Глава 45
11 июня 2025 г., 21:30
— Это так странно, — пробормотала я, когда мы подошли к открытым воротам Конохи. Солнце клонилось к закату, окрашивая все вокруг в теплый оранжевый цвет. Наверное, поэтому Наруто так любит это время дня. Может, даже поэтому и носит его — словно обертывается им.
— А вот и они! — раздался голос, едва мы переступили порог деревни. Я подняла глаза — Изумо и Котецу, как всегда, свесились через стол у проходной. — Давненько не виделись, Узумаки-чан!
— Привет, — неловко помахала я рукой.
Сенсей фыркнул и, достав из моего кармана удостоверение, положил его на стол рядом со своим и Рейджи.
— Проводите ее до башни?
— Конечно, — сказал Рейджи, положив ладонь мне на плечо.
Я попыталась передать ему через браслет успокаивающую чакру. Он весь был на взводе, как будто боялся, что я исчезну.
И от этой мысли боль снова полоснула грудь.
Рейджи сжал мое плечо, и я глубоко вздохнула.
— Береги себя, Кику-чан, — сказал Изумо.
— А то Цунаде-сама не станет тебя выталкивать из башни, как Сандайме-сама, — добавил Котецу, — она швырнет в тебя что-нибудь тяжелое.
— Он тебя выталкивал из башни? — спросил сенсей, протягивая мне обратно удостоверение.
Я кивнула, убирая его в карман.
— Чаще Какаши, чем меня, — усмехнулась я, а сенсей только покачал головой.
— Пойдем уже, — сказал он. — Нам в башню.
***
Сердце колотилось, пока мы поднимались по ступеням к башне Хокаге. Рука сенсея лежала у меня на плече — так же, как в последний раз, когда мы поднимались сюда вместе. Но теперь с другой стороны шел Рейджи, и я крепко держалась за край его рукава. Он не возражал. Его рука двигалась в такт моей, а Хикари ползала у меня за ухом. У секретарского стола стояла уже другая девушка. Я взглянула на сенсея, и он легонько похлопал меня по плечу. — Дзебэн-сан ушел в отставку в ту же ночь, когда ты покинула деревню, — сказал он. — Сказал, что без твоих розыгрышей ему тут больше делать нечего. — Похоже на него, — засмеялась я. Новая секретарша распахнула двери, и я тут же застыла на месте. Цунаде сидела за столом со свитком в руках, рядом была Шизуне, а чуть в стороне — Шикаку. Он поднял голову, и наши взгляды встретились. Его глаза тут же заблестели, но он лишь лениво усмехнулся: — Ну наконец-то вернулась, ленивая засранка. — Я расскажу Ёшино, что ты ругаешься! — немедленно парировала я. — Ты не посмеешь. — Ты знаешь, какова плата. — Ладно, куплю тебе тайяки, когда все закончится, мелочь ты несносная. — Голос у него был теплый, как и всегда. Я выпустила рукав Рейджи и выскользнула из-под руки сенсея, чтобы рвануть вперед и обнять Шикаку. Он едва устоял на ногах, но обнял меня крепко, прижав к себе. Слезы хлынули сразу. Я всхлипнула, уткнувшись в его плечо, а он провел рукой по моим волосам. — Ёшино обрадуется, что ты их не обрезала, — пробормотал он. — Думаю, мои предки нашли бы способ прикончить меня, если бы я решилась. — Если бы Наруто не опередил, — фыркнул он, и я засмеялась. Сквозь слезы, с хрипотцой, надтреснуто — но это был смех. А главное — я чувствовала себя дома. Чувство, которого не ждала от возвращения в Коноху. — Ладно вам, вы еще успеете наговориться, — вмешалась Цунаде. Я чуть повернула голову, чтобы взглянуть на Рейджи и сенсея. Улыбнулась им, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Еще увидимся? — На ужине команды, как всегда, — сказал Рейджи. — Опоздаешь — пожалеешь, — добавил сенсей с кривой ухмылкой, от которой у меня внутри похолодело. Шикаку хихикнул, а я легонько стукнула его по руке и снова уткнулась ему в плечо. Послала по чакровому браслету все, что чувствовала к ним обоим — любовь, благодарность, свет, — и ощутила, как в ответ мне пришло то же самое. Они вышли из кабинета, а я осталась. — Рано или поздно все равно придется это пройти, негодница. Просто тянешь время, — пробормотал Шикаку. — Но ты такой теплый! — захныкала я, зарываясь лицом ему в плечо. Он рассмеялся в полный голос. — Думаю, пойду, скажу Ёшино, что ты вернулась, — сказал он, и я застонала. — Когда закончишь, заходи к нам, мы с ней угостим тебя тайяки. Как тебе? — Звучит заманчиво, — сказала я после небольшой паузы. Он хмыкнул, наклонился и поцеловал меня в макушку. — Веди себя хорошо. И постарайся не вылететь из башни. Я надула губы и посмотрела на него снизу вверх, когда он отстранился. — Договорим как-нибудь в другой раз, Шикаку, — махнула рукой Цунаде, пряча в скрытую печать прямо на столе свиток, над которым они с Шизуне работали. — Ого! А вот этого раньше не было! — тут же подскочила я поближе и, разглядев печать, улыбнулась. Это была работа Наруто. У каждого, кто занимается фууиндзюцу, почерк немного отличается. Кто-то встраивает в печати подпись, кто-то использует свой особый стиль. У Наруто они самые небрежные из всех, что я видела. Но срабатывают идеально. — Круто, что ты заставила Наруто рисовать для тебя печати! Сколько столов он тебе так заклеймил? — Достаточно, — безо всякой интонации отозвалась Цунаде. — Рада тебя видеть, оба-чан! — Не называй меня так, мелочь пузатая! — Ладно, abuel… — Договоришь — и я тебя в Анбу под предводительством Кота отдам. — Ты бы не... — Отдала бы… — Он же зануда! А Анбу — это вообще сплошная головная боль. За спиной Цунаде тихонько хихикнула Шизуне. — Мне срочно нужно выпить, — пробормотала Цунаде, потянулась к ящику стола и вытащила оттуда бутылку саке. Я быстро остановила ее. — Abuelito прислал пульке, — я вытащила свиток сбоку из рюкзака и протянула ей. — Садись, — кивнула она на кресло напротив, убирая саке обратно. — А мне можно? — спросила я, когда она налила себе. В ответ получила тяжелый взгляд. — Раньше пила? — Нет… — надула я губы. Это была наглая ложь, конечно же. Акихико однажды стащил немного пульке и угостил меня после того, как я поставила на него Хирайшин. — Вот и ответ. Не хочу, чтобы Шикаку потом меня прикончил, — фыркнула она, подалась вперед и ударила ладонью по печати. Вокруг кабинета тут же возник звукоизоляционный барьер. — Круто, — оценила я, взглянув на печать. — Ты хуже своего отца, — пробормотала Цунаде, отпивая из бокала. Я подняла на нее глаза и расплылась в улыбке. — Как будто это плохо. — Это плохо. — Как скажешь, Abuelita. У нее дернулся уголок лба, но я уже залилась смехом, схватившись за живот. Она злилась, а я хохотала — и вдруг заметила, как у нее дрогнули губы. А потом мы уже смеялись вместе. — Я на тренировке тебе задницу надеру. На днях, — пообещала она сквозь смех. — Знаю. Цунаде улыбнулась — по-настоящему — и вдруг вздохнула: — Ну, как добралась? — Да нормально. Нас было четверо. — Четверо элитных шиноби. Уровня Анбу. Ну да, конечно, «нормально» для чуунина, — протянула она, прищурившись. — Со мной были Рейджи и сенсей, — закатила я глаза. Ловко перехватила степлер, который полетел в меня секунду спустя. — Не закатывай при мне глаза, мелочь! Я откинулась в кресле, поудобнее устроившись. — Хорошо быть дома, — сказала я. Взгляд Цунаде тут же потеплел, как будто прежней резкости и не было. — И нам хорошо, что ты вернулась, девчонка. Даже если ты и будешь занозой в одном месте.***
Я шла по территории клана Нара медленно, засунув руки в карманы и лениво осматриваясь по сторонам. Некоторые прохожие махали мне — я махала в ответ. Те, кто не махал, одаривали ленивыми, но доброжелательными улыбками. Полная противоположность взглядам, полным ненависти, которыми меня провожали всю дорогу сюда. — А вот и ты! — раздался голос. Меня внезапно обхватили чьи-то руки, и я почувствовала, как что-то мокрое уткнулось в плечо. Плечи мои расслабились, руки обвились в ответ, а голову я уронила на чужое плечо. — Я скучала, — пробормотала я, едва разборчиво. — Ками, мы тоже скучали. Еще раз так исчезнешь — запру тебя в пределах клана! — заявила Ёшино. — А можно и без исчезновений? Цунаде решила устроить мне экзамен по фууиндзюцу… столько возни будет! — Ленивая девчонка, — фыркнула Ёшино. Без капли осуждения в голосе. — Ты ела вообще? Она чуть отстранилась, взяла меня за голову и подняла с плеча, заставив посмотреть ей в глаза. Ее взгляд сразу стал мягче, и она тут же начала стирать слезы с моего лица. — Ела, — прошептала я. — И спала. Мои призывы следят, чтобы я не халтурила, — добавила я, вспомнив тот взгляд, которым она обычно одаривает меня, когда подозревает во лжи. — И от тренировок отдыхала? — Два раза в неделю. — А от всего остального? — Раз в неделю. А еще мы с сенсеем и Рейджи устроили себе мини-отпуск. — Молодец, — кивнула она. Подалась вперед и поцеловала меня в макушку, после чего снова прижала к себе — крепче прежнего. — Я так тобой горжусь, Кикуко. Я ничего не ответила — просто растворилась в ее тепле, в этом объятии. — Ладно, — сказала Ёшино спустя несколько минут. Я моргнула, и она рассмеялась, мягко отстраняя меня. — А то сейчас стоя уснешь. Пошли домой, приляжешь хоть ненадолго, хорошо? Я кивнула, не споря, и она потянула меня за руку в сторону дома. Мы легко поднялись по ступеням и вошли внутрь. — После ужина сходим за тайяки, ладно? — спросила Ёшино, похлопав меня по руке. — Ладно, — отозвалась я, следуя за ней через гостиную. — Она пойдет вздремнуть, — сказала Ёшино Шикаку. Он валялся на диване, закинув ногу на подлокотник, и читал книгу. — Хорошего сна, милая, — сказал он, и я улыбнулась. — Хорошего, — шепнула я, прежде чем меня увели по коридору. — Шикамару тоже сегодня вернется, — сказала Ёшино, открывая дверь в его комнату. — Мы не стали ему говорить, что тебя вызвали домой. Решили, пусть будет сюрприз. — Чтобы я могла его разыграть? — Только без блесток в доме! — одернула она меня, откидывая верхнее одеяло на его кровати. Я сбросила сумку рядом с кроватью Шикамару и начала в ней рыться. Нашла нужный свиток и повернулась к Ёшино. — Переоденусь, — сказала я, глянув на свой жилет чуунина. — Хорошая идея. Я разбужу тебя, когда ужин будет готов, — она снова поцеловала меня в макушку и тихо прикрыла за собой дверь. Я быстро стянула жилет, толстовку и спортивные штаны, аккуратно сложила их и положила на комод напротив кровати. Развернула свиток на его поверхности и достала оттуда свою любимую растянутую футболку и шорты. Натянула все это — знакомо, уютно — и вернулась к свитку. На этот раз я достала одеяло. Перекинула через руку, свернула свиток и закинула обратно в сумку. Наконец забралась в постель Шикамару. Это была самая удобная кровать в доме, если не считать ложа Шикаку и Ёшино. А главное — она пахла Шикамару. Я зарылась под два уже лежащих на кровати одеяла и укрылась еще и тем, что принесла с собой. Вырубилась за считаные секунды. Где-то далеко услышала визг смеха Ёшино, застонала и уткнулась лицом в подушку. Шикаку хмыкнул и удалился от двери. — Никаких глупостей! Я еще не готова стать бабушкой! — раздался ее веселый окрик. — Мам… — простонал Шикамару. Я захихикала в подушку. — Злая ты, — сказал он, входя в комнату. — Даже не предупредила, что возвращаешься. И кровать мою заняла. — Можешь присоединиться, когда вымоешься, — отозвалась я, повернув к нему голову. Он выглядел уставшим: круги под глазами, форма в грязи. Зато щеки пылали. Он подошел ближе и мягко поцеловал меня. Я обняла его за руку, которой он упирался в кровать, а второй рукой потянулась к его волосам — стянула резинку, развязав привычный хвост. Шикамару тихо застонал, когда я начала массировать ему кожу головы, и я улыбнулась прямо в поцелуй. — Душ, — прошептала я, когда мы отстранились. — Ну ладно, — вздохнул он. — Ты воняешь. — Я тебя тоже люблю, милая, — отозвался он, открывая дверь в ванную. Я снова опустила голову на подушку и закрыла глаза, услышав шум воды. Почти не почувствовала, как Шикамару вернулся и устроился рядом. — Скучала, — прошептала я в темноту. — И я, проблемная девчонка, — отозвался он. У меня защемило в груди от любимого прозвища, и я плотнее прижалась к нему, уткнувшись носом в его ключицу. Он тихо рассмеялся и начал медленно перебирать мои волосы. — Это ты для чего заплела? — спросил он, коснувшись моей косички. — Да просто. На тренировки, на каждый день. — Ладно, — кивнул он и снял с волос резинку, распуская косу и аккуратно разглаживая пряди пальцами. Я заснула под его негромкий рассказ о миссии и под мерное движение его руки в моих волосах.***
— Спасибо, Ино-чан, — сказала я, принимая цветы из ее рук. Всего несколько — для мамы, папы, Хирото-оджисана и Минору. — Да не за что, — фыркнула Ино, кокетливо откидывая хвост. Я хихикнула, наблюдая, как она начинает возиться с растениями в магазине. — Увидимся! — крикнула я, выходя на улицу. — Пока! — откликнулась она, уткнувшись лицом в горшок с зеленью. Я вышла и свернула в переулок. Убедившись, что никого рядом нет, прыгнула в укромный угол и активировала Хирайшин, чтобы перенестись на тренировочную площадку возле мемориального камня. Сначала я подошла к могилам. Понадобилось немного времени, чтобы найти Хирото-оджисана. — Привет, оджисан, — тихо сказала я, опускаясь на колени. — Я скучала. — Голос предательски дрогнул, когда я поставила цветы в пустую вазу. — Прости, что не приходила раньше. Я была далеко на тренировке. — Глаза защипало от слез, особенно когда я заметила нового Анбу, стоявшего на границе поляны. Даже здесь, в родной деревне, я не могла поговорить с оджисаном по-настоящему свободно. Он был первым, кого я мечтала навестить, когда вернусь. Но тогда все рухнуло — вместо встречи я проводила его в последний путь. — Я помогла родиться ребенку, — прошептала я. — Было страшно, но я справилась. Она милая. Хотя и орет все время. От Анбу за моей спиной повеяло веселым настроением, но я не обращала на него внимания. — Я еще вернусь, когда за мной не будут ходить по пятам. Я люблю тебя, оджисан, — прошептала я и поднялась. Отошла от могил, направляясь к ниндзя. — Не верится, что тебя до сих пор держат в Анбу, — сказала я, завидев знакомые кудри. Он проглотил смешок. — Но я скучала по тебе. — Я тоже скучал, Кику-чан, — голос Шисуи зазвучал глухо под маской. — Я еще подойду к камню, а потом — поесть. Возьму с собой, и поедим в домике на дереве? Он кивнул. Шисуи и Итачи не раз водили меня туда, когда я была младше — в основном в те дни, когда Шисуи ловил меня за прогулами академии и слишком усердными тренировками. Я развернулась и пошла к мемориальному камню. Когда я вышла из леса, то сразу заметила знакомую фигуру. Он стоял перед камнем, утонув в своей печали. Я подошла ближе, и только тогда он заметил меня. Я молча положила цветы для мамы, папы и Минору у подножия камня. А потом развернулась, обняла его и уткнулась лицом в его руку. Он вздрогнул, а затем тихо рассмеялся и прижал меня к груди. Его руки крепко обвили меня, а подбородок опустился мне на макушку. — Я скучал, имоутo. — Я тоже скучала, Кака-нии. Хотя ты все еще домогаешься Тэнзо-нии. — Кикуко! — в голосе Какаши прозвучала тревога, а я расхохоталась. — Мама с папой рады за тебя, — прошептала я. — Ты правда так думаешь? — Я знаю. Я с ними говорила. Он замолчал. — Вы отметили… — начал он, но не договорил. — Ага! И мама велела вытащить тебя отсюда. Они любят тебя и хотят, чтобы ты был счастлив, ниисан. — Ма-а, — протянул Какаши в своей обычной манере. — Не хотелось бы ослушаться твою маму. — В голосе промелькнуло нечто похожее на испуг, и я усмехнулась. — Вот именно, — я поднялась на носки и чмокнула его в щеку поверх маски. — Сейчас я попечалюсь с тобой в последний раз, а потом мы пойдем есть с моей тенью. Какаши глянул в сторону деревьев и хмыкнул, заметив Шисуи. — А Цунаде-сама в курсе, какие вы с Шисуи беды деревне приносите? — Нет. И если будешь молчать, пощажу тебя и Тэнзо-нии. — Договорились, — усмехнулся он, притягивая меня к себе. — Ну давай, выпускай все наружу, имоутo. Ты слишком долго все в себе держишь. Я застыла. А потом начала дрожать, и Какаши осторожно опустил нас на землю. Вскоре я уже сидела у него на коленях, уткнувшись лицом в его шею, и рыдала. — Я… я дома… — Ты дома, — прошептал он. — Я… я скучаю по Минору-нии… — Знаю. Ты его любишь. — Я кивнула, не отрываясь от его шеи. — И так же, как мама с папой не хотят, чтобы я застрял здесь, он бы тоже не хотел видеть тебя в таком состоянии. — Я знаю. Но мне просто нужно… — …отпустить, — закончил он. Вокруг поляны поднялся заглушающий барьер, и я наконец зарыдала в голос. Какаши крепко обнимал меня, пока я не вылила всю боль. А потом, вместо того чтобы отправиться за едой самой, Какаши подхватил меня на руки, снял барьер и понес по крышам. — Кааши?.. — Твоя тень принесет нам обед и тайяки. — Вкуснятина, — пробормотала я, зевая. — Спи, имоутo. Уверен, ты проснешься, как только почувствуешь запах рамена. — Люблю тебя… — пробормотала я, уже почти проваливаясь в сон. Какаши усмехнулся и погладил меня по голове. — Я тоже тебя люблю, Кику-чан.
