Ангел носит Prada

      Пусть и были даны выходные, но, кажется, Чимин только больше набрался усталости да это время. Его ночная смена в клубе снова затянулась до самого утра. Остаётся надеяться лишь на достойную прибавку от руководства. Так или иначе деньги нужны для оплаты жилья да и самого существования.       Блондин сбежал три года назад из фамильного особняка Пак, когда отец пытался запереть его. Глава семьи был совсем не доволен таким самовольным решением своего отпрыска. Ему было абсолютно все равно желания и мечты сына. Чимин прекрасно знал какого отношение родителя к нему. Нужен был наследник для бизнеса, а с омеги можно поиметь только выгоду. Юноше противно с этого. Пусть он и совсем плохо помнит маму, но юноша точно знает, что она бы никогда не позволила так с ним обращаться. Но, увы, её не стало. Для кого-то это была ужасная утрата, а для кого-то — прекрасная возможность и решение всех проблем.       Чимин ни за что не поверит, что отец смирился и его отпустил. Скорее всего, он просто выжидает подходящего момента или же пока что наблюдает за этой игрой в прятки. С такими связями не сложно отыскать беглеца и вернуть. Если понадобится — силой. Ведь блондин никогда в жизни не позволит сделать их себя очередной товар для удачной сделки.       Остаётся лишь ожидать начала действий. И надеяться, что он сможет хоть ещё немного побороться за свое будущее… А он будет бороться за каждый вздох.       Утро учебной недели начинается не самым приятным образом. Ведь парня будит звонок от самого куратора, так ещё и слишком рано. Требуется обязательное его присутствие. Мальчишка лишь тихо воет в подушку. Неужели на него снова кто-то пожаловался или же он так плохо проявил себя на дефиле? Голос куратора звучал излишне серьёзно и строго.       Делать было нечего, и парень приехал вовремя. Как на зло, в зале был собраны участвующие на мероприятии. Пак не горел желанием, слушать, как его отчитывают при такой толпе.       Но какого же было удивление всех, когда к Чимину пошел сам господин ректор с представителем одного из именитых домов, которые принадлежали самому господину Мин Юнги — главному законодателю моды в Корее на данный момент. Блондин недоумевает, как и многие присутствующие, когда ему вручают пригласительное.       — Это какое недоразумение? — студент волнительно вскрывает конверт. Адрес, время и его собственное имя. Здесь нет больше никого с таким именем, да? Почти сразу же послышался шёпот полный недоумения и не скрытой зависти. Были оглашены ещё несколько приглашений в агентства, но такое эксклюзивное предложение досталось только… ему одному? Серьёзно?       Пак невольно поднял взгляд на ректора, на лице которого была неоднозначная ухмылка.       «Да брось, Чимин. Здесь в шоке остальные больше тебя самого. Теперь проблем точно не обобраться…»       Через несколько дней омега стоял у входа в один из лучших модных домов Кореи и не только. Стоял и мялся на месте, нервно перечитывая приглашение вновь, все ещё не будучи возможным поверить в это. Надеется, что получит объяснение.       На последок кидает взгляд на зеркало своего мотоцикла. Для такого случая Пак даже пришлось купить рубашку по приличнее. Ведь прямо сейчас он перешагивает порог места сотворения величайшего искусства.       Да, он все также настороже и нервно кусает пухлые губы. Но приходится взять себя в руки и одарить встречающего его сотрудника своим не повторимо холодно-обжигающим взглядом.       Бета открывает дверь, игнорируя презирающий взгляд парня и вежливым жестом приглашает его войти. Уважение все ещё никто не отменял и, работая с Юнги, ассистент уже привык к подобным людям в модном доме. Поэтому ему ни холодно, ни горячо от этих глаз, прожигающих в нем дыру.       Не говоря ни слова, бета ведёт Чимина через холл в гостиную и указывает на небольшой диван, рядом с которым, на столике стоит чашка горячего кофе и лежат всякие вкусности в виде сыра, ветчины, свежей выпечки.       — Подождите здесь. Господин Мин сейчас к Вам выйдет. Выпейте кофе и немного перекусите, — спокойно произносит парень и покидает помещение, возвращаясь к своим делам.       Юнги же в это время уходит в творчество. Он снова рисует. Но рисует уже не безликие формы, а образ Чимина, перекладывая его на бумагу, примеряя на него разные стили, изобретая новую коллекцию буквально на ходу.       Для этого и нужна муза. И Мин, кажется, обрёл свою.       Чимин знал, насколько особенный этот модный дом для любой модели. Пройдя только в хол, студент осознал, насколько здесь все схвачено, раз его уже ждали заранее. Хотя, как же могло быть иначе. Это место подобно пантеону в мире моды, здесь все работает идеально, как швейцарские часы. Для каждого модельера его модный дом — это не только его лицо, но и отображение внутреннего мира, чувства стиля и вкуса, а также успеха и заслуг в этой индустрии. И здесь должно быть все идеально, превосходно, чтобы творцу ничего не мешало создавать его личное искусство.       Пак был не многословен не от своей невоспитанности, а вовсе наоборот. Он слишком взволнован и не знает чего ожидать. Кротко поприветствовав ассистента, парень последовал за ним. Все вокруг завораживало, хотелось осмотреть каждый уголок, но не стоило отставать. Да и блондин все ещё не понимал главного — что он тут делает?       Омега, возможно, как и многие его сверстники, мечтал когда-нибудь познакомиться с Господином Мин Юнги. Талантливым гением, который вершит историю моды по-своему. Но никогда бы не поверил, что встретится с ним столь рано и так близко. Так ещё и при столь необычных обстоятельствах.       Стоило Паку перешагнуть порог просторной гостиной комнаты, как сразу же услышал аромат. Это что-то столь необычное, что не сразу получается подобрать слова и ассоциации. Интересно, так каким же ароматом обладает великий модельер? Сказать, что омега в растерянности — ничего не сказать. Его переполняет много эмоций, и самые разные. Но, не изменяя себе, блондин вновь пытается все это скрыть за невозмутимостью насколько это возможно.       Студент опустил взгляд на поднос с угощением и ароматным кофе. На самом деле, он не собирался что-либо пробовать, ведь все модели с данными, которые от природы не созданы для этой индустрии должны еще пуще и строже следить за собой и считать калории в каждом продукте. И как бы не не хотелось этого не делать. Но ожидание затянулось слишком сильно, и будучи уже переполненным волнением, омега все же взял чашку все еще горячего кофе.       Походит около получаса, маэстро возвращается в реальную жизнь. Он убирает свои длинные волосы в хвост, берет свои творения и спускается в гостиную, где и находит парня. Но входит в комнату альфа не сразу. Наоборот, он прислоняется к косяку и пристально смотрит на Чимина, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.       — Когда ты ел последний раз? — отличное начало разговора, Юнги не церемонится. Сначала он задаст свои вопросы, а уже потом будет готов ответить на вопросы омеги.       Пак не мог не почувствовать, как в какой-то момент по нему прошелся взгляд. Такой внимательный и пронзительный. Возможно, уже некоторое время, но заметил он это только сейчас. Другого ожидать и не стоило от великого модельера. Хотя, от этого взгляда и стало не по себе. Снова. Как и тогда на подиуме. Теперь блондин догадывается, что в тот день взгляд творца — был тем самым, что вызывал в нем беспокойство.       — Вас не должно это беспокоить, Господин Мин, — Пак обернулся достаточно резко. Он слышал этот голос через трансляции и интервью не раз. Но вживую это совсем другое. Глубокий баритон с легкой хрипотцой, так и стоял эхом в голове.       Не смотря на всю ту бурю положительных и противоположных эмоций, Пак не мог не проявить уважение. Поэтому отставил недопитую чашку обратно, встал и поклонился альфе, как подобает. Рассмотреть старшего, конечно, хотелось, но позволить себе этого студент не мог. Слишком нагло и неприлично с его стороны. Поэтому, пусть и страха с волнением он старался не подавать, но взгляд прятал. Не давал поймать свои глаза, пленить взгляду, который, кажется, вновь пронизывает его до самых костей и самых главных секретов.       — Вероятно, Вы уже все знаете обо мне, что вам необходимо… Мне бы хотелось получить от Вас объяснений, к чему все это? — на Мина все также не смотрит. А при каждой возможной попытке поймать взгляд, отводит глаза. Кажется, они часто будут играть в эти «кошки-мышки». А тем временем, он вновь взял чашку кофе обеими руками, чтобы хоть чем-то их занять. При таком человека нельзя оплошать. Пусть у Пака есть к нему и свои претензии по поводу изменения правил их дефиле. Ведь мальчишка все еще возмущен.       — Я всего лишь посредственный студент, ещё только третьекурсник. На дефиле было представлено много коллекций, и ещё больше моделей, которые, явно, стоили Вашего внимания куда больше, — блондин старается держать голос ровно, не подавая виду о своей тревоге. Но вот, что он ещё пытается усмирить в себе, так это злость. Этот человек, словно, увидеть то, чего не следовало. И, неважно, кто он.       — Своим пригласительным Вы подвергли в шок всех присутствующих моделей и дизайнеров. Так ещё и личное собеседование… За что такое чудо снизошло до меня? — Пак пусть и приглашён сюда лично, как гость, не может быть расслаблен. Для него уже привычно чувствовать опасность, искать подвох во всем. Иначе бы ему давно не дали житья сверстники, и давно бы поймали подручные отца.       Чимин держится все также холодно, непреступно. Словно держа постоянную дистанцию. А при опасности он готов защищаться. Как физически, так и на язык мальчишка остер.       — Это хорошо, что ты меня не боишься. Похвально, — коротко отвечает Юнги, усмехаясь. Он садится напротив парня, откладывая папку в сторону и смотрит. Смотрит долго и прямо. Не пытается смутить. Не пытается вызвать дискомфорт. Не пытается пробуравить взглядом в младшем дыру. Он просто смотрит.       Наблюдение это один из самых мощных инструментов жизни. Особенно, если оно беспристрастное. И благодаря этому Мин уже все знает, что ему нужно.       — Вы же обычный человек, а не зверь какой-то. Чего мне Вас бояться? — Чимин не пытается сейчас съязвить, но его все же забавляет сказанное старшим. А в тоже время у Пака есть что-то на подобие страха, но это нечто иное, куда более сложное для понимания и объяснения кому-то, а самому себе тем более. И блондину не нравится это неизвестное ему чувство слабости. Хочет в будущем его понять и пресечь на корню, — Великие гении модной индустрии — такие же люди. Или Вы ожидали от меня совсем другой реакции?       Студент внимательно следит за его действиями, кажется, тело становится одной струной, испытывая напряжение, когда Мин подходит ближе и садится напротив. Однако, его взгляд меняется. А младший чувствовал на себе разные взгляды и много, что помогает ему их хоть немного отличать. А этот… какой-то странный? Обычно, взгляд в его сторону имел по большей степени — негативный окрас, редко это было что-то положительное. Сейчас же это ни на что не похоже, и тоже время есть ощущение, словно, альфа все равно, так или иначе видит слишком много для совсем чужого ему человека. Это непривычно, это злит и пугает. Хочется как-то это пресечь. Чимин давно для себя понял — чем меньше о нем знают, тем в большей безопасности он сам.       — И все же, сначала я задам тебе вопросы, а потом уже отвечу на твои…       После этих слов альфа замолкает и снова смотрит. Он видит. И израненную душу, и травмы, и неприятие обществом, и зависть, которой напичкана жизнь этого омеги, и твёрдый, как железобетон, панцирь, и страхи, и сомнения. И вместе с этим он видит уникальность, хрупкость, невероятную мощь, энергетику, которая выходит далеко за пределы этой комнаты и ещё целую бездну всего. Чимин — это отдельная вселенная. Чимин — это сочетание противоречий. Чимин — это бесконечность возведенная в абсолют.       — Первое. Не смей больше надевать линзы и прятать свой запах. Ложь уместна среди врагов. А я тебе не враг. Не лги мне. И я отвечу тебе взаимностью…- это самое первое, что произносит Мин, довольно строго, практически рыча.       — Большинство ответов на свои вопросы ты прекрасно знаешь. Ты здесь потому, что отличаешься от серой массы. Не позволяй никому убедить тебя в обратном. Общество всегда будет обвинять тебя в том, чего ты не совершал. Оно всегда будет завистливо к тому, чего ты сам не видишь. Оно всегда будет осуждать тебя и говорить, что ты не достоин. Но знать ты должен только одно — никто не в праве попрать твои устои и лишить тебя мечты. Я вижу — она у тебя есть. Но то количество шелухи, которой тебя наградили, не даёт тебе возможности увидеть, чего ты стоишь на самом деле. И вопрос не в том, зачем ты мне. А в том, готов ли ты выйти за рамки?       Альфа делает паузу. Он не ставит младшего перед выбором, нет. Наоборот. Он даёт Паку полную свободу действий и слов.       Внутренне Мин спокоен как удав. Он уже прекрасно знает ответ. И даже если омега выдаст сотню других вопросов, ответ все равно будет один. Такое стремление ни с чем не спутаешь. Такое стремление зажигает изнутри, и в парне Юнги видит то, что ему очень хорошо знакомо. Ведь в его жизни и было именно такое стремление.       — Ч-что? — Чимин мысленно себя настраивал еще перед самой встречей быть максимально сдержанным и невозмутимым. Держать голос ровно и не подавать никаких признаков слабостей, паники и других эмоций, которые переполняют его. Идя, на такую встречу нужно было быть готовым ко всему. Но именно сейчас голос юноши содрогнулся, всего на мгновение, но он потерял ту ровность и спокойствие. Ведь Мин Юнги затронул то, что затрагивать никто не должен. И вообще не имеет права, ни влиять на это, ни знать.       — Вы… Вы же знаете, что даже сейчас я век инноваций и развития, людское общество все также остаётся диким? Это личное, что Вас совсем не касается, — Чимин невольно возвращается вновь тот день десятилетней давности, когда случайно узнал причину смерти матери. И внутри все снова переворачивается, от чего омега нервно сжимает чашку чуть ли ни изо всех сил. Это сложно забыть и забыть нельзя. Именно с того момента он стал понимать, что и кто вокруг его окружали. Именно поэтому сейчас он сделал такой выбор — ради себя и своего будущего.       — Мой запах… Считайте, это средство самозащиты. У меня и так хватает «недопониманий» в стенах университета. Да и к тому же, неужели аромат цитруса так плох? Вам так не нравится? — здесь омега не стал искать отговорок, что Мин не прав, поэтому ошеломленность от слов юноша смог перевести в легкое недоумение. Хотя, это были всего лишь пару слов, но они смогли перевернуть в нем все. — Этот яркий цитрус отталкивает намеренно. У омег и так излишне хватает проблем.       — И с чего вы взяли, что у меня есть линзы? Даже если бы это имело место быть, то, может, это Вас вообще не должно было бы волновать? — однако здесь Чимин готов побороться за себя и свой секрет. Ибо для него это слишком много значит. Обнажить свой лазурно-голубой взгляд — для него равно сильно обнажиться перед брюнетом.       Чимин напуган, откуда тот вообще узнал про линзы или как догадался. Да, омега в детстве с семьей появлялся на публике, но он постарался всеми силами скрыть эти данные, по заказу удаляя их из доступа. Никто не должен был знать этой красивой, но столько ужасной для правды.       — И что Вы сделаете, если я откажусь от Ваших требований? — уже с неким вызовом спрашивает младший, хотя, наверное, каждый побоялся бы задавать такой вопрос альфе здесь.       — Я? Ничего не сделаю. Ты выйдешь отсюда и продолжишь жить так, как и жил до этого, — философски произносит альфа, продолжая в упор смотреть на Чимина. Смятение и внутренняя борьба омеги чувствуются во всем. Юнги ощущает это кожей, впервые так эмпатично вовлекаясь в общение с другим человеком.       — И мне даже ничего не будет за дерзость такому великому человеку в индустрии моды? — лишь в след задаёт ему вопрос, совсем такого не ожидая. Это же сам Мин Юнги, кто осмелился ему перечить, а тем более наберётся глупости ему отказать? Любой бы из сверстников и преподавателей назвал бы Пака глупцом и невежей.       — Вопрос в том, что будешь делать ты, — добавляет он, касаясь своих губ длинными узловатыми пальцами. Все вопросы и негодование Пака мужчина оставляет без внимания. Все это потом. Он уверен, их ещё ждут долгие беседы о вечном.       А студент не может не уважать Мин Юнги. Он кумир многих, и его тоже, это отрицать нельзя. Но даже сейчас он старается видеть в альфе не только гения, перед которым, возможно, и хочется трепетать и внимать каждому его слову, а обычного человека. Человека, который задает много вопросов. Много каверзных вопросов, о которых он даже не должен задумываться. Блондин впервые за все время сталкивается с подобным лицом к лицу. И, естественно, это пугает.       Рефлекторно, уже хочется огрызнуться, сделать выпад вперед. Ради самозащиты. Ведь порой нельзя подпускать то, что уже только кажется опасным. Слишком много стоит на кону.       Но слова альфы побуждают по-настоящему уйти в свои мысли и на полном серьезе задуматься. Неужели Чимин впервые позволяет себе проявить такую слабость? Когда это он сомневался в верности своего решения и моральных устоев? Однако, слова старшего все глубже уходили в него, и, кажется, пытались достучаться не только до здравого рассудка, но и горячего сердца того ребенка, которого омега так спрятал в себя глубокого за стенами и острыми шипами.       Альфа наклоняет голову снова, как будто бы стараясь разглядеть парня под разными углами. И под всеми этими углами Чимин хорош. В своём сопротивлении, в своём вызове, в своей дерзости. Маэстро видит будущее этого мальчишки на многие годы вперёд. И будущее это стать покорителем всех возможных модных вершин.       Мин немного медлит, а потом протягивает папку с новыми набросками омеге.       — Слушай свое сердце. Оно тебя приведёт туда, где ты хочешь быть, — с этими словами модельер встаёт со своего места и не оборачиваясь уходит, поднимаясь в кабинет на втором этаже.       Не может же он так ошибиться с выбором. Чутье Юнги никогда не обманывает. Возможно, именно поэтому он снискал все возможные лавры в индустрии моды. Он открыл свободу самовыражения. Он позволяет одежде самой решать, какому человеку подойти и как смотреться.       И если Чимин сделает правильный выбор, то альфа подарит ему крылья и положит весь мир к его ногам. Но если нет… Значит старший просто ошибся и не смог увидеть чего-то ещё.       «Мин Юнги… кто ты вообще такой? Какого черта?!» — мальчишка еле заметно скалится, только пуще сжимая ладони в кулаки. Ему не хочется признавать его правоту. Не хочется. Но…       Чимин все же открывает поданную ему папку. И лучше бы он ее не открывал… Наверное, каждый мечтал заглянуть в работы Мина хотя бы одним глазком, прикоснуться к тому прекрасному, что в будущем из-под его рук и труда станет произведением искусства и самовыражения. И омега ожидал здесь увидеть все, что угодно только не… ему же кажется?       Кого он обманывает. Он всегда мечтал, чтобы на него обратили внимание и оценили по достоинству. Однако, в университете все очень сложно, его взгляды и выборы признают посредственными. Его цели и жизненные установки, виденье модного мира — второсортными. И ведь он почти разочаровался в обучении и мечте детства. Пока не увидел работы Мин Юнги, не услышал его идеи и мировоззрение.       Пак со всей аккуратностью перелистывает эскизы, боясь лишним движением и касанием что-либо испортить, помять, деформировать. А после встает с места, слегка прижав закрытую папку к груди. Кусает губы, мнется с ноги на ногу, но все же через некоторое время следует за старшим наверх, надеясь, что тот разрешит ему войти. Все же эта гостиная, личный кабинет и мастерская модельера, все здесь только собственность Мина. И он имеет полное право только по щелчку пальцев выставить кого-либо за порог своего дома.       — Х-хорошо, господин Мин, — блондин, наверное, сам для себя не понимает, как вообще подал голос. Ведь он явно не готов и не хочет этого говорить в силу своего упрямства и вечных страхов.       — Я не буду Вам более лгать, как Вы и потребовали. Я не стану скрывать свой настоящий аромат, раз Вы так хотите. И… я не буду надевать линзы… но только при Вас, — Чимин понимает, что он вообще права не имеет ставить условия здесь и сейчас, тем более перед эти человеком, — Но Вы же все равно добьетесь своего. Поэтому, если что-то случится — я заставлю Вас пожалеть об этом.       Омега говорил уверенно и целенаправленно, ведь и альфа обещал ему не лгать. Если они оба будут соблюдать эти правила, то все будет хорошо, верно? Мин Юнги ему обещал. А слово такого человека должно стоить много. Слово его кумира, в конце концов.       Чимин нервничает, еще бы. Но по привычке выстраивает вокруг себя ледяную непреступную крепость, обнажает шипы. И если бы вся эта враждебность была настоящей, мальчишка бы не прятал взгляда и не кусал свои губы — что было одной из его плохих привычек и знаков на лицо о бушующем океане эмоций и волнений внутри.