Ритуал. Связь. Бардак...

*** Я… я буду скучать… Эти слова преследовали Тома еще очень долго после того, как Гарри исчез в воронке аппарации. Темный Лорд не помнил, чтобы за всю его длинную жизнь ему когда-либо говорили подобное. По крайней мере всерьез, а не в качестве подхалимства или попытки флирта. — Хозяин, ты улыбаешься, — ехидно отметила Нагайна. — …Ничего подобного. — Конечно, — слишком снисходительно, как для змеи, согласилась та. Том смерил любимицу нечитаемым взглядом и, развернувшись, скрылся в доме. Он не был намерен обсуждать с Нагайной свои чувства, та пусть и была куда умнее обычной рептилии, но имела дурную привычку, комментировать все, что считала забавным или «глупыми заморочками людишек». К тому же теперь, когда Гарри вернулся в школу, он мог заняться реализацией своих планов… что также означало еще больше работы. Он вздохнул. *** «Куда делась диадема?! КТО? ее забрал?! И КАК?!!» — Дамблдор задавался этими вопросами уже две недели, но ответов как не было так и нет. Он был уверен, что Том не мог забрать ее сам. Защита Хогвартса ни за что не пропустила бы Темного Лорда. А это значило… — Это должен быть кто-то из Пожирателей. Но почему ни один портрет не заметил вторженца? У Дамблдора, как директора Хогвартса, были определенные привилегии, среди прочего: все волшебные портреты, находящиеся в школе, были обязаны правдиво отвечать на его вопросы и подчинятся его приказам. Но никто из них не заметил и намека на чужое присутствие в стенах замка! — Значит, кто бы это ни был, он должен был знать, как обойти внимание живых картин, — бубнил себе под нос Дамблдор, откидываясь на спинку кресла. В его кабинете было тихо, ни один из многочисленных артефактов не выдавал и звука. Обычно он заставлял их производить фоновый шум лишь когда в кабинете присутствовал кто-нибудь еще, звуки заставляли посетителей отвлекаться из-за чего вытянуть нужную информацию было проще. Но оставаясь наедине с собой, Альбус всегда предпочитал тишину. К сожалению, сколько бы он не думал, но сузить круг подозреваемых не получалось. Среди Пожирателей было много аристократов — в том числе и тех, кто остался на свободе даже после судебных разбирательств — с обширными родовыми библиотеками, в которых скрывались самые различные знания. — «Везучие ублюдки». — Правда… главным претендентом на роль воришки — а диадему Альбус по праву считал своей, та покоилась в Хогвартсе больше десятилетия, он как директор имел все основания присвоить артефакт — Дамблдор считал Крауча-младшего, связь с Темным Лордом которого была подтверждена и… который точно также, как и Том, исчез в неизвестном направлении. — Проклятье, — прошипел он. — Лучше бы это был Малфой или даже Северус. В этом случае у него, по крайней мере, появился бы новый рычаг давления, в случае же с Краучем — это был лишь очередной тупик. Ни крестража… ничего. — Это и было твоей целью, Том? — обратился он в никуда. Портреты бывших директоров мирно дремали на стенах, а больше здесь никого и не было. — Усыплял бдительность, чтобы забрать свой крестраж? Но почему сейчас? Диадема пылилась в Выручай-комнате уже столько лет. Раньше ты не проявлял к ней интереса. Все эти действия все больше вгоняли в тупик старого директора. В этот раз, Дамблдор, совершенно не мог спрогнозировать шаги своего бывшего ученика. «Он решил собрать свои крестражи?» Но не успел он глубже задуматься над мотивами Темного Лорда как за дверью послышались торопливые шаги и его заместитель, почти без стука практически вломилась в кабинет. — Альбус! — Минерва? Что-то случилось, девочка моя? — спросил Дамблдор, с удивлением уставившись на чем-то очень взбудораженную женщину. — Поттер! Он… он вернулся! Он жив! Альбус, мальчик жив! — Что??? *** Гарри осматривался по сторонам и чувствовал себя все более… некомфортно. На него и так всегда обращали слишком много внимания, но теперь. Теперь, это перешло на совершенно новый уровень! На него пялились так, словно он воскрес! Парочка не особо вежливых студентов даже подошли, чтобы потыкать в Гарри пальцем. А шепотки? Они даже не пытались скрываться, когда обсуждали его. Безумные теории, грубые шутки, надменные замечания и все в подобном духе, звучали со всех сторон с того момента, как он появился на перроне и достигли своего апогея по прибытию в Хогвартс. Некоторые поклонники теорий заговора даже считали, что он не настоящий и на самом деле — кто-то снова использовал оборотное зелье, чтобы выдать себя за пропавшего героя, как это было с профессором Грюмом. Но Гарри упорно игнорировал чужие взгляды и порождения буйной фантазии. Он знал, что если хоть как-то отреагирует, — и совершенно не важно как именно — то только подольет масла в огонь. Ему было достаточно того, что рядом были люди, которые действительно были рады его возвращению и беспокоились о нем, Гарри, а не о мальчике-который-выжил. Гермиона чуть не задушила его на том же перроне, набросившись на гриффиндорца с объятиями. Рон тоже не отставал от их подруги, и объятия заметно вымахавшего за летние каникулы парня были… сильными. Настолько, что Гарри невольно забеспокоился о сохранности своих ребер. Близнецы облегченно похлопали его по плечам, и первым же делом отметили присутствие браслетов на запястьях, — и если на подарок Луны они не обратили должного внимания, без труда вычислив его автора, то вот с портключем, доставшемся Гарри от Тома, дела обстояли иначе — но тем не менее, понятливо переглянувшись, лишь уточнили хочет ли их друг, чтобы они помогли ему избавится от настырной вещицы. К счастью для него, те пусть и с недоверием встретили его заверения о том, что браслет не несет никакого угрозы, но все же быстро отступили. Уже в поезде к их дружной компании присоединились Невилл с Луной, и Гарри поспешил поблагодарил девушку за помощь. Он не хотел даже представлять, насколько труднее все стало бы, не вмешайся та в самый тяжелый момент. Но Луна лишь загадочно улыбнулась, и сказала что-то о том, что его мозгошмыги выглядят опьяненными, но счастливым. Невилл же приветливо кивнул Гарри, и в первую очередь озаботился о его самочувствии. Это было очень мило со стороны его заботливого друга, но после этого, Гарри понадобилось слишком много время, чтобы убедить всех вдруг разволновавшихся друзей в том, что с ним действительно все в полном порядке, и его не нужно вести к мадам Помфри сразу по прибытию в Хог. О том, где он был, или что с ним произошло никто, к большому облегчению Гарри, не спрашивал, всем хватило короткого взгляда глаза в глаза, чтобы понятливо кивнуть и отложить любые разговоры на потом. Сейчас были не те место и время. Конечно он знал, что в любом случае объяснится придется, но он предпочтет, чтобы в этот момент вокруг не было лишних ушей. А в поезде, полном других учеников, увы, всегда есть большой риск быть подслушанным. И… по правде Гарри еще стоило хорошо обдумать, что он вообще может сказать и как, чтобы это не нарушало условия данной им клятвы. «Это будет длинный день». *** Пустая бутылка с грохотом разбилась о стену ритуального зала. Когда Сириус ушел из дома, он поклялся, что ноги его больше не будет в этом проклятом месте. Но теперь он сидел здесь, в самом сердце дома, безвылазно, в компании одних лишь бутылок огневиски и книг, посвященных родовой ритуалистике. Драккловой ритуалистике, которую он ненавидел и презирал всем сердцем! У Сириуса чесались руки, чтобы просто сжечь все это мракобесие, полное темной магии! Но по иронии судьбы, сейчас именно эти запрещенные ритуалы были единственными к чему Блэк мог обратится за помощью. То, от чего он бежал почти всю осознанную жизнь, оказалось тем, в чем он сам, по собственной воле, искал решение. Было бы смешно, если бы не отчаяние, которое душило его с каждым днем все сильнее, словно затягивающаяся на шеи удавка. И даже этого оказалось недостаточно. Когда Сириус обнаружил, что его крестническая связь с Гарри была разорвана, он потратил почти неделю на отчаянные рыдания, вой, крики и… он давно сбился со счета сколько алкоголя в себя влил. Но немного придя в себя, Блэк больше не колебался, он зарылся в библиотеку, не брезгуя никакими книгами и даже распечатал ритуальный зал. Он пробовал все: родовые ритуалы, ритуалы поиска, ритуалы слежки, ритуалы обращения к духам, ритуалы на крови и плоти, — ради последнего ему пришлось пожертвовать фалангой пальца на левой ноге — он даже принес в жертву петуха, а позже — и украденного у какого-то маггла барана! Ничего не сработало. Все в пустую! Магия словно игнорировала его. Отказывалась даже намекнуть жив ли его крестник! …Сириус был в отчаянии. — Почему? Где ты? — прокричал он, скидывая с алтаря ониксовую чашу до краев заполненную собственной кровью. Та с шумом ударилась об пол и раскололась, а разлитая кровь в считанные секунды впиталась в рунический камень. — Пожалуйста… — он упал на колени, умоляя. — …будь жив… Гарри… — шептал он, вцепившись в тяжелый алтарь с такой силой что содрал половину ногтей. Лицо искривилось в агонии и слезах. — …ты все, что у меня осталось… все что осталось… Жалостливые всхлипы отбивались от стен, но единственными, кто мог был их услышать, — были, кривящийся в углу зала, невидимый Кричер и портрет женщины наверху, которая еще при жизни, запуталась в своих чувствах к старшему сыну. Для всех остальных, — дом был закрыт. Хозяин дома не желал видеть никого, не после того приснопамятного собрания. Любого, кто мог верить в то, что его крестник мертв или может быть так легко заменен, Сириус не считал никем другим, кроме врага. — Он жив… он должен быть жив… *** Единственное, что чувствовал Кричер по отношению к человеку, который когда-то должен был стать главой благороднейшего и темнейшего Рода Блэк, — это отвращение. Когда-то хозяин и хозяюшка, имели большие надежды на своего непутевого старшего сына, хоть тот даже ребенком был излишне шумным, и часто сбегал с уроков. Лично Кричеру всегда больше нравился молодой господин Регулус, вот, кто действительно был гордостью Рода!.. Но тот погиб в самом расцвете сил, а Кричер, бесполезный эльф, даже не смог доставить тело своего молодого хозяина для достойных похорон! Зато этот грязный предатель крови был жив и осквернял дом своим присутствием и бесконечным пьянством с нечеловеческими завываниями! Но было одно единственное, за что старый домовик все же мог поблагодарить эту жалкую пародию на волшебника. Тот открыл ритуальный зал. Конечно, у отброса хозяина, не было никаких благих мотивов, кроме поиска ребенка грязнокровки, но даже так… десятки неудачных ритуалов наполнили дом магией так, как этого не бывало уже с десяток лет! Блэк-Хаус начал оживать! И именно этот факт послужил единственной причиной, почему этим вечером Кричер бросил в лицо забившемуся на полу в неспокойном сне магу экстренный выпуск «Ежедневного Пророка». Кричер был умным эльфом, он умел читать, а поставка корреспонденции в особняк никогда не прекращалась, даже сейчас. Только вот предателю не хватало мозгов следить за новостями. — Какого драккла, Кричер?! — ругнулся маг, ворочаясь на каменном полу ритуального зала. — А? Газета? Старый домовик ничего не ответил, и лишь наблюдал, как один из немногих оставшихся Блэков берет в руки газету и передумав ругаться, стал с остервенением вчитываться в статью на первой странице. Смотрел, как тот начинает в шоке хватать ртом воздух, и как в глазах загорается поначалу неверие, а потом и дикая надежда. — Гарри… Гарри!!! Бросив последний взгляд на негодного хозяина, Кричер исчез, желая поделится свежими новостями с хозяйкой… — Глупые грязнокровки и предатели крови… — пробормотал себе под нос домовик. *** Гарри стоял перед входом в кабинет директора и едва сдерживал тошнотворное желание убежать. Он ожидал этого вызова, и удивлен лишь тому, что директор смог продержаться к окончанию пира, но он все еще чувствовал, что не готов к предстоящему разговору. В глубине души, Гарри, продолжал надеяться, что профессор Дамблдор ему не враг, что тот заботится о нем, но интуиция гриффиндорца просто вопила, что он ошибается. Что может тот и не враг, но и точно не друг. Это было отвратительно. Раньше, директор был одним из очень немногих взрослых в жизни Гарри, которым он безоговорочно доверял, а теперь… «Но может быть…» Что там «может быть» он не стал даже додумывать, наблюдая, как тяжелая горгулья на входе, чуть ли не отпрыгнула в сторону, пропуская его внутрь. Он, наверное, уже в десятый раз за вечер взглянул на клочок пергамента с приглашением в стиле Дамблдора, с кучей странных высказываний и обязательным упоминанием сладостей, последнее должно было бы быть паролем, но, похоже, надобности в нем не оказалось. Вздохнув, Гарри начал подниматься по винтовой лестнице, не уверенный, что должен ожидать от этой встречи. Наверное, вранья с обоих сторон. Потому что говорить правду он точно не собирался. Во-первых, не мог. Во-вторых, ему бы и не поверили. Да что уж там, он сам бы не поверил, если бы не был непосредственным участником того, что произошло на самом деле. *** Смотря на Поттера, Снейп не мог поверить собственным глазам. Мальчишка был жив! Более того, выглядел вполне невредимым! «Как такое возможно? Неужели я ошибся, и Темный Лорд не был замешан в исчезновении?» — он думал об этом на протяжении всего праздничного банкета, прожигая Поттера взглядом. Поначалу Северус засомневался, что мальчишка настоящий, но хватило десятка минут наблюдения, чтобы он мог с уверенностью сказать, что явившийся в школу ребенок — был именно тем Гарри Поттером, которого он знал. Те же черты лица, та же манера двигаться, та же мимика и даже глупая привычка дергать свои волосы. Мальчик был настоящим, и именно тем, за кого себя выдавал. Но ничто из этого так и не смогло объяснить, что произошло этим летом на последнем испытании Тремудрого Турнира. И Северус, как бы сильно ему этого не хотелось, пока не мог просто затащить Поттера в какой-нибудь темный угол и выудить из мальчишки всю правду. Но эту проблему за него решил Дамблдор, который весь вечер нетерпеливо посматривал на незаметно вызванный «Темпус» и пялился на Поттера даже с большей интенсивностью, чем он сам. Директор не обращая внимания на поздний час, сразу по окончанию пира, вызвал мальчишку к себе, и по какой-то причине возжелал и их, с Минервой, присутствия. Что впервые так удачно сходилось с личными желаниями зельевара. В назначенный час, Поттер появился в дверях неуверенно переминаясь на пороге кабинета. Северус почти закатил глаза на такое детское поведение, но куда в большей степени он почувствовал элементарное облегчение. Ребенок действительно был жив и не выглядел особо травмированным событиями. Но его взгляд потяжелел, когда Снейп присмотрелся к тому, во что был одет мальчишка. Раньше он не сильно обратил бы на это внимание, но теперь, вблизи, было очень заметно, насколько лучшего качества была одежда на Поттере, по сравнению с тем, что тот обычно носил. Особенно обувь: стильные туфли, совсем не походили на изношенные, почти разваливающиеся на ходу кроссовки гриффиндорца. Но самая настораживающая деталь — браслет. Дорогой серебряный браслет… в котором он мог четко почувствовать магию Лорда. Вещь была сделана очень хорошо, почти не фонила, и наверное любой, кто не носит темную метку у себя на коже, не сможет определить автора, но Северус знал так само точно, как дышал — Темный Лорд вернулся и где бы он не был, последние два месяца Поттер провел с ним. Стараясь подавить пробившую его дрожь, зельевар отвернулся к окну. Он воспринял возвращение мальчишки как хороший знак, но теперь… «Неужели Темный Лорд затеял какую-то игру? Какой смысл отпускать ребенка, которого пытался убить еще в младенчестве? Что он задумал?» — мысли прыгали от одной к другой, и каждое предположение было хуже предыдущего. Он почти вздрогнул, когда директор пригласил Поттера внутрь, и они, с Минервой, принялись допрашивать гриффиндорца. Конечно, как допрос это выглядело только со стороны МакГонагалл, женщина попросту не умела быть деликатной, даже если и была явно рада узнать, что ее ученик жив и вполне себе здоров. Альбус же действовал куда тоньше, и на фоне нетерпеливой замдиректора выглядел особенно выигрышно. Северус также заметил взгляды директора в его сторону, словно тот ожидал, что поведение зельевара будет таким же безобразным, а то и хуже, чем у его коллеги. Он нахмурился. «Неужели именно для этого нас сюда и пригласили?» Северус поморщился. Это было вполне в стиле Дамблдора, тот любил подобные манипуляции, но сегодня Снейп не был готов в них участвовать. Прошедшие месяцы прекрасно показали реальное отношение директора к своим пешкам, тот не моргнет и глазом, когда придет время пожертвовать им или Поттером. «Как бы там ни было, мы больше не на одной стороне, а возможно, никогда и не были. Ушлый старик слишком заврался». Да и поведение мальчишки, Снейпу, откровенно не нравилось. Тот либо отвечал односложно, либо вообще не отвечал и взгляд такой расстроенный… словно просто находиться в этой комнате ему было физически больно. — Простите, директор, — в очередной раз извинился гиффиндорец, опустив глаза и не дав никакого внятного ответа. «Что-то здесь не так. Поттер так себя не ведет. Мальчишка такой же прямолинейный, как и его папаша. Так с чего сейчас мямлит?» Но к сожалению, вскоре Снейп понял в чем дело, и почему тот так упорно отмалчивался. — Что-то не так? — участливо спросил Дамблдор, пододвигая к Поттеру засахаренные лимонные дольки, которые заполнили весь кабинет своих сладковатым запахом, вызывая тошноту. — Гарри, мальчик мой, ты можешь все нам рассказать. Мы здесь, чтобы помочь тебе. Теперь, когда ты снова здесь, ты не должен боятся Тома, — уверил тот, максимально доверительным тоном. Но вместо ответа, мальчишка лишь долго всматривался в улыбающееся лицо директора и… вдруг протянул руки вверх, оголяя запястья. Тихо звякнули браслеты, почувствовался слабый импульс магии Поттера и на чуть загорелой коже гриффиндорца проявились линии непреложного обета. Дамблдор застыл в своем кресле, и Северус услышал, как щелкнули челюсти Минервы, когда та враз побледнев, осматривала руки ученика своего факультета. Почему Поттер молчал как рыба? Северус почти засмеялся. Он должен был предвидеть подобное. Чтобы Темный Лорд да просто отпустил? Невозможно! «Осталось лишь узнать насколько все плохо». Но Снейп не сомневался, какими бы ни были условия, это в любом случае была сделка с дьяволом. Иначе Поттер не был бы сейчас здесь. *** — Альбус, — вскрикнула профессор МакГонагалл, кожа которой приобрела непривычный болезненный оттенок. Ну Гарри тоже был бы в ужасе, если бы не знал точного текста своей клятвы. Непреложный обет это вам не шутки, слишком многие маги умерли, решив пренебречь или воспользоваться им. — Знаю, Минерва, знаю, — устало кивнул директор, враз отбрасывая свою настойчивую благожелательность. — Я должен был догадаться, что Том… не оставит все просто так, — тот хмуро покачал головой и снова обратился к Поттеру. — Мальчик мой… я понимаю, что ты многое пережил за это время, но ты как никто другой должен понимать, что Темного Лорда нужно остановить. Гарри неуверенно кивнул. Ему не нравилась эта формулировка и то, что как он считал за ней последует. — Хорошо, пусть ты и не можешь рассказать многое, но я надеясь на твое полное сотрудничество, я уверен, вместе мы сможем что-нибудь придумать. Гарри сглотнул. «Значит Том был прав?» — холодея, подумал юноша. Сейчас ему очень хотелось оказаться с копиями тех книг, которые он прихватил из дома Реддла. Что бы не предложил директор, Гарри нужно убедиться, что ничто из сказанного им не приведет к его смерти. — Конечно, директор, — согласился Гарри, видя как тот ждет от него подтверждения. Что-то подсказывало ему, что любой другой ответ не принимается. — Хорошо, — вздохнул профессор. — Но, думаю, на сегодня хватит. Ты несомненно устал. День был длинным, да и твои друзья так волновались о тебе, когда ты пропал, ты наверняка хочешь провести с ними время. Не буду тебя задерживать, мальчик мой. Увидимся позже. Гарри захотелось поморщиться, когда директор в очередной раз обратился к нему этим странным способом. Раньше его это не особо волновало, но теперь это казалось неприятным. Словно над ним издеваются, намеренно принижая. Но он ничего не сказал по этому поводу, лишь поблагодарил и попрощался со всеми, прежде чем уйти. Гарри действительно очень устал. *** Когда его кабинет опустел, Дамблдор позволил себе нахмуриться. Все было не так, как он ожидал и Том… Тот действовал более тонко, чем предполагал Альбус. «После создания стольких крестражей я думал, что он будет не в состоянии так хорошо планировать. До своего развоплощения, Том все чаще предпочитал решать любые вопросы насилием. Впрочем, принудительную клятву тоже можно счесть определенной формой насилия». — Значит, он решил использовать, Гарри? Но как именно? В чем состояли условия обета? Это предстояло вычислить в первую очередь. К счастью, у него имелся приличный опыт работы с разными клятвами. Всегда есть лазейки, их лишь нужно отыскать. Но это было не единственным, что заинтересовало Альбуса. Еще был браслет. Во время разговора, он один раз невзначай прикоснулся к украшению, желая определить его предназначение. Но ответный импульс магии оказался слишком слабым и он определенно не почувствовал никакой темной магии. — Странно, — выдохнул он. — Это не темномагический артефакт, но… он не обязательно должен быть темным, чтобы причинить вред. Нужно будет присмотреться повнимательнее. Да и поведение Гарри, Дамблдору тоже не понравилось. Мальчик был слишком тих, а его взгляд… Морщины на лбу старого мага стали глубже. — Неужели Том смог как-то воздействовать на ребенка? Альбусу не хотелось в это верить, но Реддл всегда был умен и прекрасно умел манипулировать неокрепшими умами. Именно так, в свое время, появились Пожиратели Смерти. «Надеюсь, я ошибаюсь… Ведь в противном случае…» — он покачал головой, не желая пока думать о плохом. *** Когда Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора, там было почти пусто, только несколько третьекурсников засидевшихся над уроками и… друзья, которые ждали его возвращения. Совсем не похоже на тот бардак, который творился в башне сразу после пира. Гриффиндорцы шумели и кричали, некоторые даже выдвигали какие-то обвинения в его адрес. Гарри их игнорировал, но вот друзья явно не были настроены также миролюбиво и довольно быстро поставили всех крикунов на место. Особенно страшна была, Гермиона. Он всегда знал, что его подругу лучше не злить, но в этот раз она напомнила Гарри разозленную хвосторогу, готовую сжечь все на своем пути. Не мудрено, что все так быстро разошлись и даже старшекурсники видимо предпочли устроить традиционную для начала учебного года пьянку где-то в другом месте. — Гарри? — осторожно заговорила Гермиона, явно заметив его не лучшее моральное состояние. Рон, близнецы и Невилл, тоже смотрели обеспокоенно, но остались стоять позади. — Завтра… все завтра. Сейчас я слишком устал, — Гарри натянуто улыбнулся, потирая лицо ладонями. Похоже, разговор в кабинете директора, вымотал его куда больше, чем он думал. — Хорошо. Просто… не прячься от нас, ладно? — попросила девушка, положив руку ему на плечо. — Помни, что ты не один. Мы рядом. — Спасибо, — прошептал Гарри, надеясь что его голос не слишком дрожит. Как же ему их не хватало. — Конечно. Ты всегда можешь на нас расчитывать, — подтвердил слова Гермионы Рон, шуточно ударяя его по другому плечу.