Angels Roll Their Eyes
5 июля 2023 г., 00:39
[Чонвон]
К несчастью Чонвона, в отличие от некоторых людей, он никогда не страдал дезориентацией при пробуждении. За секунды до того, как его тело на самом деле проснется, его подсознание уже напомнило о событиях вчерашнего дня. И вот прямо сейчас он просыпается, стонет от досады и уже боится предстоящего дня. Именно сейчас он желает тех блаженных секунд заблуждения, прежде чем все рухнет.
Сидя, он вспоминает события прошлой ночи. Он недолго стоял на ногах, из-за получения легкого сотрясения мозга в области затылка. Он помнил, как Континентальная Королева отпустила толпу, а затем потребовала объяснений. После этого Чонвон потерял сознание.
Затем, он то приходил в себя, то терял сознание. Он вспомнил, как целитель навис над ним, сжимая руками его затылок. Помнит полные слез глаза Сону, когда тот крепко сжал руку Чонвона в своей. Он снова потерял сознание и проснулся от того, что кронпринц сопровождал его, неуклюже расстегивая нижнюю рубашку Чонвона и оттирая его мокрым полотенцем, все время бормоча себе под нос ненормативную лексику.
Чонвон очень хочет, чтобы это был сон. Увы, когда он смотрит вниз, то обнаруживает, что спальный костюм явно не его. И он тоже сейчас не в своей спальне. Он оглядывается и видит рядом с собой огромный ком под одеялом. Смотрит на него несколько секунд, а затем без слов откидывает одеяло вверх и в сторону.
И видит лежащего на животе полуголого Кронпринца. Чонвон замирает.
— Еще слишком рано. Ложись спать. — Ворчит Наследный Принц, хмуря брови, с закрытыми глазами.
— Где твоя одежда? — говорит Чонвон, лишенный каких-либо эмоций.
— Холодно. Верни мне мое…
— Это некорректно.
— Теперь ты мой возлюбленный.
— Я не достиг совершеннолетия.
— Мы ничего не делали. И верни мне моё одеяло, или я сброшу тебя с этой кровати.
Чонвон не думал, что что-то может быть более болезненным, чем удар, который он получил прошлой ночью, но головная боль, формирующаяся в его голове прямо сейчас, может легко соперничать с ней. Он буквально чувствует, как оркестр играет в его голове.
Чонвон скидывает одеяло на наследного принца и делает очень глубокий вдох. Его пальцы невольно дергаются, и он тут же пропускает вес своего меча.
— Где мой меч? — спрашивает Чонвон.
— Принц Сону. Я не поверю, что ты не порежешь меня во сне. — Приглушенно ответил наследный принц. — И прежде чем ты будешь задавать какие-либо вопросы, сохрани их. Мне нужно поспать. Я все уладил и расскажу тебе об этом позже, так что просто заткнись. Чтобы расплатиться, нужно молчать, пока я не высплюсь, потом разберемся с тобой.
Чонвон смотрит на кучу одеял рядом с ним. Ему не терпится отругать наследного принца и сказать ему, что они бы не оказались в такой ситуации, если бы не он, но Чонвон молчит, раздраженно фыркая. Он сжимает руки, пытаясь избавиться от желания нанести еще один удар по фигуре, лежащей рядом с ним.
Чонвон тоже не горит желанием позориться за пределами свиты наследного принца, поэтому его лучшим вариантом было бы подождать. Он отказывается думать о своем нынешнем затруднительном положении. В противном случае ему захотелось бы кого-нибудь избить. Снова. Чонвону действительно нужно взять себя в руки.
Он прислоняется спиной к массивному изголовью и вытягивает ноги. Кроме раскалывающейся головы, порезанной губы и синяков на конечностях, Чонвон на самом деле в порядке. Он почти уверен, что причинил наследному принцу больше вреда.
Чонвон мысленно съёживается, вспоминая разговор с Сону.
— Ты должен произвести на него хорошее впечатление, — сказал Сону о встрече Чонвона с наследным принцем.
Вместо этого Чонвон ударил его.
Справедливости ради, это не совсем его вина. Да, Чонвон должен был думать лучше, прежде чем вступать в дуэль в нескольких минутах от бала. Да, Чонвон должен был думать лучше, прежде чем попасться на удочку. Но Наследный Принц Сонхун также должен знать, что лучше не злить людей. Он предвидел это.
Сожалеет ли Чонвон, что ударил его? Да. Стоило ли оно этого? Нет. Если бы он сопротивлялся желанию ударить, он бы не попал в эту передрягу и не стал бы предметом сплетен королевства в течение следующих месяцев. Это хоть как-то удовлетворило? Чёрт, да. Чонвон хочет снова ударить его.
Но это говорит бастард–Чонвон. Он должен справиться с этим по-королевски. Он просто надеется, что весь этот трюк не поставит под угрозу свадьбу его отца с Континентальной Королевой. В противном случае Чонвон может сам отправиться в шахты, иначе отец отправит его на виселицу.
Но если его отец женится на Континентальной Королеве, тогда Наследный Принц станет его сводным братом.
Чертовски скандально. И именно поэтому Чонвон бы не хотел думать об этом сейчас.
Глубоко вздохнув, Чонвон прислоняется к спинке кровати и осматривает комнату. Королевский люкс совсем другой. Ему на самом деле не нравятся дорогостоящие и роскошные вещи, но даже он должен признать, что это привлекательно, если они выглядят так же хорошо, как те, что здесь.
У Наследного Принца есть все. И в отличие от большей части Дворца с его золотым мотивом, ему больше по душе белый и бежевые цвета, придающие комнате спокойную и безмятежную атмосферу.
Так не нравится владельцу комнаты.
От нечего делать Чонвон собирается немного вздремнуть, опираясь на изголовье кровати, но двойная дверь в королевские апартаменты распахивается без предупреждения, и Чонвон инстинктивно напрягается и держит руку над фигурой наследного принца, защищая, как он обычно делает с Сону.
Злоумышленнику нужна всего секунда, чтобы оглядеться перед ним, а затем он обнажает меч. Чонвон проклинает отсутствие оружия и тут же кладет протянутую руку на ком рядом с собой, мышцы напрягаются и готовы к прыжку. Только по позе злоумышленника Чонвон может сказать, что он знает, как владеть своим мечом. Младший на самом деле не хочет быть убитым из-за недоразумения.
— Просыпайся! — Шипит Чонвон и стягивает одеяло со спящего принца, который ворчит в ответ.
Незваный гость крепче сжимает меч, но не двигается. Кажется, он колеблется, пока не окликает: — …Сонхун?
Наследный принц Сонхун оживляется от голоса и тут же поднимает голову, чтобы взглянуть на незваного гостя. Широкая улыбка расплывается на его лице.
— Хисын! Ты вернулся!
Незваный гость — Хисын, — видит полуобнаженного наследного принца, тут же убирает меч в ножны и в смущении отступает.
— Приношу свои извинения, Ваше Высочество. Я не был… Прошу прощения за мою глупость, — и с глубоким поклоном он закрывает дверь.
… Какого черта. Чонвон моргает, наполовину в удивлении, наполовину в раздражении. Вот и все?
Наследный принц медленно моргает, а затем снова кладет голову на подушки, темные волосы взъерошены вокруг его головы, словно ореол. Чонвон невозмутимо смотрит на него. Он не собирается объяснять, что это было?
— М-м, холодно.
Чонвон закатывает глаза и игнорирует его, решив вместо этого встать с кровати.
— Куда ты идешь?
— Никуда. Спи, пока не собрался с мыслями.
— Грубо.
Чонвон ждет, пока наследный принц снова крепко заснет, чтобы подойти к двери и запереть ее, не желая еще одного нежелательного визита. Он внимательно разглядывает шторы на окнах и находит солнце, сидящее высоко в небе, а затем раздраженно оглядывается на фигуру на кровати.
Как долго он должен спать?
[Сонхун]
Сонхун просыпается позже обычного, достаточно поздно, чтобы его желудок начал грызть от голода, а в голове постоянно стучало. На мгновение он задается вопросом, почему никто не удосужился разбудить его, но затем он чувствует, как рядом с ним мерцает свет.
Ах. Верно. Ублюдок.
Его возлюбленный.
Сонхун съеживается и медленно садится. Одеяло слипается вокруг его талии, и он вздыхает с облегчением от теплого воздуха на его липкой коже. В конце концов, хорошо, что прошлой ночью он не надел рубашку. Шторы все еще задернуты, и в комнате все еще темно, однако нельзя отрицать, насколько поздний день, в зависимости от температуры. Сонхун горячий.
И фигура, зарывшаяся на его боку, не спасает от жары. Ублюдок — Чонвон — свернулся калачиком, прижавшись к боку Сонхуна. Без его стоического выражения и стальных глаз Чонвон выглядит умиротворенным. И милым. Определенно мило.
Он похож на кота. Он не похож на тот тип, который хорош в дуэлях и драках, и если Сонхун не испытал и то, и другое на собственном опыте, он был бы уверен, что Чонвон не знает, как драться. Он не выглядит хрупким. Просто он выглядит… мягким.
Сонхун решает дать ему поспать и встает, расслабляя мышцы. Он хорошо выспался, несмотря на ругань матери, которую он получил прошлой ночью, а затем ухаживания за Чонвоном. Он не знал, что следить за кем-то может быть так тяжело. Сонхун клянется, что ему понадобился час, чтобы вычистить этого ублюдка и одеть его. Слуги могли бы это сделать, но Сонхун хотел доказать своей матери, что он предан и любит.
Это того не стоило. Сонхун все время ругался, когда прошлой ночью посещал Чонвона. Он мысленно клянется никогда больше этого не делать. Его челюсть, после нанесенного в нее удара все еще болит, там где ублюдок нанес свой первый.
Лучше это был синяк, или я возвращаю должок.
Не одеваясь, он подходит к двери и открывает ее. Он распахивает её, чтобы найти слугу, но с удивлением обнаруживает толпу дворян и прислужников за пределами комнаты.
Сонхун слишком внезапно осознает тот факт, что он полуголый.
— В-Ваше Высочество! — Ближайшая служанка здоровается, делая реверанс, и толпа расходится, склонив головы и бормоча приветствия. Сонхун ошеломлен количеством людей, слоняющихся по коридору, поскольку он обычно пуст, особенно в это время дня — после обеда. Он прочищает горло и пытается выглядеть царственным и властным в своем полуобнаженном состоянии.
Он говорит служанке, что будет обедать в своей комнате и собирается вернуться внутрь, но служанка не шевельнулась. Ему требуется несколько секунд, чтобы вспомнить про Чонвона.
— Сделай на двоих. — Добавляет шепотом, но он почти уверен, что все в коридоре слышали это, внимательно прислушавшись. Служанка делает реверанс перед уходом, и он закрывает дверь своей спальни.
Сонхун глубоко вздыхает, уже предвидя, как мельница сплетен вращается и распространяется, как лесной пожар. Он оборачивается и находит Чонвона уже проснувшимся, сидящим на кровати с растрепанными волосами. Он предсказуемо в плохом настроении. У него только два настроения: пустое и плохое.
— Доброе утро, принцесса, — с ухмылкой дразнит Сонхун, но Чонвон не выглядит удивленным. — Обед доставят сюда, так что оставайся на месте.
— Ты обычно просыпаешься так поздно? — Младший невозмутим. Сонхун чувствует, как дергается его бровь, но игнорирует удар.
— Ты обычно обнимаешься, когда спишь?
— Я не.
— Делал.
Чонвон закатывает глаза. Сонхуну не нравится то, как царственно он выглядит в огромной спальной рубашке Сонхуна у изголовья его кровати.
— Ты не собираешься поклониться мне в ноги за спасение твоей задницы прошлой ночью?
— Ты собираешься забыть о том, что начал все это? Действительно зрелый, Ваше Высочество.
— Я не был тем, кто нанес первый удар.
— Заслужил.
Сонхун ненавидит с ним разговаривать. Слишком острый на язык и раздражает. Поэтому в ответ Сонхун будет раздражать его также. Возможно, пока один из них не сломается и не убьет другого.
— Дворяне думают, что мы всю ночь кувыркались в постели, — лукаво говорит Сонхун с дразнящей ноткой в голосе.
Чонвон смотрит на него, но кровь уже залила его щеки.
— Перестань. Меня не интересует, что творится у них в головах. Ты сказал, что уладил это, — говорит Чонвон, легко отклоняя поддразнивание проницательным взглядом.
Сонхун закатывает глаза и идет к эркеру, отдергивая шторы. Солнечный свет сразу заливает комнату. Он раздраженно стонет из-за обжигающего жара даже сквозь оконные стекла.
— Так ведь? — нетерпеливо спрашивает младший. Сонхун не торопится, глядя за пределы вида, несмотря на неудобную жару. — Если вы хотите обжечь себе лицо, смело выходите на улицу.
— И погубить мое красивое лицо? Я пасс.
Чонвон усмехается в ответ, и Сонхун, наконец, отходит от окна, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. В его глазах раздражающе пляшут синие пятна.
[Чонвон]
Чонвон вернулся в свою комнату, где он нашел Сону, крепко спящего на своей кровати. Они проснулись после двух часов дня, и солнце уже близилось к закату, когда он вышел из Королевского люкса. Путешествие из него в его собственную спальню наполнено осуждающими взглядами и шепотом, из-за Чонвон действительно чувствовал себя опустошенным к тому времени, когда он прибыл. Он замолкает, глядя на своего брата и вспоминая, что сказал наследный принц Сонхун.
Наследный принц выкинул какую-то ерунду о том, что впервые увидел друг друга во время ежегодного собрания в прошлом году (неважно, что Чонвон на самом деле не видел его раньше, потому что он и Сону запираются в своей комнате, чтобы избежать всех) и о том, как наследный принц обратился первым, отправив письмо. А потом они ходят туда-сюда, отвечая на письма друг друга, и безумно влюбляются. Затем Чонвон пообещал себе стать любовником наследного принца, когда ему исполнится восемнадцать лет, и они отсчитывают дни, пока не увидятся лично.
Драка прошлой ночью, по-видимому, была смесью слишком большого волнения и напряжения по поводу предстоящей королевской свадьбы. По крайней мере, так сказал наследный принц.
Все это было дерьмом. Чонвон уверен, что его отец знает, что это прикрытие, но он, вероятно, не сорвется. Чем больше шансов, что восточный король сможет заполучить королевскую семью, тем лучше. Его жадность поглотит его. Хорошо, что Континентальная Королева, похоже, приняла объяснение своего старшего сына, хотя оно и не имело смысла (по крайней мере, для Чонвона). В противном случае он бы проснулся в шахтах.
Чонвон вздыхает и подходит к брату, чтобы правильно укрыть его пуховым одеялом. Сону вздрагивает от прикосновения и сонно открывает глаза. Когда он видит Чонвона перед собой, он тут же садится с широко раскрытыми глазами.
— В-Вони.
— Я в порядке, — мгновенно заверяет Чонвон и садится рядом с ним. — Как ты?
— Как я? — недоверчиво спрашивает Сону. — Я должен быть тем, кто спрашивает тебя.
— Говорю тебе, я в порядке, — пожимает плечами он. Брат смотрит на него несколько мгновений, прежде чем его взгляд сменяется что-то вроде беспокойства и облегчения. Чонвон хватает его руку и сжимает ее. — Правда. Меня не пошлют в шахты, и Кронпринц действительно присматривал за мной прошлой ночью, — сухо говорит он последнюю часть.
Сону торжественно кивает, бормоча себе под нос «хорошо». Чонвон чувствует, что что-то не так, но не может этого понять.
— Выкладывай, Сону.
Сону вдыхает, а затем, сгорбившись, тяжело вздыхает.
— Почему ты мне не сказал? — Выпаливает его брат, глядя ему прямо в глаза. Он выглядит серьезным и… обиженным. Чонвон моргает, глядя на него.
— Сказать тебе что.?
Сону понимающе смотрит на него, и Чонвон чувствует, что ему сделали выговор. Как будто он на самом деле моложе Сону. Он внезапно осознает, как крепко держится за руку Сону и как свободно Сону держит его. Его мозг пытается найти любую информацию, которую он мог скрыть от своего брата, чтобы заслужить такое обращение, но ничего не приходит.
— Наследный принц, Чонвон. Ты и наследный принц.
Требуется мгновение, чтобы осознать, и когда это произошло, Чонвон запрокидывает голову назад и довольно громко смеется. Что-то, что он обычно не делает. Но вся ситуация полна чуши, что он не ожидал, что кто-то на самом деле купится. Меньше всего его драгоценный брат.
Сону убирает руку, пытаясь разозлиться, но на его лице уже появляется угрюмая гримаса.
— Не смейся! Я расстроен!
Чонвон смеется сильнее.
Когда Чонвон наконец успокаивается, Сону больше не выглядит расстроенным или дующимся. Он просто смотрит на Чонвона с любовью.
— Хорошо. Я дурак. Я должен был знать, что ты не будешь скрывать что-то подобное от меня, — говорит Сону, и Чонвону не приходится объяснять ему это. Последний тянется вперед, чтобы взъерошить волосы Сону.
— Кто я, по-твоему? Конечно, нет.
Дверь в его спальню внезапно распахивается, и Чонвон сразу же предупреждает, вставая и закрывая Сону от взгляда. Он расслабляется, когда видит, что их отец стоит перед ними.
— Отец — говорит Чонвон вместо приветствия. Восточный король несколько секунд смотрит на него, прежде чем обратить внимание на Сону.
— Сону, оставь нас. И приготовься к ужину. Вчера вечером мы упустили возможность поужинать всей семьей из-за… непредвиденных обстоятельств.
Это не было просьбой, и Сону немедленно встал с кровати. Он нежно целует Чонвона в висок, прежде чем выйти из комнаты.
Когда дверь закрывается, восточный король подходит к эркеру и смотрит вниз на дворцовую территорию, сцепив руки за спиной. Чонвон задерживает дыхание.
— Когда это началось?
Чонвон моргает, не понимая, к чему обращается его отец.
— Ты и наследный принц.
Что?
Брови Чонвона хмурятся в замешательстве. Его отец ни за что не купится на это дерьмовое объяснение. Особенно, когда он знает, что у его отца есть кто-то, кто следит за приходом и уходом писем в Восточном королевстве.
— Вы, конечно, знаете, что это было всего лишь…
— Это не имеет значения. Теперь это правда. Когда это началось? — Резко спрашивает Восточный Король, косясь на него теми кошачьими глазами, которые так напоминают глаза Чонвона.
Чонвон сглатывает.
— А… Это… Это началось…
Восточный Король цокает языком, и Чонвон закрывает рот, чувствуя себя мальчишкой перед мужчиной.
— Высказывай! — Отец подходит к нему и крепко сжимает его плечи. — Я не воспитывал тебя, чтобы ты заикался, как дурак, мальчик! Когда это началось?
Чонвон замирает, а затем берет себя в руки, выпрямляется и встречается взглядом с отцом.
— Где-то в прошлом году. Во время нашего визита сюда, во дворец, на ежегодное собрание. Наследный Принц…
— Ты его возлюбленный. Обращайся к нему так.
— …Со-Сонхун столкнулся со мной во время ночной прогулки. Мы разговаривали. Я не знал, что он Наследный Принц, до нашего последнего дня перед возвращением на Восток. Через неделю после нашего визита С-Сонхун прислал мне письмо, и мы начали болтать взад и вперед. Через два месяца он попросил меня стать его возлюбленным, и я пообещал отдаться ему, когда достигну совершеннолетия.
— А что случилось прошлой ночью?
— Мы… Мы были опустошены, из-за того что мы станем родственниками, как только Вы и Континентальная Королева поженитесь, и мы отыгрались друг на друге.
— Ты разрешил свой конфликт?
— Д… Да.
— Хорошо, — выдыхает Король Востока, избавляясь от напряжения, но Чонвон остается неподвижным. Он ослабляет хватку на плече Чонвона и начинает его гладить. — Очень хорошо. Очень хорошо, сынок. Я горжусь тобой.
Чонвон вздрагивает при слове «сын», что с гордостью исходит из уст отца. Такого он никогда не говорил. Никогда. Как бы Чонвон ни просил его внимания, но он так и не дал его.
Он пытается подавить волнение, охватившее его тело, и сказать себе, что больше не борется за одобрение отца. Он повторяет слова снова и снова в своей голове, пока все, что остается, представляет собой беспорядок символов, и они теряют смысл.
Он не замечал гордой улыбки, которая уже красилась на его лице, пока отец слегка не провел большим пальцем по более глубокой ямочке на его левой щеке, что он обычно делал, когда Чонвон был еще ребенком. Ходили слухи, что Чонвон получил их от своей матери, и они напоминают о ней Восточному Королю.
Чонвон убирает улыбку.
[Сонхун]
— Ты не собираешься очистить свое имя?!
— Джей, если ты будешь кричать еще громче, ты моментально очистишь имя Сонхуна, — ворчит Ни-ки.
— Заткнись, сопляк. И зачем ты здесь? Это взрослый разговор! — Джей указывает на Ни-ки.
— Если бы это было так, тебя бы здесь не было, — вмешивается Хисын. Джейк и Ни-ки смеются, а Джей смотрит на него с предательством. — Ты заставил меня бежать в комнату Сонхуна этим утром, потому что ты сказал, и я цитирую: «Хисын, хорошо, что ты вернулся! В комнату Сонхуна проник незваный гость!»
— Нет, — отвечает Сонхун. Его первое слово после того, как он рассказал всю историю.
— Нет? Что ты имеешь в виду, по словом нет?
— Нет, ты не смог бы разрезать его на куски. По крайней мере, не с лёгкостью. Он хорош.
— И почему ты так гордо улыбаешься? — Джей невозмутим.
— Потому что он хорош, и я все равно его побил, — отвечает Сонхун, все еще улыбаясь.
— Да, и тебя все еще избили, — говорит Джейк. Сонхун смотрит на него.
— Он сжульничал.
— Все еще.
— Что ты за друг, Джейк? Что ты за друг… — Говорит он, драматично качая головой. — А теперь уходите все вы. Мне нужно приготовить этот проклятый ужин.
— Со всей серьезностью, Сонхун, разве ты не собираешься очистить свое имя? Ты знаешь, что страны за пределами континента заинтересованы в твоей свадьбе, — говорит Хисын.
— Я не выйду за него замуж, Хи. И я скоро освобожу его. Он всего лишь ребенок, ради святого.
— И все же. Не разумнее ли взять даму в любовники? Особенно в первый раз?
— Я не заинтересован в том, чтобы играть роль скромного принца. Они знают, что здесь, на континенте, мы работаем по-другому, и если они не могут смириться с этим, как они могут ожидать моей руки в браке?
Хисын смотрит на него несколько секунд, прежде чем схватить его за затылок с понимающим взглядом в глазах. Сонхун улыбается ему.
---
Сонхун мысленно ругается в сотый раз, пытаясь надеть свой костюм к ужину. Прошло больше получаса, а он все еще застрял. Он понятия не имеет, как это работает, и больше не может позвать дежурного. Это королевское правило. Как только они находят возлюбленного, он и будет тем, кто будет заботиться о них, пока они не будут освобождены. Прикосновение чужого лица к выбранному наследником является проявлением неуважения и наказывается по закону. Раздается короткий стук в дверь, и Сонхун раздраженно проводит рукой по волосам. Он решает не отвечать, чтобы остаться в покое, но двойные двери все равно распахиваются. Он открывает рот, чтобы грубо рявкнуть, но тут появляется Чонвон, стоит у его двери со скучающим видом. — Заняло некоторое время, — вместо этого говорит Сонхун, хмурясь. Обычно он вежлив, но тридцать минут, которые он дергал себя за одежду, истощили его терпение. — Не хотел приходить, — пожимает плечами Чонвон, а затем закрывает двери и идет к нему. Сонхун не знает, чего ожидать, но это определенно не Чонвон, притягивающий его ближе за пояс брюк. Он вдруг забывает, как дышать от их внезапной близости. Он наконец приходит в себя, когда младший начинает расстегивать ремень и ловит Чонвона за запястье. — Успокойся, Сонхун, я не пытаюсь приставать к тебе. Нужно заправить майку, если ты не хочешь, чтобы она болталась, как у клоуна. Сонхун не знает, как реагировать на тот факт, что он назвал его по имени и сравнил с клоуном. — Если не нужно официальное письмо-согласие, подписанное Королевой и королевскими подданными, чтобы я сопровождал тебя, пожалуйста, убери руку. Он неохотно отпускает руку Чонвона, и младший сразу же продолжает расстегивать ее, пока передняя часть его штанов неловко расстегнута. Сонхун чувствует себя незащищенным. Слуги обычно так не делают. На этот раз Чонвон тянется расстегнуть рубаху, а Сонхун, потративший добрых двадцать минут на то, чтобы застегнуть её, снова останавливает младшего. — Вы ханжа? Что на этот раз? — спрашивает Чонвон с ноткой раздражения в голосе. Новая эмоция. — Я уже застегнул их. — Да. Не в те дырки. Ты почти ребенок. Сонхун смотрит на него. Последняя фраза была лишней. Сонхун пытается не дуться, но… — Я делал это более двадцати минут, — угрюмо ворчит он. Чонвон останавливается и смотрит на него. А затем он берет руки Сонхуна каждую по отдельности и подносит их к передним пуговицам. Сонхун смотрит на него в шоке. — Чувствуешь? Это верхнее отверстие, а это верхняя пуговица. Ты это знаешь, потому что перед ними буквально ничего нет. Сначала застени её, а затем просто скользи вниз руками, пока не почувствуете следующее отверстие и пуговицу. Сонхуну стыдно признаться, что он не получил ничего нового, вместо этого сосредоточившись на мозолистых руках Чонвона и их простой близости. Он почти уверен, что его помощники не были так близко раньше. Младший на самом деле выглядит красивее вблизи, с его формой глаз и ямочками на щеках, которые появляются, даже когда он просто говорит. У самого Сонхуна есть ямочка на щеке, но она не такая очаровательная, как у Чонвона. Он хочет их ткнуть. Сонхун приходит в себя, когда младший отпускает руки, чтобы продолжить расстегивать рубаху. Его руки неловко висят по бокам. Когда Чонвон, наконец, заканчивает с пуговицами, он обхватывает руками торс Сонхуна, чтобы заправить нижнюю рубашку в брюки. Он чувствует, как противный румянец заливает его щеки, но остается неподвижным. Младший продолжает поглаживать подол сбоку, пока его руки не возвращаются вперед, и Сонхун борется с желанием оставаться равнодушным к рукам внутри передней части штанов. Он думает о Ни-ки, заползшем в его постель, не приняв ванну; весь в поту, несмотря на протесты Сонхуна, и, наконец, находит возможность перевести дух. Чонвон милосердно пристегивает ремень, неловко опустив глаза вперед, пока Сонхун не поднимает подбородок младшего. Чонвон ошеломлен внезапным действием, но выражение его лица быстро превращается в ухмылку. — Стесняемся теперь, не так ли? — Ты можешь встать на колени, если хочешь получить более четкое представление, — растягивает Сонхун и стирает мысленный образ в его голове. — Пасс. Я уверен, что это не так уж впечатляет, — невозмутимо говорит младший, а затем хватает ленту для банта Сонхуна с туалетного столика. Глаз Сонхуна раздраженно дергается, и ему не терпится поставить его на место. Где-то между стеной и телом Сонхуна и напирать на него, пока младший не будет себя вести прилично. Он знает, что это невозможно. Даже загнанный в угол, он почти уверен, что этот ублюдок найдет способ изменить ситуацию, возможно, приставив кинжал к шее Сонхуна. Он не должен быть так взволнован этой перспективой. — Стой на месте, я не уверен в этом ужасе, — бормочет младший, формируя бант из ленты на шее Сонхуна. — Еще немного, и ты задушишь меня, — говорит Сонхун, когда лента чуть сильнее сжимает его шею. — Вот это идея, — отвечает младший, и Сонхун смотрит на него. Чонвон смотрит на него из-под ресниц, чтобы одарить фирменной ухмылкой, прежде чем ослабить ленту. — Твою ж, мы пробудем здесь всю ночь, пока не закончим эту чертову штуку, — агрессивно вздыхает Чонвон. — Вот это идея, — поддразнивает Сонхун и кладет обе руки на бедра младшего. Чонвон смотрит на него и отходит. Старший неохотно отпускает бедра. Сонхун думает, что младший, наконец, сдался, но Чонвон просто сбрасывает свое длинное пальто, прежде чем отступить на место Сонхуна и снова попытаться поклониться. Сонхун решает рискнуть и снова хватает младшего за бедра, просто чтобы посмотреть, как он отреагирует. Чонвон напрягается при контакте, но быстро приходит в себя и продолжает возиться с нарядом. — Нам нужно установить правила, если мы это делаем. — говорит Чонвон через некоторое время. — Нет, дорогой, если мы это делаем. — с насмешкой отвечает Сонхун. — Мы не собираемся спать друг с другом. — продолжает Чонвон. — Никаких поцелуев. Никаких ненужных прикосновений. Давайте держаться подальше друг от друга, если это возможно. Сонхун невозмутимо смотрит на него. Он серьезно? — И как люди могут поверить, что мы безумно влюблены, если мы едва смотрим друг другу в глаза? Они будут говорить, и если Королева пронюхает, мы оба будем наказаны за обман. — Ты — Наследный Принц. Разве твоих слов недостаточно? — Резко спрашивает Чонвон и смотрит на него, наконец закончив кровавый образ. — Я не могу остановить мельницу сплетен, Чонвон. И наши отношения, возможно, были построены на лжи, но теперь это правда. Мы не будем притворяться или разыгрывать свои роли. Теперь мы возлюбленные, в прямом смысле слова. Сонхун крепче сжимает бедра младшего, а затем медленно идет вперед, направляя младшего, пока его спина не упирается в туалетный столик. Сонхун сметает всё со стола взмахом руки и быстро поднимает младшего, чтобы он мог сесть на него. Он раздвигает ноги Чонвона и устраивается между ними, глядя на него снизу вверх. Выражение лица младшего непроницаемо. — Я не буду спать с тобой. Пока ты не попросишь об этом. Или пока не достигнешь совершеннолетия. — Заявляет Сонхун, а затем тянет Чонвона рукой за затылок, чтобы целомудренно поцеловать его в губы. Последний издает задыхающийся звук, и его рука сразу же тянется к левому сапогу, вероятно, чтобы схватить кинжал, но Сонхун ловит эту руку и сцепляет их пальцы, прежде чем отстраниться от поцелуя. Если бы взгляды могли убивать, Сонхун уже бы упал замертво. — Я могу поцеловать тебя, когда захочу. Но только при публике. Ты, с другой стороны, можешь поцеловать меня, когда захочешь, при публике или нет. Разве я не великодушен? — Спрашивает он с хитрой улыбкой, прежде чем облизнуть губы. — Я убью тебя во сне, — бурчит себе под нос Чонвон, щеки которого все еще горят от неожиданного поцелуя. — Мне не нравится, когда люди прикасаются к тому, что принадлежит мне, поэтому я буду прикасаться к тебе как можно чаще на публике, — говорит Сонхун, игнорируя угрозу, и проводит свободной рукой от волос младшего к его шее и груди. — Позвольте мне сыграть дурака в любви. [Чонвон] Чонвон вот-вот упадет и умрет от того, как быстро его сердце колотится в груди. Ему не нравится то, как он взволнован. Ему не нравится, какое у него теплое лицо и как Кронпринц близко к нему. Он ненавидит везде, где они соприкасаются. И он ненавидит то, что все еще может чувствовать губы другого на своих. — Твое сердце бьется слишком быстро. Я тебя пугаю? — С самодовольной улыбкой спрашивает Сонхун. Глаз Чонвона раздраженно дёргается. — Ладно, — говорит он, пытаясь выглядеть невозмутимым, поднимая подбородок. — Я согласен с тобой, но при одном условии. — Зависит от. — Научи меня технике владения мечом. Сонхун моргает, глядя на него. — Это моё условие. — Упрямо говорит Чонвон. — Отлично. Договорились. В свою очередь, ты также должен научить меня рукопашному бою. — Хорошо. Сделка. — Сердито смотрит Чонвон. Он плохой учитель, если судить по Сону. Он всегда жалуется, на то, что Чонвон просто хочет избить его всякий раз, когда он пытался учить своего брата. — Отлично. Тогда я верю, что мы достигли взаимопонимания, дорогой, — улыбается Сонхун и достает что-то из кармана. Это семейная брошь Пак. Чонвон берет её у него и прикрепляет к центру образа. Сонхун, наконец, отходит, чтобы схватить свое длиннополое пальто, а Чонвон спрыгивает с туалетного столика, чтобы сделать то же самое со своим выброшенным. Они оба одеты в свои пальто; Сонхун безуспешно пытается пригладить волосы. Он сдается вскоре после этого и просто прочесывает их пальцами. Чонвон делает то же самое. Когда Чонвон заканчивает, он направляется к двойным дверям, чтобы они, наконец, смогли двигаться дальше, но Сонхун ловит его левую руку и переплетает ее со своей. Младший смотрит на него с раздражением, но Наследный Принц лишь довольно улыбается ему. — Подними голову, куколка, ты держишься за руки с самым красивым человеком в королевстве. — Я позволю себе не согласиться, — бормочет Чонвон, но позволяет ему держать себя за руку. — Слишком рано просить милостыню, дорогой. Чонвон не может дождаться, когда ему придется научить Сонхуна рукопашному бою, чтобы он мог снова его.
