Последняя принцесса Водоворота

      — Кику-ча-а-ан! — напел Сома, влетая в помещение.       Я подняла голову от рабочего стола в мастерской и увидела, что чайка уселась на край моей скамьи.       — Сома-ку-у-ун! — пропела я в ответ, ставя последнюю точку на своей Careta.       Маска была покрыта яркими оттенками оранжевого и синего. Она напоминала мне океан на закате, но на ней не было ни ласковых волн, ни солнца. Вместо этого — оранжевые бархатцы и синие ирисы. Те самые бархатцы, что мы выкладываем на офренды во время праздников. А ирисы... они означают веру и надежду. Мне казалось, это идеальное сочетание для моего первого празднования с семьей.       — Выглядит здорово, Кику! — сказал Сома, отвлекая меня от разглядывания маски.       — Спасибо, Сома, — улыбнулась я чайке и начала запечатывать маску в печать вместе с остальной одеждой для праздника.       Когда все было упаковано, я снова взглянула на Сому, который теперь едва сдерживал волнение, подпрыгивая на краю скамьи.       — Итак, чем могу помочь?       — У нас гости, — сообщил он.       — Что? — Я и Кисаме — единственные люди, кто побывал в Узушиогакуре после того, как остров пал. — Кто? Почему? Как?       — Наруто и Джирайя. Праздник. И они знали, что ты здесь, — сказал он.       Все замерло. Я уставилась на Сому.       С тех пор как мы вместе нашли Цунаде, я не видела Наруто. Мы обменивались письмами дважды в неделю, я знала все, что с ним происходит. Но я так давно его не видела!       — Они уже на острове? — спросила я, вскочив со стула.       — Ждут у самой границы барьера. Мы хотели, чтобы ты тоже их поприветствовала, — сказал Сома, взлетая мне на плечо. — Ах! Чуть не забыл!       Я услышала, как активировалась печать хранения, и ощутила тяжесть на голове, после чего вздохнула. Ткань шляпы Узукаге обрамляла мое лицо с двух сторон.       Призывные птицы обожали набрасывать ее на меня в самые неподходящие моменты. Мне даже пришлось изменить прическу, чтобы эту чертову штуковину было проще носить. Теперь волосы спадали по спине в одну длинную косу. Я скучала по своим заколкам, но в полусне по утрам с косой было гораздо проще.       Сома свободно смеялся у меня на плече, пока я возвращалась в центр верхнего этажа Храма Хранения Масок.       С Кайри мы стали ближе. Думаю, потому что слишком похожи. Обе — с ожогами на душе, слишком многое пережили. Но у каждой был брат — яркий, шумный, солнечный — такой нужный в самые темные моменты жизни.       Я сделала вид, что злюсь из-за шляпы, и спрятала улыбку за ее пологом. Сома взвизгнул, совсем как Харуто, а затем расхохотался — понял, что я с ним играю. Я проверила, хорошо ли запечатан вход в мастерскую, и бросилась бежать через деревню к главным воротам.       Проходя через них, я коснулась печати Хирайшина — и понеслась по тропинке к берегу. Но вдруг застыла на месте.       Они уже там.       Кайри сидела на голове Джирайи, а Ичика носилась вокруг Наруто.       Он так вырос. Стал выше меня. И уже не носил свой старый оранжевый комбинезон — теперь на нем была черно-оранжевая куртка и оранжевые штаны. Сома взмыл с моего плеча и опустился на спину Ичики.       Я почувствовала, что по щекам текут слезы. И побежала вперед — навстречу брату-близнецу.       И со всего размаха врезалась в него.       — Имоуто! — крикнул он, и его голос оказался куда глубже, чем в последний раз, когда я его слышала. Я почувствовала, как его руки обняли меня, прижимая к себе.       — Я так по тебе скучала, — всхлипывала я у него на груди.       — Я тоже скучал, — пробормотал он мне в плечо. Мы сжимали друг друга так крепко, что я уже не понимала, сколько времени прошло. Но в какой-то момент все же отстранились и вытерли глаза.       — Шляпа тебе идет, даттэбайо! — сказал он с улыбкой.       — Спасибо, — хлюпнула я носом и тут же зыркнула на него. — Но и не очень, потому что ты меня выдвинул на этот пост, и теперь мне возиться с этой чертовой бумажной волокитой!       — Все равно пришлось бы разбираться с бумажками, когда вернулась бы в Коноху, головастик, — вставил Джирайя.       Я метнула на него взгляд, но потом резко шагнула вперед и тоже обняла.       — Ты не поверишь, имоуто! — громко воскликнул Наруто. — Он действительно серьезно отнесся к моему обучению!       Я прижалась щекой к груди Джирайи и посмотрела на улыбающееся лицо брата.       — Правда?       — А почему это тебя так удивляет? — проскулил Джирайя.       Я хихикнула, но ничего не сказала. Подразнить Джирайю-оджисана — святое дело.       — Он даже перестал подглядывать! — выпалила я и застыла в объятиях Джирайи, подняв на него взгляд.       Его чакра ощущалась по-прежнему. Паника, что вдруг пронеслась в ней, напомнила мне ту ночь, когда я наконец-то поймала его, когда он притащил нам с Наруто подарки.       — Я должна была убедиться, что ты — это ты, даттэбанэ, — сказала я, когда Джирайя вскинул бровь.       Он хмыкнул и снова притянул меня к себе.       — Я уже слишком стар для такого, — легко сказал он.       — А еще Цунаде-обачан надерет тебе зад, как только ты вернешься в Коноху!       — Да она его и так надерет, — проворчал Джирайя.       Я фыркнула и отстранилась от него.       — Говоришь так, будто тебе это не в кай…       — Узумаки-Намиказе Кикуко! — воскликнул он, театрально прижимая руку к груди. — Что стало с моей невинной крестной дочерью?       — Хуже, чем тебя в ее возрасте, — протянула Кайри, все еще сидевшая у него на голове. — Она даже прочитала твою тупую оранжевую книжку.       Я почувствовала, как щеки вспыхнули, когда на лице Джирайи появилась хищная ухмылка.       — Кику, только не говори, что ты правда... — ахнул Наруто.       — Говоришь так, будто сам их не редактировал, даттэбанэ!       — Вот именно! Я их редактировал, а не читал для удовольствия!       — Может, она читала чисто для справки, — вставила Ичика.       — Ичика! — взвизгнула я.       Джирайя расхохотался, а я кинулась на львицу.       — Не переживай, Наруто, — услышала я голос Сомы. — После церемонии совершеннолетия ты будешь не лучше.       — А? Церемония совершеннолетия?       — Ты пройдешь ее до того, как мы отправимся в Кумо, так что у нас есть еще один праздник, который нужно устроить!       Я простонала, а Ичика выбралась из захвата и развалилась у меня на животе, пока я лежала, раскинувшись в песке.       — Только не снова... — пробормотала я, прикрывая глаза рукой. Голова разболелась уже от одной мысли об алкоголе.       Я услышала, как захихикали призывы.       — Ладно, может, и снова... Но только без самогона!       — Да это же лучшая часть праздника! — воскликнул Джирайя, и я громко вздохнула. — Я подарю тебе первый экземпляр «Ича Ича Тактика».       — Ну, может, немного самогона...       — Имоуто!       — Что? Он и правда хорош, даттэбанэ! И я смогу хвастаться перед Какаши-ниисаном, что прочитала книгу раньше него!       — Ками-и-и, помоги мне, — простонал Джирайя.       Я убрала руку с лица и обменялась с Наруто лукавой ухмылкой.       Это было только начало.       

***

      После вечера с традиционной едой Узу, хорошей музыкой и быстрой экскурсией по острову, мы вымотались до предела. Джирайя завалился на диван в гостиной, а Наруто остался спать на раскладушке у меня в комнате.       Это был самый крепкий сон за последние годы.       Проснулась я рано. Приготовила столько мангу, сколько еще никогда в жизни не готовила. И это, честно, много, о чем говорит. И, похоже, теперь мангу — любимый завтрак Наруто. Даже лапшу быстрого приготовления вытеснил — и я была безумно горда.       После завтрака Джирайя повел Наруто на церемонию совершеннолетия. Сома отправился с ними.       А я впервые с их возвращения осталась одна и занялась своими печатями для Хирайшина. Разместила их в ключевых точках острова: у пристани, где хранятся свитки с техниками разных кланов и семей; в башне Узукаге, в Храме Масок, в библиотеке, академии и даже у недавно отреставрированных главных ворот.       — Что делаешь, малыш? — услышала я голос Джирайи, как раз когда закончила устанавливать последнюю печать.       — Ничего-о-о, — пропела я. Он прищурился, когда я направилась прямо к нему. — Серьезно, оджисан? Ты что, не доверяешь мне?       — Я бы доверил тебе свою жизнь, — без колебаний ответил он.       — Отлично. Будешь моим первым испытуемым!       — Что?!       Я схватила его за руку и сосредоточилась на печати возле моего любимого места для тренировок на пляже. Через секунду мы оказались на берегу, и теперь я с удовольствием наблюдала, как один из Легендарных Саннинов сгибается над кустами, заблевывая все на свете.       — Ох, это будет весело, — сказала я, усаживаясь на песке поближе к воде.       — Ты злая, — проворчала Кайри, усевшись мне на плечо.       — Признай, это было круто.       — Круто? — Она бросила на меня косой взгляд. — Mija, это было шикарно.       

***

      — Что ж, придется немного пройтись по воде, — сказала я, когда мы приблизились к реке.       У Наруто и у меня в руках были большие плетеные корзины, доверху наполненные цветами. У Джирайи — корзина поменьше, тоже с цветами, для тех узушийцев, с которыми он был знаком лично.       — Что? Мы по этой реке пойдем? — спросил Наруто.       Я кивнула и ступила на воду.       — Не у многих хватает чакры и контроля, чтобы добраться до могил, — объяснила я. — Именно поэтому и выбрали такое место.       — Ты точно справишься, извращенный отшельник? — Наруто нахмурился, глядя на Джирайю.       Я прыснула, не удержавшись.       — Перестань так меня называть, сопляк! — возмутился Джирайя. — Я справлюсь. Честное слово, вы двое обращаетесь со мной, как с дряхлым стариком.       Мы с Наруто переглянулись и с трудом сдержали смех, глядя на обиженную гримасу на лице Джирайи.       — Такие жестокие... Хуже, чем ваша мать, — пробормотал он.       — Ты говоришь так, будто это плохо, — усмехнулась я.       Он лишь покачал головой.       — У тебя что, печати там нет? — спросил Джирайя, обернувшись ко мне.       — Нет, я уже пару недель туда не ходила, дел по горло, — почесала я затылок.       — Печать? — переспросил Наруто.       — Ну, я... э-э-э... я освоила Хирайшин, — призналась я, посмотрев на брата, боясь, что в нем вспыхнет та старая детская ревность.       Но ничего такого не произошло. Лицо Наруто озарилось широкой солнечной улыбкой, и он тут же кинулся обнимать меня.       — Поздравляю! — воскликнул он. — Только ничего не рассказывай, я сам хочу разобраться, хорошо?!       — Спасибо, — пробормотала я, уткнувшись в его плечо. — Нам пора выдвигаться, не хочу снова застрять там на ночь.       — Погнали! — сказал Наруто, отстраняясь.       Я взглянула на Джирайю — тот кивнул, и вскоре мы втроем бежали по водной глади в сторону кладбища.       Дорога выдалась на удивление тихой.       Наруто не улыбался, как обычно. Он выглядел... печальным. И сосредоточенным. Я наблюдала за ним, пока мы не добрались до берега. Как только его ноги коснулись травы, он рухнул — колени подкосились раньше, чем я успела его поймать.       — Наруто? — тихо позвала я, осторожно ставя корзину на землю. Он не ответил, просто продолжал смотреть вперед. — Ниисан?..       — Сколько из них ты сделала сама?.. — наконец спросил он, глядя на вырезанные в камне имена, заполнившие почти все поле. Голос у него был сдавленным, надломленным.       — Я помню имена каждого, — тихо ответила я. — Но их было слишком много, чтобы сосчитать.       — Имоуто... — он сорвался с места и почти сшиб меня с ног в объятии. — Прости меня, — прошептал он мне на ухо.       У меня задрожали плечи, и, как бы я ни старалась сдержаться, слезы все равно хлынули.       Я почувствовала, как Джирайя уселся за моей спиной и обнял нас обоих. И мы просто сидели там, втроем, обнявшись, плача вместе.       Несколько минут единственным звуком вокруг оставались журчание реки и наши всхлипы.       

***

      — Имоуто?.. — обратился ко мне Наруто, голос у него был хриплым ото сна.       — Прости, ниисан, — тихо сказала я. — Я не могу уснуть.       — Все в порядке? — Он повернулся, лежа на своей раскладушке.       Я улыбнулась и кивнула, приподнимаясь на своей кровати.       — Все хорошо. Я просто хочу закончить кое-какие дела перед отбытием.       — Только не засиживайся допоздна. Оджисан говорил, что мы выходим рано утром.       — Не буду, обещаю.       Наруто улыбнулся, и как только его голова коснулась подушки, он снова заснул.       Я тихонько вышла из комнаты и спустилась по лестнице.       — Малыш? — окликнул Джирайя. Свет в гостиной все еще горел.       — Я думала, ты сказал Наруто лечь спать, потому что мы рано выходим, — сказала я, облокотившись на дверной косяк.       — Он уже знает, что надо делать так, как я говорю, а не как я сам делаю, — усмехнулся Джирайя.       — И слава Ками за это, — пробормотала я себе под нос.       — Эй! Тебе ведь нравятся мои книги!       — Ты же их и пишешь, даттэбанэ! — фыркнула я. Джирайя хихикнул, наконец оторвавшись от печати, над которой работал. — Я просто хотела доделать кое-что перед завтраком.       — Я думал, ты уже все закончила.       — Закончила.       Он поднял бровь.       — Но у меня какое-то нехорошее предчувствие. Хочу сделать вторую маску, на всякий случай.       — Вторую маску? — Он явно занервничал. — Кикуко, ты же не...       — Конечно, она Калавера, — раздался голос Кайри с жердочки. — Она Йондайме Узукаге, Джирайя. Ее назначили не за то, что она сломала барьерную печать. Ее выдвинули на эту должность из-за того, что она умеет защищать свой народ.       На мгновение Джирайя застыл, а потом повернулся ко мне. И в этот момент посмотрел так, будто впервые увидел меня. Он тяжело вздохнул и похлопал по полу рядом с собой. Я подошла и села. Он тут же обнял меня за плечи.       — Прости, головастик, за то, как я отреагировал, — сказал он спустя минуту. — Я точно так же отреагировал, когда узнал, что твой отец попал в Анбу. Я знаю тебя с самого детства… Трудно воспринимать тебя как взрослую девушку, а не как ту маленькую проказницу.       — Все в порядке, — ответила я, положив голову ему на плечо. — Как, думаешь, Цунаде отреагирует?       — Не очень, — мрачно усмехнулся он.       — Тебе же придется ей рассказать?       Он ничего не ответил.       — Можешь подождать до конца праздников? Я хочу провести их с семьей от начала и до конца...       — Подожду, — мягко сказал он. — Но я рассчитываю, что вы с Наруто будете паиньками, раз уж я сам не могу пойти с вами.       — Обязательно, — кивнула я. — Ну, настолько паиньками, насколько это возможно для клана Узумаки.       — Чего я вообще ждал, — проворчал он и мягко подтолкнул меня. — Иди, доделывай свою маску и возвращайся по-человечески. Только вовремя, поняла, мелкая?       — Поняла, — сказала я, поднимаясь. Наклонилась, поцеловала его в щеку и вышла из комнаты, чтобы надеть сандалии.       Вскоре я снова шла по улицам Узушиo. Единственным, что не позволяло мне окончательно впасть в панику, был ровный шум прибоя.       Я глубоко вздохнула, прежде чем войти в храм. Без труда прошла сквозь лабиринт стен, уставленных масками, и добралась до центра. Прикусив палец, провела им по печати на полу — и снова спустилась по пандусу.       На этот раз все ощущалось по-другому. Рядом не было ни Ичики, ни Кайри. Я так привыкла к их постоянному присутствию, что без них чувствовала себя неуверенно. А это было последнее, что мне сейчас нужно.       Я села за тот же стол для фууиндзюцу, за которым работала в прошлый раз. Положила ладонь на одну из вырезанных в дереве печатей — и на поверхности стола появилась черная маска. Остальные печати я тогда не закрыла, поэтому просто взяла кисть и обмакнула ее в белые чернила.       Вскоре я полностью погрузилась в работу над маской. Это напоминало процесс создания печати. Единственное время, когда в голове становилось тихо и мысли переставали мчаться галопом. Я провела кистью по скулам маски, думая о том, что скажу Идзанами. В прошлый раз я делала маску из злости на джашинистов.       А сейчас — из страха.       Будет ли этого достаточно?       Я опустила взгляд на только что завершенную маску и тяжело вздохнула. Взяла ее дрожащей рукой, поднялась и повернулась к остальной части зала.       С верхнего этажа до слуха донесся тихий звон колокольчиков, качающихся на ветру. Я надела новую маску. Вновь стало темно. Холодно. Рука нащупала четки, и я глубоко вдохнула, перебирая бусины, пока не зажала в пальцах одну.       — Я не ожидала увидеть тебя так скоро, Узумаки Кикуко, — произнесла Идзанами. Я открыла глаза — она выглядела точно так же, как и в прошлый раз. — Особенно учитывая, что первая маска надежно запечатана в твоей руке.       — Я тоже не думала, что вернусь так быстро, — призналась я.       — Какова же твоя цель?       — У меня плохое предчувствие, — тихо ответила я, опуская взгляд в пол.       — Ты же знаешь, что за вмешательство в ход событий из другого времени придется заплатить более высокую цену?       — Это не из другого времени, — покачала я головой.       Она молчала. Я заставила себя снова взглянуть ей в глаза.       Она подняла одну бровь и скрестила руки на груди. Не верила мне.       — Когда я пытаюсь вспомнить то время — в голове пусто, понимаешь? Но это чувство... будто грудь вот-вот разорвет изнутри.       — Когда все началось? — наконец спросила она.       — Сегодня ночью. Мы собираемся в Кумо, чтобы впервые отпраздновать Día de Muertos и Día de los Angelitos вместе с семьей.       — Значит, на этот раз ты действительно хочешь защитить своих близких с помощью маски, — ее губы дрогнули в легкой тени улыбки.       — Да, — прошептала я. Голос предательски дрогнул. Все тело словно налилось свинцом. Грудь сжалась, а руки задрожали.       — Плата внесена, — мягко сказала она. С плеч упала тяжесть. — И, возможно, однажды у тебя появится инстинкт самосохранения, чтобы наконец сделать маску для себя.       — Что?       — Нет ограничения на количество масок, которые ты можешь создать. Пока ты продолжаешь проводить ритуалы, можешь делать новые. Я хочу, чтобы как можно больше джашинистов исчезло из живого мира.       — Понятно...       — Ты сильная, — сказала она. — Но у тебя ужасно низкая самооценка, даже после церемонии совершеннолетия. — Мои щеки вспыхнули румянцем, и она усмехнулась. — Если ты не можешь полюбить себя, как же ты полюбишь кого-то другого?       Подбородок задрожал, я кивнула. Заговорить не решилась — слишком боялась, что заплачу.       — Ты точь-в-точь как последняя Узукаге. И та, что была до нее. И та, что была еще раньше. Как вожди твоих предков на разных островах, — на миг во мне вспыхнула гордость, но тут же угасла, едва я увидела выражение на ее лице. — Разорви этот круг, Узумаки Кикуко. Твоему народу нужен лидер, особенно в преддверии грядущего.       — В преддверии чего? — спросила я, но ответа не последовало.       В следующее мгновение меня вновь поглотила темнота.       Когда я наконец открыла глаза, то поняла, что лежу на полу в мастерской.       Все тело ломило, я с усилием потянулась, чтобы размять затекшие мышцы. Казалось, будто я слишком долго провела на холоде. Я осторожно добавила маску в печать рядом с первой. Кайри предупреждала меня еще после первой маски: боль может усилиться с созданием новых.       Чем дольше находишься рядом с Идзанами, тем ближе подходишь к грани между жизнью и смертью. На этот раз все, казалось, прошло быстрее.       Но я поняла, что ошибалась, стоило подняться по пандусу на первый этаж.       Птицы уже пели. Значит, солнце скоро взойдет.       Джирайя меня убьет.