Mon amour, mon ami

Затмение длилось и длилось, одинаковое для всех; кто сражается на поле боя, кто плачет от боли, кто играет свадьбу и кто даже в темноте пишет письма. — Ну что, ты готов, шиди? Цингэ кивнул. Судя по его лицу, он не был готов, но когда это останавливало упрямого и сильного воина вроде него? — После свадьбы все так делают. Ты не должен переживать, если что-то не получится, воспринимай это как долг. В любом случае, это будет моя лучшая свадьба, поверь моему опыту. Цингэ уверенно кивнул. — Хорошо, закрой глаза. Я начну первый. Цингэ послушался. Шэнь наклонился к нему и его глаза подернулись блеском веселья, когда он понял, что его муж не дышит от смущения. — Все хорошо. Сначала просто попробуем. Мой невинный шиди. Шэнь коснулся губами его губ. Нельзя сказать, что Шэнь был опытным, поскольку его предыдущий муж не отличался особой чуткостью. Он не знал, что необязательно кусаться. — Ну что? — Не знаю. Вроде и хорошо. — А вроде?.. — Чего-то не хватает. — Ты прав. Не держи руки на коленях. Думаю, лучше прикасаться друг к другу. — Да. Цингэ положил ладони на лицо Шэня резким движением, будто на обеих его щеках сидели комары, которых он вознамерился прихлопнуть. Прикосновение затормозило силу его рук, он аккуратно погладил мягкую кожу мужа и с закрытыми глазами наклонился к его губам. Сначала робко, а потом он прижался к губам сильнее, одной рукой поглаживая Шэня за ушком, а второй по затылку. Шэнь же держал обе руки на плечах Цингэ и, улучив момент, чуть отстранился и лизнул его губы. — Вкусно. — Да. Я читал… Цингэ издал нечленораздельные звуки смущения. Шэнь придвинулся поближе и поцеловал родинку под глазом мужа. — Что ты читал, шиди? — В одной книге сказано, что можно язык… Ну это… Как бы… Цингэ грозился упасть в обморок. — Я тоже наслышан об этом. По-моему, неплохая идея, что думаешь? — Ага… Шэнь наклонил голову мужа к себе и в поцелуе приоткрыл рот. Цингэ со всем старанием и свойственной ему неуклюжестью в любовных делах повторил прочитанные им ранее инструкции. По окончании он задыхался так, будто совершил забег по всему континенту. — Здорово. — Да. Шиди очень быстро учится. Хорошо, что ты учился по книгам, я в молодости предпочитал тренироваться на фруктах. — А? — Забудь. Шэнь позволил Цингэ немного передохнуть. Он и сам предпочел пока насладиться необыкновенным чувством, словно он съел что-то очень-очень сладкое. Нелепо сладкое. Удовольствие от поцелуя скреблось в груди, делая Шэня мягким, как зрелая хурма, как человека, получившего ценный подарок. Он готов был растечься на полу и ничего не делать. — А как ты обычно делал? — спросил Цингэ. — Сложно сказать. Я не припомню, чтобы что-то делал. Если Бинхэ похож на горькое и яростное байцзю, то шиди похож на мед с каплей байцзю. Попробуй укусить меня. Цингэ издал звук, похожий на пыхтение, и прикусил губу Шэня. Тот засмеялся. — Щекотно. — Я не хочу кусать сильно, — немного возмущенно сказал Цингэ. — Очень мягко. Можно по-другому? Шэнь широко улыбнулся и кивнул. Цингэ уже смелее, чем при первой попытке, начал поцелуй. Он немного пососал язык Шеня и, услышав прерывистый вздох, резко отстранился. — В чем дело? Шиди очень приятный. Цингэ инстинктивно испугался, что его напор слишком сильный, оттого Шэнь и вздохнул, а потом испугался реакции своего тела на этот вздох. Шэнь покачал головой. Он не мог слишком настаивать, поскольку его шиди не то что в плотских делах, в обычных разговорах был неумел и совсем не приспособлен. — Так много волнений. Я знаю, что мой шиди не может сделать мне больно. Ты так не считаешь? — Считаю! — мгновенно ответил Цингэ. — Как… как ты делал обычно? Конечно, вряд ли Бинхэ мог сойти с ума так, что написал бы подробное эссе о том, как делать Шэню приятно. Потому, сколько бы книг до этого не прочитал Цингэ, дабы хотя бы примерно знать, что делать, он не мог действовать наверняка. Шэнь вздохнул. Он очень хотел попробовать своего шиди, потому что до этого получал удовольствие от объятий, а сейчас от поцелуя. Но шиди еще нужно было морально подготовить, чего Шэнь едва ли мог добиться, отвечая на его вопрос. — Если я был подготовлен, то мог просто лежать, пока Бинхэ все делает. В общем-то, я не мог контролировать его в процессе, поэтому определенного алгоритма нет. Цингэ, однако, с облегчением вздохнул. Раз так, ему просто нужно держать себя в руках, чтобы Шэнь указывал ему, как будет лучше. Да и с подготовкой Цингэ настроился серьезно. — Лучше ты побудь сверху. Мне нравится, когда ты заботишься обо мне, — попросил Шэнь. — Тогда можешь сесть ко мне на колени? Шэнь забрался на колени к мужу и внезапно ощутил ужасное смущение. Он как-то не думал, что Цингэ помимо очарования и прочих прекрасных качеств обладает еще и физическим телом. Цингэ тоже было не лучше, но он не позволял себе расслабиться и именно это его качество позволяло ему овладеть чужим телом. Он раздел Шэня по пояс и… застыл. — Ты очень красивый. — Ты же… видел меня таким. — Не таким. А ты не против? Цингэ указал взглядом на свою одежду. Шэнь кивнул и терпеливо подождал, пока и его муж обнажится по пояс. — Ох… Я понял, о чем ты. Шэнь не часто думал о взаимных ласках с Бинхэ и делал это скорее из принципа «ты мне, я тебе». Пусть тело его первого мужа было в определенном смысле совершеннее, ведь он главный герой, но тело Цингэ притягивало его сильнее. — Шиди тоже очень красивый. Я поглажу тебя? Цингэ кивнул, ожидая поглаживаний по волосам и голове, как обычно и делал Шэнь, но тот недвусмысленно ощупал его тело. Под его пальцами подрагивали мышцы, но это не ощущалось угрожающе и не вызывало зависти несколько обделенного этим мужчины. Шэнь расценивал всего Цингэ целиком, как источник удовольствия. — Продолжай, шиди. Цингэ с упрямой методичностью целовал и легонько покусывал Шэня, пока не обыскал все его тело на предмет особенно отзывчивых мест. Ни звуки флейты, ни крики поверженных врагов, ни звон золотых монет не были так сладки для слуха, как согласие, озвученное стонами. Ни меч, ни гуцинь, ни веер не лежали так удобно в руках, как муж, наслаждающийся своим шиди. Тело Бинхэ не предназначалось для Шэня, ведь под рукой создателя оно превратилось в мужчину для тысячи женщин. Но Цингэ был создан ровно так, как нужно, чтобы не было мало или много для кого-то одного. Затмение длилось и длилось, предвещая беды, неостановимое равнодушием двух людей, устроивших свое счастье.

***

— Как там снаружи? — Подуспокоилось. К счастью, твоему ученику не перед кем плакаться, так что он не стал на весь мир являть свое безумие. — Не говори так. Пусть он не столь хороший муж, как ты, он не плохой человек. — В мире демонов еще большая разруха, чем была, но заклинатели справляются. Цанцюн не пострадал. Не болит? — Цингэ погладил талию Шэня. Они сидели за столом своей хижины и пили чай. Шэнь провел день за своей рассадой растений, тщательно собранной за долгие месяцы. Растения росли хорошо, но Шэнь все равно бдел над ними все свободное время. Цингэ же выходил развеяться на охоту, а заодно принес парочку удобрений. — Шиди спрашивает каждый раз и также каждый раз видит, что я доволен. Ночью сам сможешь проверить, случилось ли со мной чего от нашей близости, — Шэнь фыркнул и в который раз поцеловал свое излюбленное место: родинку под глазом. — Или не хочешь? — Хочу! — Цингэ покраснел, хотя не так ярко, как в первое время. — Что это? — Отвоевал для нас желтого чая. Ну тот, который по твоему мнению зеленый. А вот тут как раз зеленый. Первый сорт. Мы сэкономим пару мешочков серебра, если я смогу его вырастить. Даже продавать сможем. — Сможешь. Твои кусты красного чая растут как сорняк. Не успеваю собирать, — Цингэ сложил руки на груди, прикидывая, сколько сегодня уйдет времени на сбор. — Пионы и хризантемы тоже пора обрезать. И яблони… Цингэ погрустнел. Его все-таки закабалили на плантациях, отчего он почти не жаловался. Пусть многие и считали его грубым дикарем, он тоже получал удовольствие от их совместной с Шэнем работы. Аккуратные грядки с цветущими растениями радовали глаз, да и польза от них была. Шэнь засмеялся. — Не грусти, шиди. С ростками я почти закончил и помогу тебе позже. Цингэ о чем-то задумался и спросил: — Не хочешь посадить бамбук? — Бамбук?.. Пожалуй, нет. Для него места не найдется. Цингэ кивнул, поцеловал Шэня и ушел работать. А бамбук и правда так никогда и не был выращен ими.

***

— Вы так долго здесь, уверен Бинхэ приедет. — И все же хорошо, что вы навестили нас… Все главы пиков почти одновременно тяжело вздохнули. Кроме двоих — глав Байчжань и Цанцюн. Цингэ взглянул на Шэня и увидев, что он не переживает, также не стал думать об этом слишком много. Прошло много времени, десяток или два лет, а может и полвека. Их жизнь текла спокойно и гармонично и, что бы в нее ни вмешивалось, не оставляло никаких следов на их счастье. Попав в нужное течение, река никуда не сворачивает. Ни в чем не нуждаясь, оба мужчины ничего и не теряли, потому их не тревожило ничье вмешательство. Они вежливо распрощались и покинули встречу, желая осмотреть родные места. На пике Цанцюн им повстречался Бинхэ. — Учитель, мы можем поговорить? Шэнь спокойно кивнул и подошел к своему ученику. Цингэ тактично остался стоять в стороне. Бинхэ выглядел не как обычно, но невозможно было сказать, что не так. Разве что тень какого-то чувства меняла весь его облик. — Как ты, Бинхэ? Тот не ответил. Помолчав с минуту, он произнес: — Я буду, как он. Заслужил ли я, чтобы вы прогнали меня из-за одной ошибки? Вернитесь со мной. Бинхэ никак не выказывал всех своих намерений, но в самой его позе смутно угадывалось напряжение от контроля над собой. — Какая же была твоя ошибка? Бинхэ удивленно поднял бровь и взглядом как бы говорил, что они оба знают, какая. — Единственная наша ошибка, это в силу неопытности не понимать наши чувства. Я могу назвать тысячу вещей, которые мне не нравились, но, в конечном итоге, они все укладываются в одну истину. Это никогда не было любовью. Жизнь заклинателя достаточно длинная для осознания. К счастью, нам не пришлось, лежа на смертном одре, признавать, что многое в нашей жизни было неправильным. Это повод для счастья, Бинхэ. Твоя жизнь — не жизнь крестьянина длиной максимум в сотню лет. Нам вовремя удалось остановиться. Признай не потерю, а возможность ибо, как бы ты ни расценивал наши отношения, нам обоим они приносили больше хлопот, чем пользы. В конце концов, ты найдешь человека, которого не надо прятать от глаз всего мира, боясь, что его уведут. Ты будешь прятаться с ним от всего мира, потому что кроме него тебе ничего не нужно. Прощай, Бинхэ. Шэнь кивнул на прощание и больше никогда и ничего не слышал о Бинхэ, как и о многом. Ему в том не было нужды.

***

Запах белого мускуса тяжело окутал улицу, а точнее пространство около увеселительного квартала. Толпа стояла почти неподвижно, люди вытягивали шеи, чтобы получше разглядеть нечто их заинтересовавшее. Красавицы, от которых и исходил аромат, игриво подмигивали человеку, стоявшему в самом эпицентре. — Я замужем! — Замужем? Ну и что? Не встречала ни одного мужчину, который бы не ходил налево. Лю Цингэ с лицом, отображающим его намерение драться, чуть не шипел на окруживших его людей. Кто бы мог подумать, что замужество никак не сыграет в его пользу, а девы и юноши, работающие над утехами, не имеют никакого стыда, когда дело касается красивых людей. Бить женщин нельзя, а от избиения мужчин толку мало — их меньшинство в этой толпе совратителей. Цингэ закрыл глаза, глубоко вздохнул и рявкнул, как боевую команду, лишь одно слово: — Шэнь!!! Люди от этого крика отпрянули и впали в ступор. Такой красивый, а орет, как берсерк! Впрочем, это не умолило их желания пообщаться с Цингэ поближе. — Извините, прошу прощения, дайте пройти… — Шэнь, забери меня! — еще раз крикнул Цингэ, услышав знакомый голос. Вскоре Шэнь оказался рядом. — Э, дамы и господа, извините, вынужден забрать моего мужа. — Шэнь наговорил еще много вежливых фраз и вскоре толпа разочарованно разошлась. — Шиди, как ты здесь оказался? — Шэнь в замешательстве посмотрел на своего шиди и передал ему пару коробок с покупками. Они вышли в город скупиться перед праздником. Оба толком не знали обычаи местных, но раз был повод повеселиться, они решили не оставаться в стороне. Шэнь был больше заинтересован в любовании местными красотами, а Цингэ, как настоящий воин, решил сначала выполнить все необходимые дела. — Я искал благовония и один человек указал сюда. Шэнь веером разогнал запах этих самых благовоний. Не стоило думать, что абсолютно все жители этого места ассоциировали благовония и увеселения взрослого характера. — Не отходи от меня. Боюсь, что моего красивого шиди осквернят, — Шэнь весело подмигнул и потянул Цингэ за собой. Пройдя к окраине города, откуда тянулась длинная дорога к другому поселению и не виднелось ничего, кроме закатного солнца, Шэнь нарушил тишину: — Шиди, взгляни. Шэнь вынул из рукава аккуратную тонкую книгу. Это было пособие по стрельбе из лука. — В тот раз я впопыхах не забрал его, да и Новый год мы провели порознь. Мне все не давало покоя, что я пообещал тебе его, но так и не отдал. Цингэ судорожно вздохнул и поджал губы. Оказывается, Шэнь так долго думал об этом, хотя Цингэ никоим образом не упоминал обещанный ему подарок. — Я хотел сделать сюрприз, так что собрал собственный капиталец с продажи чая. Ты рад, шиди? Вопрос был излишним. Цингэ так обрадовался, что и не знал, что ему делать, потому застыл, совсем растерявшись. Шэнь сделал пометку, что сюрпризы плохо сказываются на его немного простодушном шиди. — Мм, спасибо, — наконец отмер Цингэ. — Я применю его в деле. Это была наивысшая похвала от мастера боевых искусств. Шэнь остался доволен, однако, его муж еще не закончил. Цингэ обнял Шэня и в его груди так гулко и часто стучало сердце, что походило на мурчание. — Шиди, не нужно быть таким благодарным, — Шэнь погладил мужа по спине. — Я просто отдал обещанное. Ну-ка, пойдем прикупим тебе хороший лук, ладно? Цингэ укусил ухо Шэня. — Ай! — вскрикнул Шэнь, хотя ему не было больно. Что ж, пусть его шиди ощутит стыд за такое поведение! — Мне приятен твой подарок, — коротко пояснил Цингэ. — Не нужно объясняться. Как всегда немногословно, но Шэнь все равно понял. Какие бы мотивы не стояли за подарком — обещание или просто повод в виде праздника — Шэню стоило просто принять радость своего мужа. — Лук и стрелы. — Хм? — Без стрел лук бесполезен. Надо и их купить. Шэнь кивнул. И радость бессмысленна без человека ее разделяющего. И жить скучно и глупо, когда двое не составляют одно. На закате времен, в глубокой старости, Шэнь Цинцю и Лю Цингэ донесут свое счастье до порога смерти. Иначе незачем было жить, незачем и умирать.