Какая польза от родственной души?
6 июля 2023 г., 22:00
4 год
23 июля 2014 г. // 6 часов вечера После «Столкновения Пауков и Пятна», как удачно назвали это друзья Майлза, каждый подросток столкнулся со своей личной жизнью и трудностями. Для Майлза спасение его отца стоило офицеру Моралесу всей левой руки, а Майлзу - нескольких пальцев. Но оторванная конечность была лучше, чем пропавшая жизнь, даже если это означало, что Майлз никогда не сможет по-настоящему избавиться от страха наблюдать, как черная дыра поглощает его отца кусок за куском. Павитр отделался второй по тяжести травмой - длинная череда шрамов украшала кожу его правого глаза и щеку, создавая живую копию паутины, веером расходившуюся от его радужной оболочки. Индийский мальчик воспринял это слишком хорошо для того, кто только что пережил тяжелую травму. Он сказал, что это добавляло ему индивидуальности, но даже так, он немного морщился, когда кто-то похлопывал его по этой стороне лица или сжимал щеку. Павитр больше никогда не будет видеть правым глазом. Все благодаря случайной стеклянной панели. Третьей была Гвен. Майлз все еще злился на девушку, но это не означало, что он не испытывал беспокойства и сочувствия из-за травмы спины, которую она перенесла. Во время боя он наблюдал, как Пятно швырнул ее через большую дыру прямо в кривой угол переулка, ее спина согнулась и издала хлопающий звук. Она закричала от боли, и Майлз почувствовал всплеск страха. И Хоби. Хоби отделался наименьшим ущербом, но все же некоторым. Он был весь в синяках, его гитара была разбита (он бил по струнам до крови на кончиках пальцев и сломанной рамы), но он был жив. Все они были. У них четверых были свои различия - различия в размерах, полах, возрасте, домашней жизни и культуре, - но у всех у них был один и тот же опыт. Они выжили. Майлз, например, был благодарен за это, но это не спасло его от жестоких кошмаров, от которых не могли избавиться даже его мама или папа, а будучи человеком-пауком, подобные события отразились на нем еще ярче. Но сейчас, сидя в «Сырном Свисте», новой пиццерии с оригинальным названием, которая появилась в двух кварталах от его дома, Майлз почувствовал связь. Каждый из них носил часы, собранные Хоби с использованием частей, которые ему удалось украсть из 2099, плюс детали из их собственных вселенных. Слева от него Павитр лихорадочно поглощал кусок пиццы, который выглядел так, словно побывал в мусорном контейнере. Парень был так воодушевлен, даже если кусок выглядел и пах буквально как мусор и назывался ‘все, кроме кухонной раковины’. Майлз почувствовал, как у него слегка скрутило живот, но придурковатая улыбка, которой Павитр наградил его, полная радости и поджаренной корочки, того стоила. — Ты собираешься это есть? Справа от него Хоби просунул руку под руку Майлза, схватив незащищенный кусочек гавайской нарезки и быстро откусив, отправил его в рот. — Хей, Хоби. Что за черт? Майлз хлопнул другого подростка по груди, в то время как тот, что повыше, рассмеялся, скривив губы в мягкой ухмылке и поймав руку Майлза свободным захватом. Он щелкнул Майлза по щеке двумя все еще забинтованными пальцами, отчего кожа Майлза стала грубой. — Думаю, ты просто недостаточно быстр. На другом конце стола Гвен нежно ковырялась в пицце «Meatlovers», время от времени поглядывая на Майлза и парней. Она была настороже- и она, и Питер тогда были рядом с ним. Но после всего, что произошло, у Майлза не хватило духу ненавидеть ее вечно. Это не значит, что Хоби и его родители не винили ее за это. И он. Ладно, он больше всех. Хоби быстро разрядил напряженность, швырнув свои тяжелые ботинки на стул рядом с Гвен, отчего дерево заскрипело. Он откинулся назад, опираясь на собственные руки, одарив группу пустым, но дружелюбным (для Хоби) выражением лица. — Хорошо. Пав- ты готов надеть костюм? — Как всегда, братан! — Пав закатал рукава своего свитера, коснувшись золотых нарукавных браслетов, которыми были обрамлены его веб-шутеры. — Я действительно, очень ценю, что вы, ребята, делаете это для меня- я знаю, что вы все заняты, но все равно находите для меня время. При этих словах Гвен немного выпрямилась, протянув руку, чтобы медленно похлопать Пава по руке, браслеты на ее запястье зазвенели. — Конечно. Мы все здесь восстанавливаемся. Верно, банда? — Да. — Конечно, приятель. Добрые слова заставили вечно солнечного мальчика немного всплакнуть, и он бросил на них всех многозначительный взгляд. Видите ли, Павитру в последнее время было трудно справляться с управлением паутиной и обязанностями человека-паука - его восприятие глубины было стерто, что вполне логично, ведь теперь у него был лишь один глаз. Майлз предложил в качестве своего рода паучьей физиотерапии, чтобы они вчетвером попрактиковались в передвижении по городу в измерениях, которые не были такими насыщенными, как у Пава, или в которых было не трудно ориентироваться, как у Хоби. Поэтому остались его и Гвен. Итак, это было его. Последние несколько недель были ничем иным, как ночевками, физподготовками, починкой снаряжения и преодолением остатков травм; так что Майлз почувствовал, что может еще немного игнорировать свои проблемы с соулмейтом. До тех пор, пока… — Хей, Майлз? Приближается «День Вещей», не так ли? — раздался голос Гвен, нарушивший его временное спокойствие. — Примерно через…несколько дней? Ах, вот и пошли прахом его мечты пренебречь своей «второй половинкой». Хоби рядом с ним коротко фыркнул, прикрыв глаза, пока он жевал зубочистку. — Эх, прямо как на любом другом празднике. Кучка любителей выжить все из вас по полной, пытающихся всучить вам кучу чепухи о ‘настоящей любви’. Майлз посмотрел на Хоби, приподняв бровь с невеселым выражением лица. Он находил идею о родственной душе ... привлекательной. Милой. — В твоей вселенной тоже есть соулмейты, Хоби? — Павитр издал стон. — Почему у всех вас есть такая крутая вещь, а у меня нет? ‘Это что-то новенькое.’ Майлз почувствовал, как что-то сжалось у него в животе- любопытство? Он наблюдал, как Хоби наклонился вперед и схватил один из ломтиков «Meatlovers» Гвен, губы скривились в озорной усмешке, когда Гвен попыталась вырвать его обратно своей паутиной (которую Хоби остановил и аккуратно перехватил, потому что это был Хоби). — Тебе не интересно узнать о своем соулмейте? — спросил он, убирая руку от тарелки. Хоби посмотрел на него так, словно ему было больно, прежде чем его черты приобрели холодную, непринужденную загадочность, которую он всегда носил. Он обнял Майлза, навалившись своим весом на парня и заговорив прямо ему на ухо. — И что с того? Значит, какой-то случайный парень или дама присылает мне предметы раз в год, а потом я уже женат? Не-а, — он взял другую зубочистку и помахал ею перед Майлзом. — Не в моем стиле. — Да, конечно, — сказала Гвен, закатывая глаза. Сегодня на ней были ее собственные ярко-белые конверсы - ей пришлось насильно вернуть Nike в их первоначальный дом. Майлз перевел взгляд с одного на другого и увидел, как все встали и поспешно бросили на стол разные пачки долларовых купюр и мелочи. Два мерцающих доллара от Хоби (с президентом, лицо которого, как показалось Майлзу, он видел раньше), несколько рупий от Пава и десять долларов от Гвен. Плюс 5,25 доллара от Майлза, и они покрыли кусочки пиццы. И даже с чаевыми! — Хорошо, в переулок. Группа медленно начала пробираться за угол и, не сбавляя шага, начала легко взбираться по стене здания, разговаривая, Павитр даже радостно подпрыгивал вверх. — Хорошо, но.. вам, ребята, совсем не любопытно? Совсем? — Майлз посмотрел на девушку и британца рядом с ней. Хоби пожал плечами, и Гвен помахала руку. — Мне любопытно. Конечно. Но у меня сейчас есть о чем беспокоиться, и поиск родственной души не входит в это число. — Да, приятель. Каким бы лидером повстанцев я был, если бы попался на крючок? —Хоби вытянул ладонь вверх и несколько мгновений повисел на пожарной лестнице, прежде чем спокойно начать подниматься снова. ‘Делает ли это меня странным? Мне должно быть все равно?’ Майлз почувствовал теплые длинные пальцы на пояснице, тянущие его вверх и толкающие на крышу, где Хоби отпустил его и хрустнул челюстью. Майлз почувствовал, как тепло руки Хоби задержалось и уняло дрожь в животе. — Это не важно, Майлз. У всех нас есть и другие люди, о которых мы должны позаботиться. Пав и остальные начали одеваться, натягивая маски и отряхивая одежду, скрывающую их снаряжение. Майлз боролся с воспоминаниями всеми силами. Обрезанный шнур, валяющийся в мусорном ведре. Раскрашенные Nike, мелькающее лицо Гвен. И его список. Стоит ли ему вообще пытаться в этот раз? Хоби прищелкнул языком, и Гвен легонько подтолкнула Майлза локтем в плечо. — Ладно. Погнали. — Да поторопитесь, ребята, вы все сегодня супер медленные, я думал, на этот раз мы будем в Центральном парке! — Пав спрыгнул с балкона и взмыл в воздух, не колеблясь ни на дюйм. Гвен последовала за ним с простым соскальзыванием, а Хоби был последним. — Отпусти это. Просто будь собой, Питер Пэн. Не глядя, подросток выстрелил паутиной и прыгнул, Майлзу оставалось только следовать за ними.***
3 августа 2014 // 11:30 вечера Следовать совету было для Майлза практически невыполнимой задачей. Пав усадил его тем утром, поскольку он оставался на ночь уже в пятый раз, и сказал: — Делай то, что радует твое сердце, мой чувак! Что радовало сердце Майлза так это его друзья. И его родители. И только иногда его школа. Но было ли этого достаточно для него? Мог ли он притвориться, что его соулмейт был ничем иным, как разочарованием, и двигаться дальше по жизни, найти счастье где-то в другом месте? Майлз глубоко вздохнул, наслаждаясь запахом эмпанад, готовящихся на кухне, и принял решение для себя. Он не мог это так оставить. Сильно постукивая карандашом для рисования по деревянной поверхности стола один, два, три раза, Майлз принял решение и быстро встал, чтобы обшарить свою комнату в поисках этого. 11:42 вечера Он поклялся, что оставил ее здесь. Она была буквально тут. В последний раз, когда он ее надевал, то бросил её в корзину для белья и- — Мама! Мама! 11:50 вечера Он нашел как раз вовремя, зарытой в той куче белья, которую никто никогда толком не разбирает, но всякий раз, проходя мимо, думает: "Я постираю это сегодня". Лежала на самом дне, и даже если она немного пахла затхлостью, это стоило того. 11:58 вечера Пять спреев освежителя ткани и его старая маска от костюма паука пахла как новенькая. Ну, если бы новая покупка пахла как "Спрей для ткани «Febreeze unstoppables touch»". 12:00 И вот оно. Этот звук рвущейся ткани, этот запах бумаги, замаскированный клочьями дыма, и вспыхивающая цветная вивисекция вокруг разлома — все это знаменует появление портала. Майлз почувствовал, как в животе у него поселилось напряжение, как при встрече старого друга. Хоби и Гвен не могли понять, как много это значило для него. Но его соулмейт согласился бы. Подняв руку, он еще раз наблюдал, как маска начала медленно исчезать, частицы расширялись и разрезались на еще больше маленьких бумажных полосок, которые уносились в черные глубины с непривычной скоростью. Это была расплата. Родственная душа или нет, он был взбешен - его заставили так долго ждать этого, и все казалось таким несправедливым. Поэтому он бросил ее, рука откинулась назад, и маска полетела прямо в черные глубины так же быстро, как он ее выпустил. Но на этот раз… (Только на этот раз, запоздало подумал Майлз позже, сидя в постели в одиночестве) На этот раз кое-что произошло. Маленькие кусочки его маски, казалось, исказились всего на мгновение, на миллисекунду, а затем все исчезло. И Майлз снова ждал.***
12:20 Прошло двадцать минут, и Майлз к этому времени решил отказаться от мысли, что его соулмейт хоть что-то ему даст. В этот момент было весьма вероятно, что человек получил маску, перепугался до чертиков и решил, что не может быть с человеком-пауком. Был ли вообще человек-паук в их вселенной? Он смирится, когда часы покажут 1 и портал исчезнет, не оставив ничего внутри и никаких подарков для него, он просто откажется от этого. Может быть, ему не стоило так сильно бросать маску. Черт возьми, что, если он вырубил ее? Он бы никогда не простил себе этого. Прошло еще пять минут, и Майлз чуть не пропустил едва уловимый звук чего-то металлического и маленького, ударившегося о деревянную поверхность его стола, а затем упавшего на пол где-то под столом. ‘Срань господня, они что-то прислали обратно.’ Где-то Рио окликнула обеспокоенно: — Mijo? Ты в порядке? А затем Майлз вскочил на ноги, практически впечатав свой стул в стену, и попытался лечь плашмя на пол и подобрать то, что упало. Его руки обхватили что-то гладкое и зазубренное, это помещалось в его ладони. Взяв его, Майлз поднес к свету и уставился на ключ в своей руке, его зубья покрылись коркой ржавчины, а надписи и цифры на лицевой стороне стерлись от трения и царапин. Зацепленный на яркую полоску ленты, металл превращался во что-то ярко-синее, а затем золотистое. Ключ? “Ключ. Ключ к чему?” Но это был ключ. Это было похоже на то, что его родственная душа говорила ему, что она ждет. Ждала, когда он вернется домой к ней, и ждала, когда он найдет ее. Майлз быстро схватил цепочку, которую купил несколько недель назад, надел ее и надел новое импровизированное ожерелье себе на шею. Ключ висел у его сердца, как обещание. Он подтянул рубашку к носу, чтобы приглушить шепот — Наконец-то! Черт, да! — он визжал. (Майлз не особо понимал, рад ли он сейчас или нет). Следующие шесть часов он провел, изучая каждый изгиб ключа, прогугливая формы и размеры ключей и представляя сценарий за сценарием, как будет пахнуть дом его родственной души, на что это будет похоже. Когда он заснул - окруженный запахом дыма и бумаги, прилипшей к слишком большой выцветшей рубашке, которую он носил, - Майлз почувствовал, как его охватывает счастливое спокойствие. Он провел ладонями по похожему на эскиз изображению какой-то иностранной группы на обложке и понял, что, возможно, сегодня ночью он сможет хоть раз поспать. Он поджал колени под отбеленную ткань и продолжал теребить ключ на шее, напоминая себе, что завтра ему придется вернуть рубашку Хоби, пока он не забыл.
