Холод твоих рук

      Шэнь Цзю не ожидал, что подниматься на гору по лестнице, а не на мече Сюаньсю, так трудно. Стояло лето, точнее август — самый жаркий месяц в году. С парня текло три ручья. Легкие жег тёплый воздух, они и так были стиснуты неоднократно сломанными ребрами и прожжены опиумом, и из глотки вырывался сипло-хриплый звук. Прокляв все и вся, он добрался на вершину пика Цюндин к концу мао-ши. Достав бурдюк с водой, он отглотнул половину и огляделся. Отсюда был сногсшибательный вид. Он бы наврал, если бы сказал, что пейзаж не тронул его душу. Радужные мосты, разветвлённые в разные стороны, облака облитые золотым блеском, скрывающие силуэты, дальние пики и голубое небо. Поймав проходящего мимо ученика, он спросил дорогу и ушел в сторону пика Ста битв.       Знойный день заставлял многих сидеть в общежитиях или под навесами. Но на Байчжань навесов было так же мало, как и деревьев. В основном растительность росла на западном склоне горы и являла собой тренировочную зону, а не прогулочную зону или местом обитания фауны. А вся остальная часть горы была застроена и вырублена, только кое-где выглядывали кустики и одинокие акации. Ученики здесь походили на несущих траур из-за белых одежд.       Стоящий на дежурстве ученик спрятался в тени колонны и, заметив незнакомца, даже не поднялся на ноги.       — Где плац для экзамена? — задал вопрос Шэнь Цзю.       Тот лишь махнул куда-то в сторону и продолжил дремать.       Цокнув, прибывший ушел в указанную сторону. Плац был небольшой. Без растительности и разметок, просто пустырь. Его уже ожидал адепт секты и, завидев экзаменующегося, облегчённо вздохнул. Ну, сейчас он быстренько наваляет новичку и уйдёт в тенек.       — Приветствую, шиди-Шэнь, — кивнул старший.       — Здравствуйте, шисюн, — поклонился младший и встал напротив.       — Экзамен проводится в кулачном бою до потери сознания или пока не сдашься, —объяснил экзаменующий.       Цзю лишь кивнул и встал встойку говоря: «я готов».

***

      Белый потолок, белые стены и мягкий лунный свет пробивающийся в окна. Ноющая боль во всем теле, мягко говоря, была просто ужасной. Нет, он конечно ожидал, что его изобьют. Но… Как больно! Этот адепт не имел никакой жалости. Если думать о результате экзамена, то Юэ Ци сказал, что я не сдал. Не то, чтобы я не разочарован… Просто… Я передумал, когда мне вывихнули ногу. Шисюн-Му еле-еле вправил ее обратно. Интересно, а были несчастные случаи на таких «экзаменах»? Почему в кавычках? Да это экзаменом и не назовёшь! Просто избиение!       Нахмурив брови, я закрыл глаза. Надо отоспаться как следует и завтра приступить к подготовке к экзаменам. Он, конечно, не в восторге, в отличии от Юэ Циньюаня (как бы он не пытался это скрыть под маской отчужденности, его глаза выдавали его с потрохами), но зато его не будут избивать на экзамене.       Вообще, он был уверен, что сдаст экзамен. Почему? Просто ему дали целых три месяца подготовки. Будучи рабом Цю тебя будут обучать подчинению, страху и хитрости. Маленького Цзю не учили письму или счету, он сам научился. Он получал доступ к кабинету Цзяньло и читал названия, а иногда получилось читать ненужные документы которые нужно было сжечь.       То есть, он был грамотен и умел считать, но не в совершенстве.       А на Цинцзине учатся только самые образованные и благородные ученые мужи и девы, что являли собой верхушку общества. Те, кто не захотел становиться бессмертным и уходил в суетной мир, получал места при императорском дворе. Девушки, получившие лучшее образование, выходили за лучших мужчин и ценились как хрусталь.       Но есть проблема, с которой он столкнулся еще при рабстве. У Цю Цзяньло было увлечение культивированию. И когда Девятому было одиннадцать, его позвали первый раз в спальню и принудили к парному совершенствованию. Однако, есть очень важная деталь, которая отличало это действо от нормального культивирования. Цзяньло высасывал по крупинкам энергию Ян из тела мальчика. Тем самым уничтожая его, оставляя в шаге от смерти каждую такую ночь. Цзю стал человеческим котлом для Цзяньло. К концу такой ночи его волосы могли начать седеть, но на утро цвет возвращался к черному. Его меридианы даньтянь стали иссушаться.       А потом он убил Цзяньло и сжег резиденцию, сбежал и встретил У Яньцзы.       Смотря на меридианы мальчика, сидящего напротив, мужчина вскинул брови.       — Не думал, что ее будет так много… —пробормотал старик У.       Что это значило Цзю не знал. Но после этого У Яньцзы еще долго странно на него смотрел.       Потом тот начал учить его Темному пути и забил этим мусором еще неокрепшие меридианы. Те отдавались сильной болью при каждом использовании ци или попытке медитировать.              Боль стала для Цзю напоминанием, пыткой, возлюбленной и спутником в жизни.