Interconnected Lines

14 сентября 2015 // 17:00   Как и ожидалось - и совсем не вызывало неприязни - Хоби приходил несколько раз в измерение Майлза.   Майлз считал, что это для того, чтобы проводить вместе больше времени, даже если половина его была потрачена на погоню за новым плохим парнем или на то, чтобы в последнюю минуту отказаться от планов из-за внезапного «где ты майлз??» от мамы.   Смешать их стили жизни- вечно бодрствующего бунтующего панка и гиперактивного, сбитого с толку художника- было непросто.   Но Майлз всегда любил сложные задачи.   Как и Хоби Браун, который толкнул его в переулок и целовал Майлза в пятый раз за день.   Хоби обычно не надевал костюм в измерении 1610, против чего Майлз совсем не возражал.   — В этом нет никакого чертова смысла, любимый. Скрывать мою личность не обязательно, — сказал он Майлзу, пока у того дрожали ноги и ему еле удавалось подбирать слова.   Мир теперь был окрашен в разные цвета, все они были похожи на его друзей и Хоби. Казалось, он не мог отвести взгляд, да и не хотел.   Единственной проблемой ... единственной проблемой была родственная душа.   С тех пор, как в августе Майлз не получил «вещь», он пытался.   Он подталкивал, тыкал и заигрывал с этой идеей рядом с Хоби, который был неподвижной скалой перед лицом всего этого.   «Будь проклят ты, Хоби, и твои закостенелые убеждения.»   В данный момент Майлз и Хоби сидели у какого-то прилавка с греко-мексиканской кухней фьюжн, ноги панка были закинуты на один из декоративных монументов поблизости, он откинул голову назад и вздыхал на ветру.   Майлз посмотрел на него и кашлянул.   «Внимание, Хоби. Внимание, Хоби. Твоя вторая половинка прямо, блядь, здесь.»   — Хобс?   — Мм?   Хоби не поднял головы, и Майлз склонил свою набок, чтобы посмотреть на него.   — Так… Я должен спросить тебя кое о чем, чувак.   — Добивай. Если только это не снова что-то о соулмейтах.   После того, как Майлз не ответил - что вообще можно было сказать? Сказать "нет"? - Хоби наконец поднял голову и посмотрел ему в глаза.   — Хорошо, послушай. Я сказал, что меня не интересуют такого рода вещи, Майлз. Мы с тобой нечто, — он указал пальцем между ними, — так что родственные души — это не такое уж и везение. Просто оставь это.   — Но...   — Майлз.   Хоби наклонился вперед, его стул заскрипел, а ботинки с глухим стуком упали на пол.   — Отпусти это.   Майлз почувствовал себя уязвленным. Затем Хоби заговорил снова.   — Что не так? Ты что-то послал своей второй половинке? — Хоби сказал это спокойно, закинув руки за голову, но его глаза защипало от чего-то горячего.   Майлз не терял времени даром.   — Да. Я послал.   Реакция Хоби пронеслась вихрем эмоций, краски заиграли на его коже, а лицо задрожало. В конце концов панк успокоился.   — ... ты ожидаешь, что я скажу, что это круто?   — Нет, Хоби, я ожидаю, что ты спросишь меня об этом. Тебя действительно это совсем не волнует?   Пальцы Хоби сжались у него на затылке, и он подвинулся, чтобы обхватить Майлза, с легкостью придвигая его вместе со стулом ближе, пока Майлз таял от теплоты прикосновения.   — Конечно, мне не все равно. Я не люблю делиться. Думал, что очевидно, что я собственник своих вещей.   — Я не вещь.   — Ты нет, любимый. Но это не значит, что ты не мой.   Бабочки запорхали у него в животе, и Майлз почувствовал, что окутан ходячей поэзией, которая была его партнером.   Хоби заметил, как Майлз сглотнул (Майлз ненавидел то, насколько проницательным он был) и ухмыльнулся.   Несмотря на то, что его губы все еще пульсировали, а спина болела от количества стен, к которым он был прижат, Майлз жаждал большего.   Хоби медленно протянул руку, и кончики его пальцев скользнули и заплясали в ладони Майлза, раздаваясь музыкой в его голове, когда Хоби наигрывал струны тихой песни на его коже.   (Он казался влюбленным. Возможно, так оно и было.)   Немного погодя Хоби промычал и, не нарушая спокойного выражения лица, сказал,   — Хей, Майлз, братан. Подойди сюда на секунду?   Майлз послушал, вставая и шаркая ногами направляясь к Хоби, слегка неловко поджав губы.   Он почувствовал, как руки Хоби поворачивают его бедра, и приготовился к еще одному поцелую, или прикосновению ногтей, или чему-то еще, что заставило бы сердце выпрыгнуть из груди - и почувствовал, как что-то пристегивается к его штанам.   Конечно же, это были подтяжки Хоби.   Хоби потянул его за ремни. Он смотрел до тех пор, пока Майлзу не показалось, что у него схватило горло от ощущений в животе.   — Майлз. Ты единственный ярлык, который я приму. Хорошо?   Его глаза были серьезными. Его руки были теплыми. Его кожа отливала розовыми оттенками.   Майлз почувствовал, что хочет большего.  

***

  29 сентября 2015 // 14:15   В мире Хоби ошеломляющий факт, что Паук–Панк связал себя с кем-то- даже если это был кто-то неизвестный- был темой для разговоров всего города.   Куда бы он, Гвен и Павитр ни пошли, везде, казалось, были плакаты, поспешно расклеенные фанатами, и даже всплеск онлайн-СМИ, которые охотились за Майлзом.   Пав только что пролетел мимо другого газетного киоска, ловко схватил газету и протянул заголовком к Майлзу.   — Оооо, братан! Посмотри на это!   Парень вращался, пока не оказался вниз головой, браслет с веб-шутером обвился вокруг лодыжки, чтобы удержать его.   — «Влюбленный Паук-Панк. Кем может быть его возлюбленный?» Вау, это так оригинально.   Продолжая полет, рядом усмехнулась Гвен и махнула рукой на гигантский рекламный щит, с огромными светящимися буквами.   — «Верни панка». Еще более оригинально.   Майлз скорчил гримасу, сморщив нос под маской.   — Ладно, так…может быть, это не самые креативные. Но, по крайней мере, это показывает, что людям небезразлично?   — Скорее, их волнует, одинок ли Хоби. Отчасти хорошо, что они еще не знают, кто ты, а? — Гвен запустила паутину напротив него и нырнула в воздух, ловя себя.   Пав легко обходил их – для пятой тренировки в измерении Хоби, у него отлично получалось.   (Майлз был рад видеть, что он неуклонно преодолевает отсутствие зрения в одном глазу.)   — Эх. На самом деле это не имеет значения в долгосрочной перспективе, понимаете? — сказал Майлз, махнув им рукой.   — Ооооо! А вот это интересно, смотрите-смотрите, здесь написано «Замечен Паук–Панк, выходящий ночью из спальни девушки», — сказал Пав, все еще с любопытством листая газету.   Майлз закашлялся и чуть не упал.   — Что? Это чушь собачья.   — Очевидно, — сказала Гвен, используя свою паутину, чтобы оттащить кого-то на велосипеде внизу с пути приближающегося грузовика. — Я имею в виду, не то, чтобы Хоби девственник, но он и не такой развратник.   Не то чтобы Майлза это волновало с самого начала.   Все это общественное внимание…   Но у Паука–Панка была репутация.   — О, ребята, смотрите. Это инста Хоби.   Майлз и Гвен потратили уйму времени, просматривая его бесконечную ленту, комментируя почти каждый пост, чтобы подчеркнуть размытые ракурсы съемки и гиперпигментированные концертные снимки.   Последний пост был сделан пять минут назад - он было размытым, как и ожидалось, - и на нем было видно, что Хоби на сцене явно дал кому-то другому телефон, чтобы сделать снимок.   Он был одет в свой обычный костюм Паука–Панка ... за исключением того, что теперь на его жилете в правом нижнем углу был красный отпечаток руки.   Отпечаток руки Майлза.   Майлз почувствовал, что краснеет, и Пав толкнул его локтем.   — Ого. Посмотри на это. Это как новый аксессуар к его и без того супер крутому жилету!   Майлз почувствовал, как его лицо запылало еще сильнее.   (Он был так сильно влюблен, но его разум продолжал повторять, что он не может рассказать правду.)  

***

  17 января 2016 // 13:45   — Хей, Майлз, приятель. Я понимаю, что я сейчас кривлюсь, но что, черт возьми, все это значит?   Хоби, по сути, имел в виду безбожное количество фанатских товаров, которые Майлз начал собирать в маленьком уголке в квартире Хоби.   Это место окрестили его "уголком" - подросток прятал там запасной костюм паука и сменную одежду до того, как они стали парой, и сейчас (поскольку большая часть его одежды вместо этого поселилась в шкафу и комнате Хоби) это было специально место для алтаря.   Майлз задвинул случайный табурет в угол, предоставив достаточно места по вертикали, чтобы соорудить башню из товаров Паука–Панка.   Его любимым был «молот с шипами».   Гвен тоже любила эту штуку, она издавала странный гитарный звук всякий раз, когда ты что-то бьешь.   Был даже мини-утенок для ванны с нарисованным жилетом, который Майлз часто приносил домой или расставлял по всему штабу для смеха.   На текущий момент Хоби стоял перед ним, вздернув подбородок, но мертвым взглядом уставившись на различные предметы.   Он пнул ботинком маленькую рамку с его фотографией.   — Это просто нелепо, братан.   — Я нахожу это произведением искусства, - крикнул Майлз из кухни. — И ты не проявишь к этому неуважение.   «Gracias Mama for the empanadas», которые занимали целую полку мини-холодильника Хоби.   — Я имею в виду, некоторые из них даже не очень хороши. Сколько это вообще стоило? Хоби показал небольшой журнал, в котором не было ничего, кроме фото с ним, пожеланий фанатов и нескольких на совесть сделанных статей.   — 30 евро.   — Господи, — Хоби пробормотал что-то себе под нос, казалось, его это забавляло. —Поговорим об одержимости.   Он позволил журналу упасть обратно на пол и вернул его на место, прежде чем вздохнуть и направиться к Майлзу. Подойдя ближе, Майлз почувствовал, как рука Хоби коснулась поясницы, пока он раскладывал еду по тарелкам, пригодным для микроволновки.   — Ну да. Кажется, все тобой одержимы.   (Он помнил ночи, когда царапал грудь, чтобы унять пульсацию, и дни, проведенные, извиваясь, пытаясь скрыть свое желание.)   — Да. Возможно, так и есть, — раздался голос Хоби у него в ухе.   Он почувствовал, как британец навалился на него, обхватив одной рукой за талию, а другой потянулся к банке с печеньем, стоявшей рядом.   Майлз хлопнул его по руке.   — Эй, не бери последнее.   — Тсс. Мой дом, мое печенье, — Хоби коснулся носа Майлза угощением, заставив его нахмуриться.   Немного постояв так, Хоби наконец отстранился, позволяя груди Майлза медленно успокоиться. Однако его рука не покинула бедро - просто начертила круги на его коже, которые ощущались как живой огонь.   — Хей, есть мысль.   Что-то тяжелое опустилось на плечи Майлза. Ткань?   — Давай я тебя приодену, а? Сделаю тебе старый добрый макияж.   — Макияж? В честь чего?   Мельком взглянув, Майлз понял, что неожиданный вес на самом деле был случайной рубашкой, которую Хоби снял где-то со стула и набросил ему на шею.   ‘Что это вообще такое? Кожа? Джинс? Выбеленная ткань?   Микроволновка издала звуковой сигнал, и Майлз убрал тарелку.   —…хорошо. Поиграем в твою игру.  

***

  В ту ночь Майлз получил 13 450 комментариев и 20 отдельных реакций от Пава, Гвен и даже Питера.   Откуда ему было знать, что Хоби опубликовал фотографию Майлза в черном наряде без рубашки, с рыболовной сеткой, в которую он его нарядил?   Что еще хуже- Хоби присел на корточки рядом с подростком из Бруклина, делая какой-то знак рукой и имитируя облизывание обнаженного бедра Майлза. По крайней мере, его лицо и верхняя часть лица Хоби были вне кадра.   «Он собирается разрушить мою репутацию.»   И самое смешное, что Майлз даже не стал бы драться с ним из-за этого.  

***

  23 марта 2016 // 19:00     Майлз должен был знать, что Хоби будет таким, когда дело дойдет до интимности.   (Ему всегда было интересно, каково это - чувствовать, как эти пальцы ласкают его тело. Он хотел бы знать, что Хоби почувствует)   Хоби спокойно водил пальцами по его ногам, бедрам, груди, рукам, и все это в течение последнего часа. ‘Ознакомление с территорией’, - сказал он.   Майлз был тверд у основания собственного живота, и он резко вдохнул, когда ладонь Хоби снова коснулась его, все еще такая ласковая.   ‘Все еще так бесит’.   Майлз услышал, как Хоби напевает, обводя губами изгиб его шеи.   — Трясешься как осиновый лист, Майлз.   Майлз издал тихий стон в ответ, прежде чем сглотнуть, его челюсть ходила кругами.   — Хоби. Прекрати дразниться, чувак.   — Я не дразнюсь. Это ты заводишься, - прошептал Хоби.   Майлз взял Хоби за ноги, глядя на него снизу вверх и заставляя их обоих надолго задержать взгляды. Он закрыл глаза, когда почувствовал, как стекает на собственный живот, и сумел сказать:   — Хоби. Могу я к тебе прикоснуться?   Хоби подумал (Майлз все время скулил, потому что Хоби не переставал легко и мягко трогать его кончик), затем кивнул.   — Хорошо, любимый. Но не переборщи, ладно?   Майлз не колебался. Согласие было радостным зеленым флагом, а тепло Хоби в его руке было взрывающейся звездой.   Он наблюдал за лицом Хоби, когда проводил по нему ладонями, чувствуя прилив уверенности, когда Майлз повернул руку, а Хоби промычал и приподнял бедра.   ‘Хорошо.’   Ноги Майлза все еще дрожали, и когда Хоби усадил его к себе на колени, он издал сдавленный стон. Его руки держали британца так нежно. Майлзу казалось, что если он прикоснется к нему слишком сильно, то просто сломает его.   Хоби почувствовал нерешительность.   — Майлз. Любимый ... продолжай.   Майлз чувствовал, как в животе снова разливается тепло, а затем он сделал это- он проводил рукой, касаясь его, пробуя на вкус его губы, наблюдая за его глазами и сжимая его бедра.   Хоби позволил своим ногам раздвинуться и тоже начал трогать Майлза.   Было ясно, что Хоби был намного опытнее, Майлз задыхался в считанные секунды и в отчаянии прижимался к нему.   — Тссс. Тссс... ах… любимый...   Хоби закрыл глаза и прерывисто выдохнул, когда Майлз провел ладонями вверх и вниз. Простыни, мягкие и холодные, прижимались к ним, и Майлз вывернул руку и прислушался к тихому причитанию у себя в ухе. Ему нужно было больше.   Хватка за член оживила его, и вскоре Майлз упал на спину, вцепившись одной рукой в простыни над ним и хныча, когда Хоби гладил его, наблюдая, как он пускает крошечные капли на живот.   — Давай, любимый. Продолжай ... держись за меня.   Майлз подчинился и крепко сжал Хоби - целенаправленно.   Хоби застонал, и Майлз почувствовал, как ремень коснулся его пупка.   И затем…   И затем все замерло.   Руки, тела, стоны, хныканье - Майлз скулил и тянулся во всю длину Хоби. Хоби стонал, мычал, шептал с этим чертовым прекрасным акцентом, отчего Майлз скулил еще сильнее.   Это было идеально.   Это было седьмое небо, и это был их смешанный аромат.   Майлз почувствовал, как что-то быстро сжалось у него в животе, почувствовал, как Хоби придвигает их бедра ближе и начинает медленно раскачиваться.   Его ладонь- она была такой большой, так идеально подходила для поглаживания его гитары и Майлза - сжимала их вместе и позволила Хоби играть. Позволила Хоби бунтовать.   Майлз выгнул спину и жаждал контроля.   Он впился зубами, где только мог, умолял, скулил и шептал, пока не почувствовал, как по телу разливается тепло, и Хоби открыто застонал ему в ухо.   — Хоби. Хоби, я... я...   Хоби не ответил.   Просто посмотрел ему прямо в глаза и слишком сильно надавил ладонью, а затем Майлз..   Майлз сорвался.   Его тело прижималось к телу Хоби, и он окрасил их грудь в белый, а затем Хоби тоже. Их ноги переплелись, и они гладили друг друга после всего, вытекая еще немного, пока не остался только тихий шепот и проницательный взгляд.   После этого они поцеловались, прерывисто дыша друг другу в рот, и их длины привлекли частичное внимание.   (Майлз знал, что не сможет забыть это. Не скоро.)     Губы Хоби растянулись в яркой ухмылке, глаза все еще были расширены, а дыхание стало неровным, но он наконец выпустил Майлза из своих объятий.   — Я выпью немного воды. Хочешь немного, любимый?   —... Я... э-э... — Майлз почувствовал, что его ноги все еще дрожат, а руки подергиваются, ощущая призраки рук Хоби на своей коже. — Конечно.   Хоби медленно поднялся, и Майлз почувствовал, как у него сжался желудок.   Он уставился на кожу Хоби (слабые исчезающие следы царапин на спине, отпечатки зубов Майлза по его телу) и захотел съесть его живьем.   — Со льдом. Пожалуйста.   Хоби посмотрел на него сверху вниз, как будто знал о нем все, и Майлз почувствовал себя открытой книгой.   — Хорошо, любимый.   Он вышел из комнаты Майлза и включил вентилятор, и Майлз почувствовал еще одну легкую дрожь, когда подул прохладный воздух.   ‘... это было. Блядь. Потрясающе.’   Он ухмылялся как сумасшедший, смеялся как сама свобода.   Но тогда…   ‘Ох, блядь. Ох, блядь. Ох, блядь. ‘   Майлз пошарил в поисках телефона и поморщился от ощущения холода в животе, затем уставился на время.   Его отец должен был скоро вернуться домой - он освободился пораньше.   — Ох черт, ХОБИ.   Майлз схватил маленькое полотенце и вытерся, быстро побрызгавшись одеколоном и натянув новую пару боксеров и спортивных штанов.   Он натянул черную рубашку с надписью ‘Монополизировать автономию’ и выругался, едва не упав.   ‘Папа, почему тебе так хорошо удается приходить вовремя?’   — Хоби!   Он открыл дверь, и как раз в тот момент, когда Хоби поднял бровь, глядя на него, без рубашки, потный и выглядящий донельзя довольным, дверь открылась.   Майлз почувствовал слабость в коленях, когда вошел его отец.   Офицер Дэвис посмотрел на Майлза, открыл рот, чтобы поприветствовать его, но затем немедленно остановился, как только увидел Хоби.   Хоби с его пирсингом, в темных рваных штанах, с ожерельем позолоченного знака протеста, с его уверенностью и всем, что Майлзу нравилось, но Джефферсону нет.   Хоби помахал двумя пальцами.   — Добрый день, офицер. Майлз почувствовал, что взгляд отца остановился на нем, и, не сбиваясь с ритма, продолжил,   — Майлз. Ты занимаешься сексом в моем доме?   — О, папа, перестань.   — Ну, честно говоря, это был не секс. Просто прикосновения.   — Хоби–   — И кто он? Он мне не нравится, Майлз.   — Эх, какая разница, — заявил Хоби, пожимая плечами. Глаза Джефферсона расширились, и Майлз почувствовал, как у него в животе растет дыра.   — Кто...   — Папа, пожалуйста.   Хоби и Майлз наблюдали, как Джефферсон указал пальцем на дверь, рука дрожала от сдерживаемых эмоций.   — Наружу.   — Послушай. Джефф.   — Оу, — Джефферсон выдавил смешок. — Определенно наружу. Ты можешь вернуться, когда мы с Майлзом обсудим, с какой компанией он связался.   Хоби довольно долго смотрел на Джефферсона, а затем повернулся, чтобы посмотреть на Майлза.   — Увидимся позже, — тихо сказал Майлз, нервничая.   Хоби подумал, затем цыкнул, засунул руки в карманы и пошел к входной двери. Выходя, он оглядел Джефферсона с ног до головы и ушел после короткого,   — Не следовало многого ожидать от копа.   И ушел до того, как кто-либо из сторон смог что-либо сказать.   Услышав громкий щелчок двери, Майлз встретился взглядом с отцом и неловко усмехнулся.   — Диван. Разговор. Сейчас.  

***

  23 марта 2016 // 20:30   После унизительно долгого разговора о безопасном сексе, бисексуальности и резких слов в адрес компании, с которой он общался, Майлз мог свободно прибраться в своей комнате и поразмыслить о том, что только что произошло.   Он чувствовал, как смущение сжигает его изнутри, но все же он не мог стереть руки Хоби, или губы Хоби, или Хоби.   Примерно через двадцать минут после того, как он очистил свою комнату и навел порядок, в его окно постучали.   Майлз открыл его.   — Привет, любимый.   — Хобс, я думал, ты ушел, — успокоился Майлз, лицо которого уже горело.   Хоби использовал руку чтобы залезть в комнату и спокойно приземлился, оглядев пространство и слегка улыбнувшись Майлзу.   — Оставил здесь свою хорошую майку. И свою одежду, — он указал на свой голый торс.   — Ох. Да.   Майлз схватил топ, который был на Хоби, когда тот пришел, и протянул ему. Он почувствовал, как губы прижались к его щеке, и теплый, дьявольский смех.   — Такой взволнованный.   Майлз улыбнулся, чувствуя, как неловкость растворяется в помехах радиосвязи.   — Ну то есть .. да. И хей - тебе, наверное, не стоит сюда какое-то время заскакивать. Папа на взводе.   — Мм, — Хоби собрал свои вещи и засунул их в сумку, которую он принес с собой- в конце концов, он планировал остаться.   — Хоби. Я серьезно.   — Хорошо, любимый.   Майлз наблюдал, как британец забирается на оконную раму, балансируя одной рукой. Через некоторое время Майлз подбежал.   Он притянул Хоби ближе и прижался к его губам.   Его голова наклонилась (и их зубы клацнули, и это все еще было так хорошо), и он целовал Хоби Брауна до тех пор, пока у другого не перехватило дыхание, и он пытался дотянуться до Майлза, чтобы получить больше только для того, чтобы быть встреченным твердой ладонью на его груди.   — Иди. Сейчас, Хобс, - выдохнул Майлз.   Хоби перевел взгляд на свою руку, затем на лицо и дико улыбнулся, прежде чем встать и выпасть из окна, помахав двумя пальцами.   Было ли нормально так сильно влюбляться?  

***

  5 июня 2016 // 20:23   Майлз Моралес - подросток.   Безнадежный, счастливый, сбитый с толку и сильный подросток. Подросток, влюбленный в своего бывшего соперника, а теперь счастливо дрейфующий между вселенными, чтобы навестить его.   Его дни заняты испытаниями и невзгодами, связанными с работой человека-паука, борьбой с бесконечной одержимостью Павитра Прабхакара мыльными операми, обучением игре на барабанах с Гвен Стейси, походами по магазинам с Питером Паркером, помощью родителям по дому и поцелуями со своим кем-то вроде парня Хоби Брауна.   И иногда, просто иногда, интерес о своем соулмейте.   Конечно, не всегда все шло легко. Иногда просто ужасно.   Но Майлз Моралес справлялся.   В тот конкретный июньский вечер Майлз появился в измерении Хоби, желая немного потусоваться и хорошенько полетать с ним по городу.   Чего он не ожидал обнаружить, открыв дверь в квартиру Паука–Панка, так это мерцающую черную шапку, брошенную прямо в него.   Чего он не ожидал увидеть, так это головной убор, просвечивающий между тканью и прорисованными линиями его собственной старой маски человека-паука.   И что он особенно не ожидал услышать, так это тихий, шепчущий голос с британским акцентом, говорящий ему на ухо:   — Итак. Когда ты собираешься сказать мне, что ты мой соулмейт, Майлз?