Глава 36
24 марта 2025 г., 19:00
— Ладно, Кику-чан, — сказала Кайри.
Я несколько раз моргнула, пытаясь разогнать сонливость. Последнюю неделю я провела в маленькой комнате в башне Узукаге.
— Сегодня последний день, когда ты можешь запираться здесь.
— Я выходила пару раз…
— Только по необходимости, — перебила Кайри. — Тебе нужно отдыхать больше нескольких часов. Ты ведешь себя так же, как когда только попала на остров.
Я посмотрела на чайку и почувствовала, как во мне угасает сопротивление. Я так радовалась, когда читала историю Узу. А потом была еще больше в восторге, изучая новые техники.
Но я нарушила обещание, которое дала Кайри. Совсем не заботилась о себе.
— Я просто посмотрю еще одну гендзюцу-печать, а потом начну переносить вещи обратно в дом, — сказала я, садясь на свою койку.
— Можешь остаться тут до вечера, Кикуко, — предложила Кайри, но я покачала головой.
— Мне еще нужно провести церемонию совершеннолетия.
— Верно, — кивнула Кайри.
Я вытянула руки перед собой и хорошенько потянулась.
— Вообще, думаю, я сначала позавтракаю, потом проведу церемонию, а уже после разберусь с печатью.
— Сегодня ты будешь спать в своей кровати, Кикуко.
— Я так и собиралась, эта койка просто убивает мою спину.
Ичика фыркнула, входя в комнату.
— Ты наконец собралась провести церемонию? — спросила она.
Я почувствовала, как мои щеки заливает краска.
— Да, — ответила я, вставая. В комнате был свиток с кратким описанием церемонии. В ней не было ничего страшного. Но необязательная часть заставляла меня откладывать ее снова и снова.
— Ты можешь ее пропустить, Кику-чан, — сказала Кайри, приземлившись мне на плечо.
Я вышла из комнаты, прошла через кабинет Узукаге и, только спускаясь по лестнице, ответила:
— Знаю, но... — я замялась, а затем глубоко вдохнула. — Наверное, так будет лучше, раз я буду в Конохе.
Ичика мягко ткнулась носом в мою руку, и я с улыбкой посмотрела на горною львицу. Когда я только попала на остров, мы были почти одного роста, а теперь я ее переросла. Все еще казалось странным, что я могу просто положить руку ей на голову, а не тянуться вверх.
Не торопясь, мы шли по деревне. В прошлом году я начала восстанавливать символы Узушиогакуре, которые раньше висели над каждым входом. Это заняло больше полугода, но в конце концов с помощью клонов я сумела заменить их все.
Большинство зданий тоже были перекрашены. Как бы я ни старалась смыть кровь с некоторых стен, она так и не исчезла полностью. Не знаю, было ли это просто у меня в голове или нет. Но новый слой краски помог — и это главное.
Сейчас, прогуливаясь по деревне, я чувствовала, что она ожила. Я старалась сохранить все как было, чтобы, когда люди вернутся, они смогли испытать то же чувство, что и я, когда впервые оказалась здесь.
Но их дома были атакованы.
Я заменила бесчисленное количество штор, простыней, ковров. Это заняло много времени, даже с помощью клонов, но оно того стоило.
— Знаешь, если бы твоя работа учитывалась, то на твоем счету было бы больше всех выполненных заданий ранга D в истории деревни, — задумчиво заметила Кайри, пока мы поднимались по тропинке к дому.
— Лучше это, чем хотя бы одна миссия с Торой, даттэбанэ, — проворчала я, снимая обувь в гэнкане.
Я прошлась по коридору, проводя рукой по лоскутным одеялам, висевшим на стенах. Я повесила то, что Хирото-оджичан сшил для мамы, а также одеяла, которые сама сделала для Шиньи, Каханы, Хирото-оджичана и Минору.
В Узушиогакуре команда была семьей. Так же, как и моя команда — моя семья.
— Тебе скоро нужно будет снова отправиться за припасами, химэ, — сказала Ичика, когда мы вошли на кухню.
— Не напоминай, — застонала я, открывая холодильник.
Я достала несколько яиц, остатки риса, нарезанный лук, который заморозила перед днем рождения, и несколько видов приправы.
Кайри слетела с моего плеча на самодельную жердь из коряги. Я улыбнулась ей, а затем занялась завтраком.
— Может, подготовить бэнто?
Ичика фыркнула, а Кайри расхохоталась.
— Что? Я же не знаю, сколько продлится церемония!
— О еде не беспокойся, — сказала Ичика. — Твои родственники прислали еду в стабилизирующих печатях для празднования твоего дня рождения.
— Но я уже отпраздновала!
— Быстро распаковать подарки и сбежать — это не празднование, — сухо заметила Кайри.
Я лишь фыркнула и сосредоточилась на готовке. Несколько минут на кухне царила тишина, лишь за окном слышался шум волн да позвякивала посуда.
Я выложила жареный рис с яйцом на тарелку, быстро нарезала зеленый лук и посыпала сверху. В этот момент в кухню влетел Сома. Пока он спорил с Кайри, Ичика свернулась калачиком на полу и задремала.
Я не торопилась, не слишком жаждая облачаться в церемониальный наряд. Хотя он и не так сильно стеснял движения, как официальная одежда Конохи, но в нем столько слоев! Пока он на мне, кажется, что я вот-вот растаю.
Кайри едва не столкнула Сому с жерди, и я тихо хихикнула, убирая посуду. Я быстро ее помыла, а затем повернулась к Ичике.
Та приоткрыла один глаз, лениво потянулась, встала и молча вышла из комнаты.
Я закатила глаза, но пошла следом — по коридору, вверх по лестнице, потом снова по коридору к своей комнате. На кровати уже была разложена одежда, а рядом лежала небольшая сумка.
— Одежда для праздника после церемонии, — ухмыльнулась Ичика, кивая на сумку.
Я благодарно улыбнулась и начала переодеваться.
Под пестрой вышитой юбкой было несколько слоев ткани. Я натянула ее на бедра, затем надела белую рубашку с пышными рукавами и поверх нее — бархатный жилет с вышивкой.
Сложив пальцы в печать тигра, я создала водяного клона, который тут же материализовался рядом. Бросила ему книгу, которую листала накануне дня рождения.
Я уже выбрала прическу, которую хочу сегодня.
Во время церемонии я должна была быть одна. Даже если бы остров все еще был полон людей.
Вечеринка начнется после того, как я закончу.
Я подошла к комоду и открыла маленькую шкатулку для украшений, что стояла сверху. Никогда особо не увлекалась украшениями, но заколки для волос — другое дело. У меня их целая коллекция: с животными, с цветами, с замысловатыми узорами.
— Кикуко, — раздался голос Кайри.
Я обернулась и увидела, как она влетает в комнату.
— Что? — спросила я, отвлекшись от заколок.
— Можешь взять заколки Каханы, — сказала она, усаживаясь на мой стол.
— Ты уверена? — Я посмотрела на нее, чувствуя, как внутри все сжалось.
— Конечно. — Голос Кайри был спокоен, но в нем слышалась теплая уверенность. — Она бы этого хотела. Ты так похожа на дочь, которая могла бы у нее быть.
В горле встал ком. Кайри редко говорила о Кахане. Еще реже — о том, какой могла бы быть ее семья. Единственным, кто знал об этом, кроме Каханы и Кайри, был Шинья.
— Спасибо, — прошептала я.
— Пойдем, заберем их, — сказала Кайри и взмыла в воздух, направляясь к двери.
Мне казалось, что на ноги наложили печати с утяжелителями, когда я шагнула из комнаты и направилась вслед за ней.
Я никогда раньше не была в их комнате.
Когда я дошла до двери, то обнаружила, что она уже была открыта. Я неуверенно переступила порог и увидела Кайри, сидящую на комоде, таком же, как у меня. Простая кровать с резным каркасом из коряжника занимала почти всю комнату. На темно-синих простынях лежала оленья шкура — такая же, как та, что подарил мне Шикамару.
Я протянула руку и осторожно провела пальцами по мягкому меху. Глаза вдруг защипало, но я быстро моргнула и отвернулась к Кайри. Она терпеливо ждала. Я сделала шаг вперед и остановилась перед комодом.
— Кахана любила заколки не меньше тебя, — сказала Кайри. — Настолько, что всего через месяц после того, как Шинья переехал на остров, ее шкатулка стала слишком мала.
— Правда? — я слабо улыбнулась.
— Правда. — Кайри закатила глаза. — Этот парень просто не мог ей отказать. — Она кивнула на нижний ящик. — Открывай.
Я потянулась и осторожно выдвинула ящик. Он действительно был полон заколок. Аккуратно разложенные, блестящие, они выглядели так, будто Кахана могла достать их в любой момент.
Мой взгляд сразу упал на пару заколок, лежащих рядом. Одна с чайками. Другая с горными львами.
— Эти она закалывала на все важные события, — мягко сказала Кайри. — Если они тебе нравятся, бери.
— Ты уверена? — мой голос предательски дрогнул.
— Уверена, Кикуко, — кивнула она.
Я осторожно взяла заколки и передала их водному клону, который все это время молча стоял рядом. Кайри указала на табурет у большого окна. Я села, аккуратно расправляя юбки, и позволила себе расслабиться.
Клон начал аккуратно перебирать мои волосы, заплетая их в косы, похожие на морские волны. В комнату вошла Ичика, неся на спине сумку с одеждой, которую я надену позже. Она молча опустилась у двери.
Я закрыла глаза и прислушалась к шуму океана.
И впервые за долгое время позволила себе ощутить умиротворение.
***
Кайри сидела у меня на плече, в то время как Ичика и Аи шли по обе стороны. Все призывы были куда более оживленными, чем обычно. С тех пор как я попала на остров, у нас не было ни одной вечеринки, и теперь все были безумно рады наконец-то отметить хоть что-то. Говорят, в Узушио устраивали праздники по любому поводу. Обычно я ненавидела всеобщее внимание, но не жаловалась, когда нас остановил болтливый призванный зверь. Не жаловалась, когда приходилось ждать, пока несколько призывов переносили столы через дорогу. Они этого заслуживали. Мы все этого заслуживали. Просто жаль, что я не могла открыть остров для своей семьи. — Скоро, — сказала Кайри, словно читая мои мысли. Я послала ей свою благодарность через связь. С момента заключения контракта я отчетливо ощущала ее эмоции, если она этого хотела, даже без использования чакры, и могла общаться с ней с помощью собственных чувств. — Мы пришли, — сказала Ичика, остановившись у начала тропы, ведущей к женскому храму. Я прикусила губу, сняла с ее спины свою сумку и крепко сжала ремешки в руке. — Спасибо, что привели меня, — тихо сказала я. Если бы все сложилось иначе, меня бы сюда проводили мама, бабушка и Кахана. Но мне было достаточно Ичики, Аи и Кайри. Ичика мягко ткнулась носом в мою ладонь, а Аи коснулась плечом моего другого бока. Кайри передала через связь чувство гордости, а затем спрыгнула на спину Аи. Трое призванных развернулись и пошли обратно, оставляя меня одну среди деревьев. Тропу впереди было почти не видно. Цветы, лианы и разные растения переплетались вдоль нее и поверх нее. Я сделала шаг вперед, затем еще один, и вскоре поднялась по извилистой дороге. По пути я прошла мимо небольшого пруда, в воде которого виднелись закрученные течением воронки. Наконец я дошла до простого с виду здания. Во время разрушения Узу никому и в голову не пришло прийти сюда. Оно выглядело совершенно не примечательным снаружи. Но если я чему-то и научилась, находясь в Узу так долго, так это тому, что снаружи все могло казаться совершенно не таким, как было на самом деле. Я оставила сумку у входа и подняла взгляд на подвешенные с обеих сторон ветряные колокольчики из морских ракушек. Пока я ступала в затемненный коридор, они нежно позвякивали от движения воздуха. Как только я переступила порог, почувствовала всплеск чакры. Оглянулась — и заметила, что в открытом еще секунду назад дверном проеме теперь стояли прочные двери. В помещении зажегся мягкий свет, и я снова развернулась. Увидела место, где можно было снять обувь. Осторожно стянула с ног свои сандалии и надела простые теплые дзори, что лежали прямо над гэнканом. Я огляделась. Комната была почти пустой. Две двери — одна слева, другая справа. Над левой дверью висела табличка с надписью «девочки», над правой — «женщины». Стена напротив входа была из темного обугленного дерева. В самом центре висела большая картина с изображением гор, где я не раз бывала за последние годы вместе с Ичика во время тренировок. Я позволила себе еще несколько секунд поразглядывать картину, затем глубоко вздохнула и повернулась к левой двери. Если бы я решила пройти дополнительный обряд, то позже вошла бы в другую дверь. Сдвинула шодзи в сторону и переступила порог, закрывая дверь за собой. Развернулась — и у меня перехватило дыхание. Стены здесь были такими же обугленными, как и в зале. Свет был тусклее, чем в прихожей. Но само помещение оказалось гораздо просторнее, чем казалось снаружи. Рядом со мной стояла подставка, на которой покоилась огромная книга. Я подошла ближе и заглянула в нее. Она сплошь была заполнена именами. Я пролистала пару страниц, читая имена девушек, которые приходили сюда до меня, и почувствовала, как напряжение в груди понемногу рассеивалось. Взяла перо, окунула его в чернильницу и аккуратно вывела свое имя: Узумаки Кикуко. Я аккуратно положила перо обратно на подставку и сделала шаг назад. Повернувшись к остальной части комнаты, я на мгновение почувствовала себя ошеломленной. Дальняя стена представляла собой сплошной водопад. Подсветка позади него делала зрелище еще более величественным, а шум воды лишь успокаивал меня. Перед водопадом возвышалась большая статуя. Она была такой же огромной, как фонтан в центре двора возле башни Узукаге. Но эта статуя изображала женщину. У нее не было четко выраженных черт лица — их скрывал головной убор. Это была единственная деталь одежды на ее теле. Ее фигура была массивной, с широкими бедрами и полной грудью, а тело покрывали шрамы. Она выглядела так же, как я. Мое сердце забилось быстрее, когда я сделала шаг вперед. Я оглядела комнату, но, кроме статуи, здесь ничего не было. Только стол для фууиндзюцу перед ней и простая синяя подушка. Я осторожно опустилась на подушку и положила ладони на поверхность стола. Стол под моими пальцами ожил. Пустая поверхность засветилась чакрой, и вскоре под руками появился древний свиток. Я бережно развернула его, но внутри он оказался пустым. Я чувствовала, как внутри него пульсировала чакра, но видимого узора печати не было. Поэтому я сделала единственное, что в таких случаях делать нельзя. Приложила ладонь к свитку и влила в него немного своей чакры. Сначала ничего не произошло, но затем на поверхности начали появляться слова. Все было написано на языке Узу, как и свитки, с которыми я работала всю прошлую неделю. Добро пожаловать, Узумаки Кикуко. Мои глаза расширились. Надпись исчезла, но вскоре ее сменил новый текст. Твой путь был нелегким. Ты уже видела и пережила то, с чем ребенку не следует сталкиваться. В комнате было слышно только мое прерывистое дыхание и шум воды. Ты заставила своих предков гордиться тобой. Я всхлипнула, когда вдруг в комнате поднялся легкий ветер. В этот момент я больше не чувствовала себя одинокой. Мне было спокойно. Эти слова задержались дольше предыдущих, а затем исчезли. С этого момента ты — полноценная куноичи Узушиогакуре. Теперь ты можешь покидать остров для выполнения миссий и необязательных поездок. Я смутно вспомнила, как Ичика говорила что-то подобное, когда я подписывала контракт с горными львами. Оставлять остров разрешалось только по достижении пятнадцати лет — одинаковое правило для мальчиков и девочек. Узу никогда не хотела преждевременно бросать своих детей в тьму мира шиноби. Сегодня твой день. Это день, когда ты посвящаешь себя и деревне, и самой себе. Мои руки дрожали, текст стал исчезать. Прочти и повтори следующие строки, посвящая себя Узушиогакуре. Я глубоко вздохнула и кивнула самой себе. Я, Узумаки Кикуко, Четвертый Узукаге, Принцесса Водоворота, дочь Узумаки Кушины, внучка Узумаки Казуми, посвящаю себя Узушиогакуре. Я вдохнула поглубже и заговорила: — Я, Узумаки Кикуко, Четвертый Узукаге, Принцесса Водоворота, дочь Узумаки Кушины, внучка Узумаки Казуми, посвящаю себя Узушиогакуре. Я посвящаю себя водам — и спокойным, и бурным. Пусть их течение ведет меня в моменты мира и войны. — Я посвящаю себя водам — и спокойным, и бурным. Пусть их течение ведет меня в моменты мира и войны. Вода в водопаде взревела, будто откликаясь на мои слова. Я посвящаю себя горам — высоким и неизменным. Пусть их постоянство напомнит мне сохранять веру в моменты тьмы. — Я посвящаю себя горам — высоким и неизменным. Пусть их постоянство напомнит мне сохранять веру в моменты тьмы. Свет в комнате приглушился. Я посвящаю себя ветру — от мягкого бриза до неистовых бурь. Пусть его порывы несут мои мечты, когда они станут слишком тяжелыми, чтобы нести их одной. — Я посвящаю себя ветру — от мягкого бриза до неистовых бурь. Пусть его порывы несут мои мечты, когда они станут слишком тяжелыми, чтобы нести их одной. Мне послышался смех мамы, тот самый, что я слышала в день восстановления острова. В груди сжалось, стало трудно дышать. Я посвящаю себя водоворотам — безжалостным и всепоглощающим. Пусть они принесут мне утешение в моменты, когда я теряю контроль. Пусть они несут меня домой в этой жизни так же, как несли в прошлой. — Я посвящаю себя водоворотам — безжалостным и всепоглощающим. Пусть они принесут мне утешение в моменты, когда я теряю контроль, — я сделала судорожный вдох. — Пусть они несут меня домой в этой жизни так же, как несли в прошлой. Я — Узумаки Кикуко, Четвертый Узукаге, Принцесса Водоворота, дочь Узумаки Кушины и внучка Узумаки Казуми. Я — куноичи Узушиогакуре. Потомок вод, гор, ветра и водоворотов. Я — исполненная мечта моих предков. Я долго смотрела на эти слова. Повторить их оказалось сложнее, чем все предыдущие строки. Но в конце концов я заговорила: — Я — Узумаки Кикуко, Четвертый Узукаге, Принцесса Водоворота, дочь Узумаки Кушины и внучка Узумаки Казуми. Я — куноичи Узушиогакуре. Потомок вод, гор, ветра и водоворотов. Я — исполненная мечта моих предков. Комната вокруг меня словно ожила. Легкий ветерок пронесся по залу, а свет вновь стал ярче. Водопад за статуей передо мной продолжал свое ровное течение. Я почти забыла посмотреть обратно на свиток. Прочти и повтори следующие строки, посвящая себя самой себе. Я нервно потянула за подол своей юбки, ожидая, пока появятся слова. Я, Узумаки Кикуко, принадлежу только самой себе. Я буду любить себя всегда. Я чту путь своей жизни. Я слишком долго смотрела на эти слова, прежде чем наконец произнесла их вслух: — Я, Узумаки Кикуко, принадлежу только самой себе. Я буду любить себя всегда. Я чту путь своей жизни. Я буду заботиться о своем теле. Я буду давать своему телу пищу. Я буду давать своему телу отдых. Я буду давать своему телу удовольствие. Я буду давать своему телу утешение. Я буду защищать свое тело. — Я буду заботиться о своем теле. Я буду давать своему телу пищу. Я буду давать своему телу отдых. Я буду давать своему телу удовольствие. Я буду давать своему телу утешение. Я буду защищать свое тело, — произнесла я, чувствуя, как пылают мои щеки. Мое тело — не товар для торговли или обмена. Ни одна деревня не может претендовать на мое тело. Ни один человек не может претендовать на мое тело. Мое тело принадлежит мне и только мне. Перед глазами пронеслись часы, проведенные в классе куноичи в Конохе. Там нас учили, что наше тело — это оружие. И что женское тело часто становится как оружием, так и трофеем войны. После этих занятий мне всегда было нехорошо, особенно в последние годы, пока я была вынуждена их посещать. С тех пор эти мысли не оставляли меня. — Мое тело — не товар для торговли или обмена. Ни одна деревня не может претендовать на мое тело. Ни один человек не может претендовать на мое тело, — я глубоко вдохнула. — Мое тело принадлежит мне и только мне. Я почувствовала, как что-то внутри меня пришло в равновесие, но не смогла понять, что именно. Я чту свою жизнь. Я чту свою семью. Я чту своих предков. Я чту свою деревню. Я чту Идзанами. — Я чту свою жизнь. Я чту свою семью. Я чту своих предков. Я чту свою деревню. Я чту Идзанами, — повторила я. Я знала ценности Узушиогакуре еще до этого ритуала. Но только сейчас почувствовала их в полной мере. Я — дитя вод, гор, ветра и водоворотов. — Я — дитя вод, гор, ветра и водоворотов. А теперь ты должна завершить свое посвящение самостоятельно. Я удивилась, когда не ощутила привычной паники. В подобных ситуациях я обычно впадала в беспокойство, боялась все испортить. Но я не могла испортить это. Потому что этот обет был только для меня. Никто не спросит меня о моем посвящении. Я могу поделиться им, если захочу, но не обязана. Я закрыла глаза и на несколько минут замерла перед свитком. Затем глубоко вдохнула и посмотрела вверх, на статую перед собой. — Я — Узумаки Кикуко, Четвертый Узукаге, Принцесса Водоворота, дочь Узумаки Кушины и внучка Узумаки Казуми. Я — дитя вод, гор, ветра и водоворотов. И я не подведу.***
Мои руки дрожали, когда я отодвинулась назад на подушке, а затем склонилась в поклоне перед статуей. Казалось, будто я парила в облаках. Я была здесь, но в то же время — где-то далеко. В голове эхом звучали клятвы, которые я произнесла ранее, пока стояла в комнате, одна. Внезапный порыв ветра толкнул меня в сторону выхода. Я услышала знакомый озорной смех. Смех, который я слышала лишь однажды. Глаза защипало от слез, но я улыбнулась, повернувшись в сторону, откуда подул ветер. Я поспешила, зная, что следующий порыв легко свалит меня с ног, если я не пойду быстрее. Когда я выбежала за дверь, раздался хор смеха, но мне не было досадно. Я чувствовала себя любимой. Я замерла в холле, несколько минут глядя на дверь напротив. Затем глубоко вздохнула и вошла в комнату. Она была почти идентична предыдущей. На мгновение я даже захотела выйти обратно, чтобы убедиться, но отсутствие книги для записей у входа подтвердило: это другая комната. Я подошла к столу фууиндзюцу и, как только устроилась, снова осмотрелась. По обе стороны комнаты находились несколько дверей. Я почти встала, чтобы проверить их, но внезапно ощутила всплеск чакры перед собой. Я положила руки на стол, и вскоре под пальцами появился новый свиток. Развернула его — он был так же стар, как и предыдущий. Положила ладонь на печать на свитке, и снова начали проявляться слова. Поздравляем с завершением церемонии совершеннолетия, Узумаки Кикуко. Я улыбнулась, а затем надпись исчезала. Вскоре на этом свитке появится схема печати. Не передавай ее никому. Эта печать использовалась женщинами Узушиогакуре задолго до того, как был открыт остров. Сердце забилось быстрее. Что это за печать? Почему о ней нельзя рассказывать другим? Эта печать — метод контрацепции. Ах. Теперь понятно, почему ее нужно держать в секрете. Ни один мужчина не знает о ее существовании. Это печать, созданная женщинами для женщин. Храни ее в тайне. Использовать ее — твой выбор и только твой. Ты можешь удалить ее в любой момент, и ее эффект прекратится мгновенно. Применение других методов контрацепции вместе с этой печатью не причинит вреда ни тебе, ни ей. Если ты живешь за пределами Узушиогакуре, лучше использовать дополнительную защиту, чтобы сохранить печать в тайне. Когда слова исчезли, на столе появились чернильница и перо, а также схема печати. Я легко разобрала ее. Я не была сильна в медицинском ниндзюцу, но био-фууиндзюцу, которое я начала изучать на прошлой неделе, давалось мне так же естественно, как дышать. Я расстегнула жилет и аккуратно сложила его рядом. Затем стянула через голову белую рубашку и положила ее сверху. Чуть спустила юбку, чтобы обнажить низ живота. Последнее, чего я хотела, — чтобы ткань помешала мне в процессе. Я взяла перо, обмакнула его в чернила и поднесла к коже. Сначала я нарисовала внешний круг — стабилизатор. Затем перешла к первому массиву в центре. Осторожно добавила остальные элементы, соединяя их воедино. Когда я закончила, положила перо обратно на стол и внимательно осмотрела печать. Я сосредоточила чакру в указательном и среднем пальцах, а затем аккуратно приложила их к двум ключевым массивам, поворачивая их на сто восемьдесят градусов против часовой стрелки. Почувствовав отклик чакры, я улыбнулась. Чтобы снять печать, достаточно будет повернуть массивы обратно. С обычными печатями так не выйдет. Возможность изменять и перемещать элементы существует только в био-фууиндзюцу. Это невероятно. Я вернулась к свитку, снова одевшись. Чернильница и перо исчезли, словно их и не было. Теперь тебе предстоит решить, хочешь ли ты пройти вторую часть церемонии. Щеки тут же вспыхнули. Эта церемония была создана после первого вторжения в Узушиогакуре как мера предосторожности для женщин деревни. Многие молодые девушки становились мишенью для мужчин из вражеских стран. Эти нападения причиняли не только физическую, но и душевную боль. Сердце сжалось. Перед глазами снова встала картина: тело Казуми, ее разрезанные шорты, кровь на ногах. Те события оставили след на всю жизнь. Их право на безопасный, осознанный и желанный первый опыт было отнято насильно. Поэтому мы создали это безопасное место для будущих поколений. Если ты решишь продолжить, то найдешь по бокам комнаты защищенные и звукоизолированные помещения. Это безопасные пространства, где ты можешь познавать себя без стыда. В них есть информационные материалы и другие ресурсы. Независимо от того, решишь ли ты воспользоваться ими сейчас, позже или разделишь этот опыт с кем-то другим, помни: твое тело принадлежит только тебе. Мужчины веками пытались внушить женщинам стыд за то, что они заботятся о себе. Игнорируй их. Они не владеют нашими телами, как им кажется. Поздравляем тебя снова с завершением церемонии совершеннолетия. Пусть воды направляют тебя, горы напоминают тебе о твоей силе, ветер несет твои мечты, а водовороты приносят утешение и возвращают домой. Я больше не краснела. Свиток свернулся сам по себе и исчез на столе фууиндзюцу. Я даже не колебалась. Отодвинулась назад на подушке и снова поклонилась статуе. Прежде чем осознала, что делаю, я уже шла к одной из дверей сбоку. Глубоко вдохнула, затем толкнула дверь и плотно закрыла ее за собой. Я не позволю Конохе забрать у меня и это.
