Последняя принцесса Водоворота

      — Бери только для себя, Кику-чан, — покачала головой Ичика, пока я укладывала еду в бэнто перед собой.       До полуночи оставался всего час.       Остался всего час до моего пятнадцатого дня рождения.       Казалось, что за последние пару лет изменилось многое, но, с другой стороны, не изменилось абсолютно ничего. Я продвинулась в кендзюцу и собственном стиле боя под руководством Би-сенсея. Наконец-то довела до совершенства свои запечатывающие цепи.       И даже близко не приблизилась к завершению Хирайшина.       Зато я уже сбилась со счета, сколько шиноби из Корня убила.       И сколько писем отправила Наруто и Цунаде. Их стало значительно больше после того, как они сразились с Орочимару — всего через день после того, как я покинула их, чтобы вернуться в Узушиогакуре. Мне не довелось видеть тот бой, слышать его гул... но он до сих пор преследовал меня в кошмарах.       Несмотря на все изменения, я по-прежнему оставалась собой. Меня до сих пор настигали кошмары и панические атаки, из-за которых я на несколько дней выпадала из графика тренировок. Я по-прежнему не могла усидеть на месте, когда кто-то упоминал мангу. Я все так же слишком усердствовала на тренировках. И я определенно все еще нуждалась в своих призывах, чтобы привести себя в нормальное состояние после долгого одиночества…       Ичика ткнулась носом в мою ногу.       — Что? — спросила я, укладывая онигири на нижний ярус бэнто.       — Ты же знаешь, что можешь делать перерывы, чтобы поесть и поспать дома?       — Ты же знаешь, что я не могу себе этого позволить? — повернулась я к горной львице.       Она лежала рядом со мной на прохладном кафельном полу кухни. Ее кошачья ухмылка встретилась с моей. Она была так же взволнована, как и я.       — Ты такая же, как Кахана, — работаешь до изнеможения.       — У меня не так много времени, прежде чем меня снова вызовут в Коноху.       Я вновь вернулась к еде.       Судя по письмам Цунаде, Корень оказался куда большей проблемой, чем мы ожидали. Они настолько глубоко внедрились в Анбу, что Цунаде пришлось вернуть Какаши в их ряды (когда тот был свободен между тренировками команды семь), чтобы ее постоянная охрана могла хоть немного передохнуть. Ей нужны были люди, которым она могла доверять.       — Ты всегда можешь сказать «нет», ты же знаешь? — спросила Ичика.       — Знаю, — ответила я. — Но я бы предпочла не становиться нукэнином. И я уж точно не хочу, чтобы Цунаде заявилась сюда, надрала мне зад и притащила обратно в Коноху. Потому что она определенно так и сделает.       Ичика фыркнула.       — Ты могла бы дать ей бой.       — Но недостаточно хороший, чтобы выиграть.       — Пока что да.       — А вот когда я доберусь до верхнего уровня архивов в башне Узукаге… — Я добавила в бэнто приготовленную рыбу.       — Тогда у тебя будет шанс, — признала Ичика.       Я почувствовала, как начинаю перепрыгивать с ноги на ногу, торопясь закончить с бэнто.       По словам местных призванных существ и Би-сенсея, я была почти готова к экзамену на джоунина. Я уверенно владела двумя стихиями — ветром и водой. У меня имелась земная печать, и я достаточно неплохо использовала молнию в сочетании с мечами благодаря Би-сенсею. Но с гендзюцу у меня все было ужасно. Возможно, именно это станет моим самым слабым местом.       Я надеялась, что в архиве Узукаге окажутся хотя бы какие-то печати, связанные с гендзюцу. Мне так и не удалось найти ту, что используют в Кумо, так что, возможно, она как раз окажется в архиве. Единственная техника с печатью гендзюцу, которую я смогла освоить, — это та, что связана с барьером тишины. Она создавала иллюзию для тех, кто находился снаружи, заставляя их думать, будто внутри идет самый обычный и ничего не значащий разговор.       — Кику-чан! — раздался голос, едва я закончила запечатывать бэнто в стабилизирующую печать.       — Что бы ты там ни задумал, мой ответ — нет! — крикнула я, услышав, как Харуто влетел в кухню.       — Но это же подарки на день рождения! — воскликнул он.       — Они могут подождать, — ответила я, поворачиваясь к нему. Но он был не один. Рядом с ним, на кухонной тумбе, сидел его брат, Харуки. — Или, может, не могут?       — Руки заскочил в Суну, а потом отправился к Наруто и Джирайе, пока я летал в Коноху, — сказал Харуто.       — Это наверняка было нелегко. Спасибо вам обоим, — сказала я, начиная отвязывать свитки, прикрепленные к их лапам. Я взяла оба свитка у Харуки, после чего принялась снимать те, что принес Харуто.       — Тут один от Цунаде, Какаши и Тэнзо, от Шикаку и Ёшино, от семей Рейджи и Минору, от Оды-сенсея и… — Харуто протянул последнее слово, но так и не закончил фразу.       Я приподняла бровь и посмотрела на него.       — И кто же еще мог что-то прислать?       — Ананасовая башка! — выпалил он.       — Что?! — пискнула я, выдергивая последний свиток у Харуто. Он отличался от остальных, но был похож на тот, что прислали Шикаку и Ёшино. Такой же темно-зеленый, но с изображением других растений.       — Так откроешь его или нет? — спросил Харуто.       Харуки только покачал головой, а затем кивнул мне.       — Спасибо, Харуки, — сказала я, когда он вылетел из кухни.       — С чего бы ему что-то присылать? Он ведь ни разу мне не написал с тех пор, как я покинула деревню, даттэбанэ!       — Ну, если ты откроешь его, то мы все узнаем, — сказала Ичика. Она поднялась с пола и теперь стояла рядом со мной.       Я закатила глаза на любопытных призывов, но все же развернула свиток.       Проблемная девчонка!       Я почувствовала, как начинают гореть щеки.       Тупые Нара и их тупые письма. И их тупое чувство времени. И их тупая манера письма. И их тупая привычка называть все и вся проблемным!       Ты вообще представляешь, сколько работы у чуунина? Это такая морока. Мне кажется, я провел больше времени за пределами деревни, чем в ней. А еще мне пришлось возглавлять команду семь в нескольких миссиях.       Нескольких, Кикуко.       Я тихо хихикнула. Я почти слышала, как Шикамару вздыхает. Должно быть, все было настолько плохо, что он даже удосужился переписать письмо.       Прости, что не писал тебе.       Мои смешки мгновенно прекратились.       Ты всегда упоминала меня в письмах, которые отправляла маме и отцу, и меньшее, что я мог сделать, — это написать хотя бы пару строк.       Сначала я злился, что ты ушла, даже не попрощавшись. Отец, мама и Энсуи были в ужасе. Отец даже пригрозил уйти в отставку, чтобы отправиться на поиски. Я слышал, как он обсуждал с Иноичи-оджи и Чоуза-оджи возможность выбрать нового Хокаге.       А потом началась эта чертова буря с экзаменом на чуунина. Я рад, что тебя здесь не было. Ты бы опять загремела в клинику.       Я вздрогнула. Я знала, что Шика всегда переживал, когда я попадала в больницу, но не думала, что настолько.       Я злился еще больше, когда появился Наруто — с двумя Саннинами и рассказом о том, как вы вместе путешествовали в поисках Цунаде. По крайней мере, ты ушла до того, как они успели сразиться с Орочимару. Даже не хочу представлять, как все это было.       Но через несколько недель я заметил, что новая Хокаге полностью изменила состав своей охраны и тех, кто работал за столом распределений миссий. И не только это. После одной личной встречи с ней отец вернулся домой белый как простыня.       С тех пор он не отправлял оленей на твои поиски.       Впервые со времен Третьей войны у нас в клановом комплексе появилось расписание патрулей. Раньше охрана стояла только у ворот, но теперь стража есть по всей территории. Я заметил, что у отца стало больше документов, чем обычно. А еще Учиха Фугаку стал частым гостем в нашем доме. Раньше он никогда к нам не приходил.       В деревне что-то происходит. Что-то, с чем Сандайме не справился сам.       Что-то настолько серьезное, что он отправил тебя подальше, чтобы защитить.       Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание.       Одного того, что Наруто знал о Корне, уже было достаточно. Но теперь и Шикамару начал к этому подбираться.       Я не хотела, чтобы он оказался втянут во все это.       Судя по последним письмам Цунаде, Шикамару наконец-то начал относиться к тренировкам серьезно.       Неужели он все понял?       Снаружи Наруто кажется таким же гиперактивным, как и всегда, но с тех пор, как он вернулся с Саннином, то стал внимательнее. Он хорошо это скрывает, но постоянно находится настороже. Особенно на миссиях вместе с Джирайей, когда мы виделись с ним за пределами деревни. В прошлом месяце я рассказал об этом отцу во время партии в сёги.       Отец не позволяет мне помогать в том, что он расследует. Он сказал, что ты и Наруто не захотели бы, чтобы я вмешивался. Что я не готов к этой борьбе.       Это, конечно, морока, но после той игры я начал тренироваться.       Мы дружим с детства. Понятное дело, что на протяжении многих лет ты скрывала от меня что-то, потому что не хотела нагружать. Но когда я ставил тебя перед фактом, ты всегда признавалась.       Но уже несколько лет тебе самой удается скрываться от меня, Кикуко.       У меня защемило в груди, а в глазах жгло от подступающих слез. Я крепче сжала свиток в руках, затем сползла вниз по шкафу и села на пол.       — Кикуко? — позвала Ичика.       Я почувствовала, как она прижалась ко мне, а Харуто перепрыгнул на столешницу надо мной.       — Если надо, я могу полететь и хорошенько клюнуть его в ананасовую башку, только скажи, Кику-чан! — горячился Харуто. — До Конохи меньше дня лету!       — Не надо, — тихо сказала я. — Он имеет право злиться на меня.       — Это он ни разу тебе не написал! — раздраженно пискнул Харуто.       — Это я от него пряталась, — ответила я, перебирая пальцами свиток. — Я знала, что, если отправлю письмо только ему, он все поймет. Я никогда не умела лгать Шике, даттэбанэ.       Я провела рукой по лицу и снова посмотрела на письмо.       Я искал тебя на каждой миссии. Тебя не было в Стране Огня. Тебя не было в Сунагакуре. Хотя я слышал, как Темари дразнила Гаару, что он слишком радуется твоим письмам.       — О-о-о, — тихо протянула Ичика. — Кто-то ревнует… — насмешливо напела она.       — Да не в этом дело.       — «Да не в этом дело», — хором передразнили меня Харуто и Ичика.       Я их проигнорировала.       Я не думал, что ты настолько безумна, чтобы сунуться в Ивагакуре одна. У тебя глаза такого же цвета, как у отца, но когда ты читала или углублялась в фууиндзюцу, они становились точь-в-точь, как у моего отца, когда он над чем-то размышлял. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что ты из клана Нара.       — О, да это же прямо-таки предложение руки и сердца по-наровски, — усмехнулась Ичика.       — No me diga! — взвизгнула я.       Ичика и Харуто залились смехом, пока я пряталась за свитком.       А когда мы были в Киригакуре, Наруто не пытался сбежать. А ведь я знал, что он попытался бы, если бы у него был хоть малейший шанс увидеть тебя.       И уж точно тебя не было в Кумогакуре. Наруто умудрился стать лучшими друзьями с Киллером Би и теперь раз в несколько месяцев тренировался с ним. Будь ты там, он бы точно уговорил Би помочь ему сбежать.       Ты будешь в безопасности, только находясь в скрытой деревне. Особенно из-за угрозы со стороны Акацуки.       Единственное место, где ты еще могла быть, — Узушиогакуре.       — Mierda, — выдохнула я.       — Тихий Нара — это задумавшийся Нара, — раздался голос Кайри.       Я вздрогнула и подняла взгляд: она сидела рядом с Харуто.       — Что, думала, я не приду послушать, что наконец решил сказать маленький Нара?       — Mendokusai, — простонала я.       — Могло быть и хуже, — пожала крыльями Кайри. — Харуки мог бы рассказать Рену.       Я поморщилась. Долгое время мне казалось, что самые большие сплетники на острове — это жуки. Я ошибалась. Это был Рен. Прятался за своим ленивым видом, как и Энсуи.       Ты редко говорила об острове, но, когда делала это, в твоих глазах было столько любви. Твой взгляд всегда был направлен в сторону океана, даже когда ты не задумывалась об этом. Я знал, что остров звал тебя. Но не думал, что ты ответишь на этот зов так скоро.       — Ты уверена, что этому мальчишке всего пятнадцать? — спросила Ичика.       — Голос у него уже не ломается, — заметил Харуто.       Я покачала головой. Шикамару всегда так мыслил, даже если через слово он говорил mendokusai.       Отец заставил меня выполнять кое-какие обязанности главы клана. Не могу поверить, что ты с детства сидела на этих скучнейших собраниях. Хотя ты же маленькая сплетница, так что неудивительно.       — Ха! Наконец-то кто-то, кроме меня, сказал это! — радостно воскликнула Ичика и положила голову мне на плечо.       Я нашел в библиотеке клана старые свитки об Узушио. Оказывается, наши предки когда-то были связаны браком. Клановый совет годами скрывал это — им до сих пор стыдно за старейшин из-за того, что они сделали с Шиньей. Его сняли с поста главы клана, когда он проявил интерес к Узукаге.       Теперь Узумаке-Нара Шинья снова официально признан главой клана Нара. Это была еще та морока, но оно того стоило — ради выражений на лицах старейшин. Кажется, я их убедил. По словам мамы, часть обязанностей главы клана — напоминать совету, кто здесь главный. Я решил проверить, права ли она.       — Как это вообще работает?       — Он просто дал им понять, что ему плевать на чужое мнение, — пояснила Кайри. — И что он готов делать правильные вещи, даже если за это может прилететь.       — И что он не боится наконец поднять свою ленивую задницу и поработать как следует, — хмыкнула Ичика.       Я читал о традициях Узушиогакуре. Не знаю, сохранились ли у вас там храмы, но я слежу за Храмом Хранения Масок, когда бываю в деревне. По возможности убираюсь снаружи. Раз в пару недель Ино помогает мне с бархатцами, а Чоджи приносит подношения с едой.       Там всегда ощущается чье-то присутствие — очевидно, за нами наблюдают. Я предполагаю, что это те, от кого ты сейчас пытаешься защитится. Если хочешь, пришли барьерную печать, я установлю.       Я не силен в фууиндзюцу и не представляю, как тебе удается разбираться во всех этих символах. Но я занимаюсь по тренировочным заданиям, которые мне присылает Наруто в свободное время. Хотя, честно говоря, сейчас в деревне как-то странно без него — даже несмотря на то, что я раньше жаловался на совместные миссии. После того как он ушел, чтобы обучаться с Джирайей, что-то определенно изменилось.       Я не знаю, что именно ты там изучаешь, поэтому не могу заранее придумать, как твои силы можно будет задействовать в деревне. Сильные стороны большинства из нас мне понятны, но ты, Наруто и Сакура — темные лошадки.       Мы все были уверены, что со своей феноменальной памятью Сакура займется криптографией, но после ухода Наруто она начала тренироваться под руководством госпожи Цунаде. Сам Наруто до сих пор не определился — стать ему мастером фууиндзюцу или сделать упор на общую боевую подготовку. А вот чем занимаешься ты, я вообще не представляю.       Если ты сосредоточилась на кендзюцу клана Узумаке, то тебе лучше всего работать в паре с Саске. Если выбрала тайдзюцу, то идеальным напарником был бы парень, который выпустился вместе с тобой, — Рок Ли. Если же сосредоточилась на фууиндзюцу, то тебе подойдет Восьмая команда: у них разведка, отслеживание, допросы и медицинская поддержка собраны в одном составе.       Но если ты научилась использовать Адамантовые Цепи, то нам лучше работать в одной команде. Все будут ждать, что я использую тени, но никто не подумает про твои цепи.       — Он реально все продумывает, да? — спросил Харуто.       Я почувствовала, как он начинает клевать мои волосы, и попробовала его отогнать. Безуспешно.       — Он всегда все продумывает, потому-то и спит постоянно, — пробормотала я, возвращаясь к письму.       Все это так утомительно. Даже олени не дают мне вздремнуть. Я подписал контракт, и мой главный призывной зверь выбивает из меня всю дурь на тренировках. Он даже хуже, чем Энсуи-оджисан, когда мы отрабатываем ловушки и слежку. Но, наверное, это к лучшему. Теперь расплачиваюсь за то, что раньше ленился.       Что именно происходит в деревне, я не знаю. Отец признался, что старается спасти короля. Я пытался расспросить его и сенсея, но они оба заявили, что я должен разобраться сам.       Когда вернешься, обязательно сыграем в сёги.       Прости, что это не письмо с поздравлениями вроде того, что отправили мама и папа. Я вообще планировал написать раньше, но в последний момент меня отправили на миссию. А потом подумал, что странно просто написать: «Прости, что не писал тебе несколько лет — был упрямым идиотом. С днем рождения!».       Тебе пятнадцать. Я знаю, что в культуре Узу это важный возраст. Хотел бы поздравить тебя лично. Но раз уж не могу, хотя бы отправлю небольшой подарок. Даже находясь за пределами деревни, ты умудряешься сеять хаос.       С днем рождения, проблемная девчонка. Возвращайся домой, когда почувствуешь, что можешь. Мы ждем тебя.

Нара Шикамару      

      У меня задрожала губа, и я попыталась сдержать слезы. Я так скучала по Шике. Как же хочется просто вернуться на нашу поляну и вздремнуть рядом с ним.       — Ну что, откроешь подарок? — спросил Харуто.       — Не подгоняй, даттэбанэ! — фыркнула я, заставив Ичику прыснуть со смеху.       Я положила руку на печать внизу свитка. Первым в ладонь лег большой короб. Я поставила его перед собой и открыла.       Набор для Го.       Доска из темного дерева, а камни цвета темного сланца и перламутра. Любимая игра Шикамару — сёги, но он всегда находил время сыграть со мной в Го.       Я снова коснулась печати, чтобы проверить, нет ли там еще чего-нибудь. На этот раз в руках оказалась оленья шкура.       Я судорожно втянула воздух.       Этот узор… но он бы не… Это его любимый…       Он подарил ее мне.       Она пахла лесом и древесиной каба. Пахла так, как пахли наши партии в сёги на границе леса Нара.       Как Шикамару.       Я больше не могла сдерживать слезы.       Нара всегда заботились о своих оленях — и при жизни, и после смерти. Олени сами выбирали, кто будет рядом с ними в последние мгновения. А тот, кого они выбирали, должен был позаботиться о них. Как я — о Хирото-оджисане.       «Первый раз — всегда самый тяжелый», — сказала мне тогда Ёшино.       Я помню, как прибежала к ним домой, когда Шикамару не пришел в академию.       Как помогала Ёшино по дому, пока его не привел Шикаку.       Как красные от слез глаза Шики смотрели в пустоту, а он сам вцепился в шкуру так, будто от этого зависела его жизнь.       — Тут записка, Кику-чан, — осторожно заметила Кайри.       Я вытерла слезы и поискала записку.       Небольшой клочок бумаги. Пара слов.       Береги ее ради меня, химэ.       Руки дрожали, пока я укладывала записку обратно в свиток и свертывала его. Оставив его на столе среди других свитков, я взяла набор для Го и плед Шикамару и поднялась к себе в комнату.       Доску для Го я поставила у изножья кровати, а сама закуталась в плед, накидывая его себе на плечи.       Я села за стол, взяла чистый свиток и обмакнула кисть в чернила. Как только я развернула свиток, то сразу же начала быстро писать.       Глупый гений!       Я тоже скучаю. Прости, но я не могу рассказать тебе больше. Пожалуйста, не зацикливайся и не взваливай на себя лишнего. И уж точно не позволяй всему этому отвлекать тебя во время миссий.       Мне уже пора, нужно возвращаться к тренировкам, но, пожалуйста, береги себя, Шика.       Я не знаю, что бы я делала, если бы потеряла тебя.       Спасибо за подарки. И за все, что ты делаешь.       И не думай, что я забыла о нашем споре — ты должен мне барбекю.

Узумаки Кикуко      

      

***

      — Ага! Я успела за минуту до начала, даттэбанэ!       Ичика лишь фыркнула, а в это время Кайри влетела в кабинет и приземлилась на спинку кресла Узукаге.       Я быстро открыла остальные подарки — теперь они лежали на кухонном столе. Постаралась взять с собой только самое необходимое: запас чернил, кистей, несколько чистых блокнотов и все предыдущие, исписанные заметками о фууиндзюцу. В стабилизирующей печати у меня закуски от Тэнзо и Какаши, а также бэнто, которые я приготовила заранее. Я даже взяла с собой небольшую раскладушку и подушку, а на плечах все еще покоился плед Шикамару.       Часы в комнате громко тикали. Я подняла взгляд. Теперь официально был мой день рождения.       Я сразу же направилась к стене, где ощущалась печать, и приложила к ней ладонь. На мгновение поверхность замерцала, и в комнате появилась новая дверь — темное дерево с ярко-красной спиралью в центре. Осторожно толкнув ее, я шагнула внутрь и тут же почувствовала, как напряжение спадает.       По сравнению с потайным архивом в библиотеке эта комната была совсем маленькой. В центре стоял простой деревянный стол. Книжные полки занимали три стены от пола до потолка. Полка возле двери была заполнена чистыми свитками. Напротив нее хранились кисти и чернила. А слева от входа громоздились ряды свитков.       Каждый раздел полок был посвящен разным боевым искусствам. Ирьениндзюцу, кендзюцу, букидзюцу, ниндзюцу… Я на мгновение задержала взгляд на полке с гендзюцу, прежде чем дошла до последнего стеллажа. Он целиком был отведен под фууиндзюцу.       Я обернулась к стене напротив. Там тоже были полки, но подписаны уже иначе — по годам.       — Это история Узушиогакуре, — сказала Кайри, усаживаясь на деревянную жердочку рядом с теми полками, что я рассматривала. — Ты должна прочитать все это, а затем можешь переходить к свиткам с боевыми техниками.       — Ладно, — кивнула я, ставя свитки с припасами на стол.       Затем подняла взгляд на стену, единственную, что не была заставлена книжными полками. Она была обугленной, темно-черной, и резко контрастировала с глубоким океанским синим символом Узушиогакуре в центре. Под ним находилась черная полка, на которой лежал всего один свиток. Я на мгновение задержалась на нем, а потом снова повернулась к Кайри.       — Мне просто начать с самого верха? — я кивнула в сторону верхней полки.       Кайри слегка наклонила голову.       — Ты не собираешься сразу кидаться в боевые техники? — удивилась она. — Даже не спросишь?       — Нет, — покачала я головой. — Я хочу узнать больше об Узу и ее народе. Мне кажется, прежде чем учиться у узушийцев, нужно сначала понять, кем они были, понимаешь?       Чакра Кайри на секунду дрогнула. Что именно это значило, я не знала.       — Начинай с того свитка, — наконец сказала она, кивнув на полку под символом деревни.       Я подошла ближе и осторожно взяла свиток. В руках он словно ожил. Бумага была светло-голубой, покрытая изображениями облаков.       Я вернулась к столу и развернула свиток в центре. Остальные свитки с припасами убрала на один из стульев. Кайри слетела со своей жердочки и устроилась рядом. Затем осторожно взялась клювом за лазурную ленту и потянула.       Свиток на столе легко раскрылся. Он был украшен облаками и больше напоминал произведение искусства, чем обычный свиток. Небо, изображенное на нем, переливалось оттенками оранжевого, розового, фиолетового и теплого желтого. У самого края оно плавно переходило в океан. Приглядевшись, я заметила среди облаков красные пятна. Это были имена, написанные красными чернилами или кровью.       — Узушиогакуре — страна переселенцев, — произнесла Кайри. Я с трудом оторвалась от свитка и посмотрела на нее. — Страна мореходов, фермеров, художников и островитян.       — Узушиогакуре — это не просто земля под нашими ногами, — продолжила она. — Это океан, что окружает нас, и острова, которых больше нет. Это ветер, наполняющий наши паруса, и звезды, что ведут нас вперед.       Глаза защипало. Передо мной замелькали воспоминания: как я училась управлять рыбацкими лодками Узушиогакуре, ловя ветер, используя печати и следуя за звездами.       — Но, что самое важное, — наконец сказала Кайри, — Узушиогакуре — это любовь, что живет в сердце каждого из ее детей. Любовь такая же глубокая, как море, и простирающаяся так же далеко, как ветер.       — Глава Узушиогакуре всегда избирается ее детьми, — продолжила она, отводя взгляд от свитка и снова смотря на меня. — Сома много работал, чтобы отыскать потомков Узушиогакуре.       — Поэтому тот квартал был скрыт, когда я в последний раз посещала Кумо?       Кайри кивнула.       — Не только. Тогда в дом принимали новых членов семьи, а еще проходило голосование за Четвертого Узукаге.       — Ох… — тихо сказала я.       Я всегда считала, что близка со старейшинами и другими потомками с островов, живущими в Кумо. Почему меня не допустили к голосованию?       — В лучших традициях Узушио, — продолжила Кайри, — следующий Узукаге не знает о своем выдвижении.       Все вокруг застыло. Единственное, что я слышала, — это гулкое биение собственного сердца и звон в ушах.       — Твою кандидатуру предложили несколько человек, в том числе твой брат, Узумаки Наруто, и твой близкий друг, Уэда Акихико, — голос Кайри оставался ровным. У меня сжалось сердце. — Кроме того, за тебя проголосовал совет старейшин, включая его нового члена — Узумаки Уту.       — Оджисан?.. — мой голос дрогнул.       Я планировала начать его поиски сразу после того, как Данзо и Корень перестанут быть угрозой.       — Сома отыскал его два месяца назад и сопроводил в Кумогакуре, — сказала Кайри. — С тех пор он регулярно запрашивает у нас с Сомой отчеты о твоих успехах. Он гордится тобой, Кикуко-химэ.       У меня задрожали плечи. Я вцепилась в спинку деревянного стула перед собой.       — Н-но как… как я вообще должна это сделать?.. Люди ведь счастливы в Кумо, да? Я должна открыть остров, когда Корня больше не будет? Что…       — Кикуко, — твердо сказала Кайри. — Дыши.       Я послушалась. Глубокий вдох. Потом еще один. Я повторяла это снова и снова, пока дрожь не утихла.       — Ты умная девочка, Кику-чан. А еще ты прирожденный путеводитель. Ты и в этом найдешь свое призвание.       Я неуверенно кивнула, наблюдая, как Кайри указывает на свиток.       — Подпиши то облако, что зовет тебя. Я скоро вернусь.       Она вылетела через дверь, которую придерживала Ичика.       Я снова опустила взгляд на свиток и провела пальцами по именам. Подписанных облаков было больше трех. Я вспомнила недавний урок Кайри, и что-то в груди разжалось. Разумеется, у Узушиогакуре были лидеры еще до того, как она официально стала деревней шиноби.       Я знала, что семьи, живущие в Кумо, не захотят покидать деревню. Это их дом. Но я также знала, что они захотят навещать свою родину, показать ее детям, иметь место, где можно оплакать утраты. Я никогда не буду типичным Каге. Но я смогу защитить свой народ.       Я еще не думала, что буду делать, когда Корень и Данзо исчезнут, но одно знала точно — у меня останется семья.       Я прикусила большой палец и, дождавшись, пока на коже выступит кровь, аккуратно оставила подпись на облаке, чуть ниже океанских волн. Оно находилось недалеко от имени Каханы, но не совсем.       Когда я лизнула палец, чтобы остановить кровь, что-то коснулось моей головы. Белая ткань заслонила периферическое зрение, и я заставила себя глубоко вдохнуть. Подняв взгляд, я увидела Ичику и Кайри. В их глазах стояли слезы, когда я начала сворачивать свиток.       Осторожно перевязав его лазурной лентой, я развернулась и поставила обратно на полку. Внутри все окончательно встало на свои места.       Я посмотрела на своих призванных существ. Они были моей самой сильной поддержкой. Моим главным источником утешения.       — Ладно, — кивнула я им. Постаралась не обращать внимания на то, как ткань на шляпе слегка шелохнулась. — Я готова работать.       — Тогда вперед, — сказала Кайри, спикировав к нижней полке с историей Узушиогакуре. Она схватила первый свиток и принесла его мне, пока Ичика подталкивала меня к столу.       Я услышала, как Кайри снова пролетела по комнате, и в этот раз она положила передо мной кисть и чернильницу. Я развернула свиток и увидела, что он пуст. Подняла на нее вопросительный взгляд.       — Стандартный порядок записи — сначала имя автора и титулы, потом текущая дата. Оставь немного места перед тем, как писать о самом событии.       Руки дрожали, когда я взяла кисть. Я обмакнула ее в чернила и поднесла к бумаге.       

Узумаки Кикуко, Йондайме Узукаге, принцесса Узушиогакуре. Год 81.

Узумаки Кикуко была выдвинута на титул Йондайме Узукаге и приняла его.