя их судьбой. Попал же я на тебя, когда мне нужна была помощь свыше. — Ох, куда нас занесло. Прекращай, Джун, а то добром это не кончится. — Говорить, что ты спас нас с Хоши? После того, как спас Чонгука с Юнги. — Именно. — Тогда пойдем на свидание. — Что? — На самом деле важных тем накопилось достаточно. Я только начал. — Уверен, что это нормально — говорить о таком по телефону? — Ты прав. Я скоро буду, никуда не уходи. Пока Сокджин ждет возвращения Намджуна, он сидит во дворе прямо на пороге у входа, потому что ему не хватает воздуха. А Хоши спит рядом в коляске. Приходит и садится по соседству Чонгук. Он поначалу долго молчит, занятый кубиком Рубика в руках, а когда все же отвлекается, оглядывает Сокджина и спрашивает: — Хён, ты расстроен? — Что ты, Куки, почему ты так решил? — У тебя грустные брови. — Это они уставшие просто. — И от чего они устали? — От… прошлого? — задумчиво тянет Сокджин. — Зачем думать о прошлом, если сейчас уже совсем другое? Настоящее. — Это очень глубокая мысль, зай. Ты считаешь, что прошлое не стоит внимания? Чонгук наклоняет голову, изучая игрушку в руках. Сокджину кажется, что он уже ушел в просчитывание следующего хода, как Чонгук, не отрываясь от своего занятия, продолжает: — Ну ты же не можешь в нем ничего изменить. И сейчас оно просто часть нас, как эти красные квадратики на синем фоне. — А если вся грань будет красной? — с любопытством спрашивает Сокджин. Разговаривать с Чонгуком всегда удивительно интересно, однако он не часто на такое расщедривается, предпочитая взамен слушать или делать. Он и сейчас закатывает глаза: — Это просто игра, хён, — мотает он кубиком в руке. — Я лишь привел пример, а не собирался говорить с тобой на философские темы. Лучше помоги собрать, я чего-то заплутал. — Это тебе лучше у Намджуна спросить, — улыбается Сокджин, обнимая своего зайчишку за плечи. Эти плечи еще немного и будут шире, чем у Юнги. От этого факта тоже немножечко горько, но что как не это является прямым подтверждением слов Чонгука — все меняется. Прошлое не вернуть, и если не хватать мгновение сейчас, то кто знает, что будет потом и будет ли. — А Намджун-хён скоро? — бурчит Чонгук. — Ага. — Класс. Хён… — М? — Тебе он нравится? — И ты туда же. — Ну мне нравится. Юнги-хёну очевидно тоже. — А насчет меня ты, значит, не уверен. — То, что ты не отвечаешь на вопрос прямо, только подтверждает мои догадки. — Ты в кого такой умный, а? — В тебя. И Юнги-хёна. Больше я никого не помню, ты же знаешь. — Прости… — Нет, все нормально. Мне хорошо с вами, я вас очень люблю. Но… — Но? — напрягаясь, переспрашивает Сокджин. — Хочу еще… быть умным в Намджун-хёна, — хихикает Чонгук. — Что-о-о?! А этот подлец уже подпрыгивает со ступенек и с тихим криком «хё-о-он!», чтобы не разбудить малыша в коляске, летит со своим кубиком, врезаясь в Намджуна, который только вышел из машины. Намджун движением брови поверх головы Чонгука уточняет у Сокджина, что с лицом. Сокджин машет рукой и прикладывает ее к горящей щеке. Приехали, блин.