Холод твоих рук

      Я постепенно привыкал к жизни на Цинцзин. Меня предпочитали не доставать, и только самые смелые решались пытаться завести дружбу. Навязчивый Юэ Циньюань отступил на пути примирения. Кое-как спустя полгода, когда отцвела вишня и яблони, я смог вырваться на новый уровень своего ядра. Чувствуя облегчение по этому поводу, я углубился в познание других наук, например, игры на цине. Моя игра на инструменте была все так же ужасна, но потом и кровью приемлема для межсеместровых экзаменов. Подтянув свою учебу, я смог удариться в фехтование.       Держа в руке тренировочный меч, Шэнь Цзю повторял одно и тоже движение, раз за разом. В бамбуковом лесу стояла тишь, да гладь, пока со стороны не послышался шорох листьев. Прервавшись и утерев пот со лба я, прищурился, направляя ци в глаза. Знакомая фигура заставила его озадачиться. Что он здесь делает? Лю Цингэ вышел из тени и высокомерно оглядел парня.       С этим идиотом он познакомился чуть позже на пике Цюндин, когда ему было что-то надо от главы Куан. Оказалось, это он был его проверяющим на экзамене. Взаимная ненависть породила или его глупость, или слабость самого Шеня.       — Чего ты тут забыл?       Идиот с пика Байчжань не ответил и угрюмо сел на камень. Я лишь цыкнул и, не желая проигрывать, продолжил размахивать мечом. Неожиданно этот парень встал и схватил меня за запястье, останавливая движение.       — Ты неправильно делаешь, — он пустился в объяснения, и я инстинктивно впитывал знания от опытного мечника, что прозвали Богом Войны.       Стоило мне помнить, как я обратился ежом и вырвался из его хватки.       — Что ты делаешь?       Лю Цингэ ответил спокойно:       — Вей-ши попросил меня подтянуть твое фехтование.       До меня дошло и на меня накинулось какое-то разочарование по поводу этого. Почему наставник сам не обучит меня владению мечом?       Словно прочитав мои мысли, Лю Цингэ сказал:       — Вей-ши спустился с горы на ночную охоту вместе с моим учителем.       Услышав это, я сопоставил цепочку событий. Лорды пиков Цинцзин и Байчжань были очень дружны и частенько посещали друг друга. Так что, то, что они оба ушли проветрить головы на ночной охоте вполне объяснимо.       Чувствуя раздражение и безысходность от ситуации, Шень Цзю лишь вздохнул. Он знал, что Вей Минж знал о вражде двух личных учеников Лордов пиков, но все равно поставил их в пару. Значит, он правда таил надежду на их примирение на почве совместного обучения.       — Раз наставник так решил, то его волю я исполню.       Этот придурок лишь хмыкнул и отошел на пару шагов, наблюдая за движениями рук и ног. Его редкие комментарии были и вправду полезными, и всего за день в простом размахиванием мечом начало прослеживаться стиль фехтования Цанцюн-шан.        Упрямый, но полезный придурок.

***

      Чем больше я привыкал к жизни, как начинающий заклинатель, тем больше я чувствовал несоответствие с тем, имею я право на это или нет. Свое собственное сознание подстегивали слухи о личном ученике Лорда Цинцзин. Говорили люди всякое: якобы я сын влиятельного чиновника (некоторые даже препологали, не принц ли я), что вводило меня в апатичное сосояние иронии; кто-то даже придумал теорию, что я сын Лорда Вей от любовницы; некоторые умники слагали легенды про то, что я тайный любовник Шицзуня или более того, я Хули-цзин и околдовал его, обсуждали это. Все это, конечно, бред собачий. Но некоторые умники реально верили в это, словно я сам признавался в этом, и доставали меня или поклонами в ноги, или вилами.       Проходя мимо галереи, я наткнулся на Сянь Ци, девушку, что поражала воображение своей красотой и умом. Она была старшей ученицей пика и была из тех немногочисленных людей, с которыми Шень Цзю общался. Сянь Ци сидела на ступенях и что-то делала нагнувшись над коленями. Обходя ее, я посмотрел на ее руки и заметил красивый расписной веер. Заметив мое присутствие, девушка быстро спрятала творение за пазуху и подняла голову. Ее невинная улыбка сделала ее лицо еще прелестней.       — Что такое шиди-Шень?       Поняв, что шицзе не хочет рассказывать о своем занятии, он лишь покачал головой:       — Ничего, шицзе, просто проходил мимо.       Я еще раз обвел взглядом ее фигуру и развернулся. Сянь Ци была несомненно красавицей пика. Ее утонченные черты лица, большие светло-карие глаза и шелковый волос плавно сочетался с хрупким телосложением, что никак не вязалось с ее реальной силой. Вспомнив, как один дурак хотел заполучить красавицу, и судя по словам одного ярого сплетника, та с легкостью уложила сластолюбца на лопатки. Завернув в тихий уголок бамбукового леса, Шень Цзю вдохнул запах листьев и сырости. Вспоминая те, уже далекие, дни бродяжничества он часто был в компании пьяниц, что шумели до самого утра, устраивая балаган на улицах Лояна или Ханчжоу. У Яньцзы был несусветным пьяницей и легко находил общий язык с другими пьяницами. Всего три кувшина сакэ и они братья на всю жизнь, хотя братьям моего учителя жить осталось недолго. По какой-то причине, тот никогда не пьянел сколько бы не пил и учил этому и меня. Поэтому, сев на холодный камень и откупорив притаённый кувшин выпивки, я был готов быть трезвым в любой момент. На небе было яркое холодное светило, и словно, подыгрывая моему приподнятому настроению, маленькие звезды постепенно загорались. Помянув того ублюдка, что загубил мое совершенствование, хоть и был моим учителем, я вылил на землю последние капли спиртного и спрыгнул с валуна. Ровно год назад, на собрании Союза бессмертных, я своими руками убил своего учителя, тем самым обрубив свою прошлую жизнь.