Interconnected Lines

4 год, часть 2

17 октября 2014 г. // 15:00   По мере того, как менялись сезоны, и температура становилась все ниже, паучий отряд решил проводить большую часть своих дней в измерении Павитра, стряхивая с себя бруклинский и нью-йоркский холод и одевая шорты с удобной верхней одеждой.   Павитр не возражал, он даже ждал этого, по крайней мере, так подросток заверил Майлза и остальных, когда они настаивали на том, чтобы воздержаться от визитов.   Четверо часто собирались вместе, чтобы выследить злодеев или просто поговорить о чем-то, когда они не были заняты осмотром окрестностей или командной игрой в Марио.   (В измерении Павитра отсутствовала в вышеупомянутая видеоигра, и он сдерживал горький осадок перед остальными из-за такого упущения.)   Майлз был занят — между младшим классом старшей школы, Человеком-пауком и его друзьями у него было мало времени, чтобы думать о чем-то другом.   Несколько месяцев назад ему исполнилось 16 лет — его родители перестали задаваться вопросом, почему трое совершенно странных и… немного не от мира сего выглядящих подростков появляются у его двери.   Сообщение им новостей о статусе человека-паука частично сгладило любые вопросы.   Он был расслаблен, не считая бушующих гормонов и его родителей.   Проблема с родственной душой… ну.   Майлз начал посещать школьного психолога по поводу приступов беспокойства и внезапно растущего давления из-за соулмейтов. Казалось, что все вокруг него были связаны со своими, но даже самое незначительное упоминание вызывало у него воспоминания, которыми он совсем не был горд.   Ключ был по-прежнему важен — он по-прежнему дорожил своей второй половинкой. Но он начал оставлять его дома — может быть, как способ забыться.   Он не мог заставить себя думать об этом.   Ему было все равно, почему у Гвен его кроссовки — он не мог спросить и чувствовал, как ком в горле мешает ему каждый раз, когда он пытается. Череда пыток в 42-м сделала все только хуже («унижающие достоинство разговоры со старым другом», как он сказал своему терапевту), мучая его сознание.   Так что он просто... отпустил. Как советовал Хоби.   Он был уверен, что когда-нибудь найдет её, и все еще определенно искал. Но слишком много размышлений об этом заставило его сбиться с пути, и он чувствовал себя застрявшим в этом. Он был так взволнован получением ключа, но какая-то часть его боялась того, что принесет следующий август.   Его мама и папа часто помогали ему в этом, и они договорились прекратить любые разговоры о «вещах» рядом с ним.   К счастью.   Итак, Майлз зациклился на встречах с друзьями, моментах и обрывках удовольствия, и даже обнаружил, что готов выполнять больше миссий от штаба.   В любом случае, это была уже не штаб-квартира- теперь это больше походило на бригаду зачистки мультивселенной.   В настоящий момент Майлз играл в «Прогулку по Бруклинской башне» с Павом и Хоби.   Гвен пришлось отпроситься на день — что-то о приеме у врача по поводу её спины.   — К черту, меня это не волнует, — подумал Майлз, извиваясь пируэтом вокруг одной из многочисленных металлических антенн Wi-Fi здесь наверху.   За день или два до этого группу из четырех человек отправили в какую-то заросшую антиутопию, чтобы выследить мутировавшего человека-хамелеона из измерения 1701. Все прошло достаточно гладко, даже несмотря на то, что Майлза по пути сильно потрепало.   Пав шел дальше, перед этими двоими, всегда быстрый, успевающий балансировать по пути на ладони, а потом и на одном указательном пальце. Казалось, отсутствие зрения в одном глазу не замедлит и не остановит подростка.   — Ребята! Ребята смотрите!   — Вот, видишь? Нет смысла зацикливаться на прошлом, пора двигаться вперед, — сказал Хоби, эти слова были больше направлены на Майлза.   Все еще с трудом, но большую часть времени Майлз понимал, что говорил Хоби.   Майлз усмехнулся, перепрыгивая через балансирующего Павитра, шлепнув по поднятой ноге подростка и заставив того вскрикнуть и немного пошатнуться. Последовавший за этим смех заставил что-то в его животе обжигающе напрячься, и он вспомнил, что рана от одного из лесорубов, с которым он столкнулся в антиутопии, все еще болела.   Кто в здравом уме назвал гигантских, острых, вооруженных мачете роботов со страшными фиолетовыми глазами «лесорубами»?   Роботизированные жнецы смерти от самой природы.   — Триборги, — он фыркнул от собственной шутки в уме, заставив Пава хлопнуть его по плечу.   — Не смешно, братан! Я мог серьезно поскользнуться и умереть.   — Приятель, ты человек-паук, — напомнил Хоби . Пока он шел, его рука обхватывала запястье Майлза и толкала его вперед, даже когда Майлз тянул назад.   — Чувак, отпусти. Меня не нужно выгуливать, как собаку. Балансировка — это вроде то, в чем я хорош?   — Ах, да? В прошлый раз, когда я проверял, ты все еще был просто маленьким щенком, преследующим меня и Гвенди, весь такой потерянный и милый. Я вводил тебя в курс дела и все такое.   Хоби, казалось, позабавился своей собственной насмешке над Майлзом, на что тот ответил сильным ударом локтя по груди Хоби, одержав победу в произнесенном им «уф».   Освободив руки, Майлз начал ходить по стеклянной стороне здания, скрестив руки на груди.   — Смотри, чувак.   — Просто по приколу так делаешь?   — Что это вообще значит? Майлз оглянулся и увидел, как Хоби снова проводит языком по пирсингу. Эта штука, из-за которой его горло сжималось, а глаза метались куда угодно, кроме Хоби, и это обычно заканчивалось тем, что он смотрел на свои руки или грудь.   Майлз никогда бы в этом не признался, но рисовать Хоби было мечтой.   Его пирсинг, кудри и разрезанная одежда были созданы для пустой страницы- идеально подходит для того, чтобы вырезать его как коллаж, как будто одна его внешность не отзывается где-то у Майлза в глубине живота.   — Это значит, — начал Хоби, потянув за потертую рубашку, которую носил Майлз. — Будет не до смеха, когда снова будешь рыться в моем белье.   — Ч-что ты сказал?   В каком еще белье??   — В чем он рылся? — переспросил Пав, решив вернуться к разговору и переводя взгляд с ухмыляющегося Хоби на обеспокоенного Майлза.   — Я… я просто…   — Моралес перерыл весь мой ящик с одеждой. Искал вот это, — Хоби мягко постучал кулаком по груди Майлза, и Майлз почувствовал, как жар, бушующий на его щеках, начинает утихать.   ‘Я серьезно решил, что он имел в виду то, о чем я подумал?’   Пав прикрыл руку, чтобы скрыть смех.   — А я-то думал, почему ты практически утопаешь в этом.   — У парня рост шесть с лишним футов, — сказал Майлз, махнув рукой Хоби так, будто это могло убить теплоту его лица. — Если бы я взял что-нибудь еще, я бы выглядел мелким. Слишком мелким.   — Это было то еще зрелище – Майлз бегал по моему дому, пытаясь не споткнуться.   — Оуу, как маленький щенок.   — Хорошо, что это за аналогия со щенком, мне 16, и, к твоему сведению, я выше среднего для детей моего возраста, — оспаривал Майлз.   Хоби и Пав скрестили руки, прежде чем Хоби щелкнул языком, и Пав продолжил идти.   — Не смотрите на меня так, парни, — Майлз побежал за ними и остановился, когда почувствовал жар в животе.   Ох, швы порвались. А его мама только что наложила новые.   Ему пришлось весь день слушать лекции на испанском, он НЕ мог пройти через это снова — и разочарованный взгляд «тебе нужно бросить этот путь, сынок», которым его наградил его отец…   Было ясно, что его боль не осталась незамеченной.   Хоби и Пав оба посмотрели на него, Пав сразу же заметил боль и подошел к нему, чтобы взглянуть.   — Майлз, ты в порядке, братан?   — Ага-ага. Не беспокойся об этом, все схвачено, — он схватился за бок, чувствуя, как рука Хоби скользит к его затылку.   — Ага, конечно. Что я говорил о попытках солгать нам? Мы не дураки.   Майлз посмотрел на Хоби, который в ответ лениво моргнул, приподняв бровь. Он отстранился и откинулся назад, облизывая один из своих многочисленных пирсингов на губах, прежде чем заявить:   — Конечно, я всегда могу просто вырубить тебя, притащить к себе и сам подлатать.   — По-английски это…   — Я понял, Пав, — сказал Майлз.   Подросток несколько мгновений взвешивал варианты, прежде чем почувствовал, что его снова поднимают на крышу задом наперед.   — Эй-эй, подожди. Подожди минуту-   — Майлз.   Хоби был тихим, и он начал медленно задирать рубашку Майлза, заливая его живот горячим приливом.   — Прекращай болтать.   Теплые пальцы гладили его кожу, и дыхание Майлза сбилось, когда он почувствовал, как его спина упирается в металлическую балку. Хоби зажал его, так что ему некуда было идти и некуда было бежать, чтобы избежать помощи.   Пав, вероятно, наблюдал где-то рядом с ними, и Майлз тяжело сглотнул.   — Послушай, Хоб-…   — Нет, чувак. Я не позволю тебе вот так ускользнуть в серые дали. Если ты в моей команде, я забочусь о тебе.   Майлз почувствовал, как поцарапалась одна из его шипастых манжет, и боролся с запахом дыма, бумаги и всего, что он любил, исходящим от Хоби. Не сработало, очевидно.   — А как насчет постоянства? — Майлз выругался, борясь за лидерство.   «Черт возьми, перестань меня трогать».   — Мм, — сказал Хоби, бросив взгляд вверх на Майлза, а затем снова вниз, где он прижал ладонь к ране Майлза, и голова Майлза пронзила белоснежная ослепительная боль.   — Ай, Chingar, Хоби, eso duele , — простонал Майлз от боли.   Хоби моргнул, и на мгновение показалось, что у него произошло короткое замыкание, его ладонь полностью остановилась. Он смотрел на Майлза так, словно у подростка только что выросла лишняя конечность, но странное выражение его глаз говорило о другом. — У тебя есть какая-то… я не знаю … мазь?... — Майлз задыхался.   Если Хоби собирался вот так прикасаться к его ране, он мог бы с этим хотя бы ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ.   Через мгновение Хоби моргнул и снова начал двигаться, возясь с чем-то в кармане и медленно начиная размазывать едкую мазь по месту разрыва.   Майлз этого не слышал, но подросток прошептал что-то на быстром британском (будь проклят он и его быстрый язык), а затем отступил назад, вытирая остатки о свой жилет и позволяя рубашке Моралеса- вернее, Брауна — упасть вниз.   — Все. Нормально?   — … Спасибо, — медленно сказал Майлз.   Когда он повернулся, чтобы посмотреть на Павитра, подросток смотрел между ними широко открытыми глазами и ухмылялся.   —…Хобииии~ мой друг-   — Пав, если ты снова заговоришь…   Они начали драться, Майлз не мог сказать из-за чего точно.   Ощущение рук Хоби на животе осталось, и что-то вспыхнуло в его сознании...   О, нет.   Нет, это было очень нехорошо.   «Плохой мозг. Очень плохо. Нам этого не надо.»   Он не представлял, как прикасается к Хоби. Он не представлял, как парень играет на гитаре, не представлял, как прижимается к нему и закрывает глаза.   Он не-   У него- у него ведь была родственная душа. Верно? Соулмейт, который дал ему ключ, камень и шнур.   Что-то горело в его сознании.   Но Хоби горел ярче.   — Эй, ребят? Я собираюсь вернуться домой.   Он чувствовал вес ладоней Хоби и шепот его дыхания на своей шее. Его мир сбился с оси- это были гормоны. И ему нужно было успокоиться.   — Хорошо. Увидимся позже, Майлз! — позвал Пав.   Как только подросток ушел, Хоби закрыл глаза и хмыкнул.   — Ты так нервничаешь, братан, — поддразнил Пав. Он хорошо разбирался в людях, и между Хоби и Майлзом что-то происходило.   Был ли это Майлз? Хоби задумался.   Вполне возможно.   Ох, какое Хоби дело. У него не было на это времени. Инсценировка государственного переворота и все такое. Но если бы это был Майлз…   Ради всей любви к этому. Что бы он сделал, будь это Майлз?  

***

  5 декабря 2014 г. // 22:00   — Хоби. Хоби, я могу постоять, мне все равно.   — Конечно. Ты можешь постоять. Или ты можешь сказать «нахуй фашистский режим, которым является ваша корпоративная Америка» и сесть здесь.   — Это твои колени, чувак.   Майлз посмотрел вниз, на единственное оставшееся место в комнате, которое в настоящее время было полностью занято долговязыми конечностями, из которых складывалась головоломка, которой был Хоби Браун.   — Я не могу просто сидеть на твоих… — начал Майлз, дико жестикулируя в его сторону, прежде чем Хоби вскинул руку и шире раздвинул ноги. Его пальцы играли с маленькой пачкой кетчупа, лежащей на столе, и с губ Хоби сорвался свист.   — Спокойно, Майлз. Это просто место.   Майлз посмотрел на Гвен, надеясь, что она утихомирит Хоби с подобным предложением, но был встречен тихим: — Э, как хочешь. Майлз почувствовал себя оскорбленным.   «Они действительно сажают меня к нему на колени? Нельзя просто подвинуться и освободить место?»   — Хорошо, и не надо.   Хоби закинул одну ногу на другую и уставился на Майлза так, будто это был вызов, лицо его немного скривилось при изгибе проколотой бровь, пока он наблюдал за Майлзом.   Это его взбесило.   — Подавись, — сказал Майлз, прижимая ногу Хоби к полу и быстро скользя между его ног и колен лицом от него, игнорируя фырканье и смех Пава и Гвен, пока он пытался удержать равновесие на маленьком пространстве сиденья, на котором покоился его зад.   — Не думала, что ты на самом деле сделаешь это, Майлз, — зааплодировала Гвен.   Павитр понимающе улыбнулся им обоим.   Майлз ненавидел жар в животе, потому что, как только он сел, Хоби просто наклонился вперед и продолжал жевать печенье с соусом, которые он заказал на завтрак.   С Майлзом на коленях.   Майлз протянул руку и натянул капюшон, скрывая лицо от любого возможного распознавания того факта, что он спокойно и непринужденно сидел на Хоби Брауне и завтракал.   Он почти рассмеялся, когда Хоби пододвинул свои вафли поближе, чтобы он мог удобно достать их и откусить.   — Давай, не заставляй тетю Мэй ворчать, хм? — сказал Хоби, постукивая большим пальцем по тарелке Майлза.   Майлз поднял руку и медленно начал жевать клубнику на вафлях, глаза бегали по сторонам, а лицо горело, пока Гвен и Пав шептались друг с другом. Рука Хоби скользнула мимо него, касаясь внутренней частью локтя Майлза, и он просто…   Продолжил.   Проклятые британцы.   Довольно скоро Майлз почувствовал, как его капюшон дернули, и он сполз назад, обнажая его лицо, глаза и все, что в нем можно было узнать.   И голос Хоби был в его ушах, спокойный и ровный.   — Нечего смущаться. Ты просто парень, сидящий на коленях другого парня. Не волнуйся об этом.   Майлз очень волновался о темном завитке в животе.  

***

  20 декабря 2014 г. // 22:30   Майлз и остальные начали оставлять вещи в измерениях друг друга.   Часто Майлз забредал в ванную и находил маленькую сумку с зубной щеткой и дезодорантом, или одежду Гвен и Хоби валялась где-то в его шкафу.   С тех пор, как Питер стал чаще захаживать (по его словам, его нечистая отцовская совесть не могла позволить ему так долго оставлять своего гипотетического сына одного), даже некоторые его вещи оставались. Как кружка лучшего в мире папы-паука, которая была сколота и, очевидно, являлась фанатской подделкой мерча.   Майлз тоже оставлял вещи у Хоби.   Хоби всегда особенно любил «тырить» ремни, обувь и наушники Майлза. Майлз, в свою очередь, взял достаточное количество рубашек и пиджаков, чтобы составить новый гардероб (и если Хоби и заботило, что Майлз иногда носил его любимый жилет, просто чтобы поиздеваться над ним, он ничего не говорил).   Так что, учитывая тот факт, что Майлз уже несколько раз был в измерении Хоби и даже оставался там на ночь, он не должен так нервничать.   Его костюм был разорван, а часы испорчены, так что Майлз застрял у Хоби до тех пор, пока гений в технике не починит их.   Что было совершенно нормально.   Его родители все равно допоздна работали, а Хоби был его другом, так что ничего странного.   «Это будет так странно».   Хоби поймал его неловкий взгляд и просто коротко фыркнул, бросая ему пару слишком больших пижамных штанов и длинную рубашку, от которой слишком сильно пахло «горячим панком».   — Давай уже. Накинь это.   Он повернулся и позволил Майлзу переодеться, хотя сам показывал, что не собирается ложиться спать, стоя в куче из множества инструментов и безделушек.   — Эй, ты тоже будешь спать? — сказал Майлз. Он наблюдал, как Хоби посмотрел на него, пробежался глазами вверх и вниз по телу, а затем покачал головой.   — Неа.   — В твоем стиле.   Майлз подошел к кровати и сел, матрас был поразительно мягким.   Все в маленькой квартире кричало о том, что ее очень любят, и в то же время ни один дюйм не оставался неукрашенным или неоформленным. Помещение было усеяно плакатами малоизвестных групп и антиправительственным искусством, а все, что не было заполнено на стенах, было загромождено музыкальными безделушками, подушками или нерассортированным мусором, который, как ожидал Майлз, Хоби скоро пригодится.   Все кричало о Хоби, и ему это нравилось.   В ту ночь было легко заснуть — легче, чем обычно. И он понял, что Гвен оставила кроссовки здесь...   Яркие Nike с его рисунками повсюду.   Ему все еще нужно было спросить ее, где она их достала. Может быть, она могла бы сказать ему.   Он заснул под звук песни, создаваемой Хоби из звонов и лязгов его махинаций, и задавался вопросом, сможет ли он уйти, если останется у Хоби еще немного.