Ритуал. Связь. Бардак...

*** Том с интересом крутил в руках нежданное письмо. Он слукавит, если скажет, что не был рад, увидев имя отправителя на конверте, — Реддл вскрывал плотную бумагу с таким нетерпением, что чуть не повредил письмо внутри — но чем дальше он вчитывался в текст — определенно написанный рукой Гарри — тем глубже становилась складка между его бровей. — Я думал, что ответ очевиден, — пробормотал он, озадаченно наклонив голову. По мнению Тома, флакон с заживляющим бальзамом должен был вполне недвусмысленно намекнуть, почему он избавился от Долорес Амбридж. Ведьма преступила черту дозволенного и получила то, чего заслуживала. Все было очень просто. …Похоже только для него одного. Том разочарованно вздохнул. Сведения о сомнительных свершениях Амбридж в Хогвартсе дошли к нему случайно. Один из его подчиненных всего лишь вскользь упомянул о специфических наклонностях профессора ЗОТИ в своем отчете. Тому, естественно, такая новость не слишком понравилась и он решить разузнать подробнее. Это оказалось совсем не трудно. У многих его последователей, в Хогвартсе, учились дети, которые были вполне не против в красках описать все происходящее своим родителям. Тем более, что «розовая жаба» — «Крайне интересное прозвище для преподавателя, стоит признать», — кажется уже сидела в печенках большинства учеников. Но ключевым элементом интереса Темного Лорда и кипящей ярости, стала одна конкретная деталь, которую подтвердили все дети без исключения. Главным объектом нападок Амбридж — был Гарри Поттер. Гриффиндорцу не просто довелось однажды загреметь на изуверскую отработку, нет, ведьма питала нездоровую тенденцию терзать мальчишку регулярно, по любому возможному поводу. Это заставляло кровь в венах Темного Лорда кипеть. Пусть с момента отправки Гарри в Хогвартс он и не получил ни одной весточки от гриффиндорца, — что в тайне его немного задевало — но странная привязанность Тома к этому ребенку никуда не делась. Гарри по умолчанию находился под его защитой и опекой, что означало, что никакие, слишком много мнящие о себе ведьмы, не имели никакого права причинять тому вред. После Том действовал быстро. Повод отозвать Амбридж из Хогвартса нашелся легко. Женщина была просто кошмарно коррумпирована. Отправить ту в длительный отпуск к дементорам было бы проще простого и изначально именно так он и планировал поступить… Но это было до того, как среди личных записей Амбридж были найдены планы послать к Гарри Поттеру дементоров. Все должно было выглядеть как несчастный случай, темная тварь отбилась от группы, и по воле судьбы забрела в маггловский городок, где и полакомилась душой бедного ребенка, который прибыл навестить родственников во время каникул. Долорес было не достаточно изводить Поттера пытками кровавым пером. Нет, та хотела убить Гарри Поттера! И словно этого было недостаточно, Амбридж выбрала один из самых кошмарных способов забрать чью-то жизнь! «Дементоры не просто лишают жизни! Они высасывают душу! Душу! Это куда хуже обычной смерти!» Это решило судьбу «дорогой» Долорес Амбридж. Никакого суда, никакого следствия. Небольшое Империо и та сама написала заявление на увольнение. Дементоры уже были в подчинении Темного Лорда, о чем он отнюдь не спешил ставить кого-либо в известность, и те все также исправно патрулировали территорию тюрьмы, но никто не заметит, если один из стражей покинет свой пост на какое-то время. Он не отдал ведьму голодной твари сразу. Нет, той же так нравятся пытки, верно? Разве мог такой радушный человек как Том, не позволить Долорес сполна насладится ими напоследок? Даже с прояснившимся рассудком, Темный Лорд совершенно не сожалел о том, что сделал. На самом деле, он спал многим лучше теперь, зная, что Гарри больше не придется подвергаться несправедливым нападкам бешеной собаки министра. — «Кстати, о Фадже. Он должен будет заплатить за то, что отправил в школу эту психопатку», — И теперь он даже получил письмо. «Но почему вместо благодарностей здесь…» — Том скривился, постукивая пальцем по разочаровывающим строкам. Он не был уверен, как это назвать, но это были определенно не благодарности или, на худой конец, обычное письмо. Нет, Гарри с чего-то решил, что он убил Амбридж, потому что ведьма совершила нечто препятствующее его планам. Что не лишено логики, конечно, но совершенно не учитывает другие, более важные факты. — Хотя одно «спасибо» здесь все же присутствует… Поттер благодарил его за лекарство, беззаботно отметив, что благодаря ему рана теперь совсем не кровит и остался лишь бледный шрам. Читая эту строчку, Том внезапно почувствовал огромное желание оживить Амбридж и убить ведьму снова, но уже более изощренным методом. Он не имел особых предубеждений к шрамам, но точно не тогда, когда те были получены подобным образом! — Стоило мучить ее дольше, — проворчал Темный Лорд, откладывая письмо в сторону и берясь писать ответ. Если Гарри был не способен видеть столь очевидную взаимосвязь, стоило разжевать тому информацию более доступным способом. «В конце концов, большую часть лета я тем и занимался, что учил его. Будет позором для меня, как для учителя, если Гарри так и не научится правильно анализировать поступающие к нему факты». *** Забаррикадировавшись за пологом своей кровати, и не забыв о связке чар от прослушивания, Гарри с нетерпением принялся вчитываться в пришедшее ему этим утром письмо. «Дорогой Гарри, И, конечно же, Реддл должен был заставить его покраснеть первой же строчкой, как же иначе. Мне было очень приятно получить от тебя письмо, и я рад, что присланный мной бальзам, оказался тебе полезен. Да не то слово — полезен! Гарри уже и забыл, каково это — шевелить правой рукой без боли! Но сразу же вынужден огорчиться. Он нахмурился. «Неужели я случайно как-то оскорбил его в отправленном письме?» Гарри не смог припомнить ничего конкретного, поэтому продолжил читать дальше. Почему мне пришлось узнавать о твоих ранах и жестоком обращении преподавателя из сторонних источников? — А? Гарри, возможно, я выразился не совсем ясно, во время нашего прощания, поэтому сейчас буду более прямолинеен. Руководство Хогвартса совершенно не способно решать конфликты или проблемы, некомпетентных сотрудников, поэтому в случае, если что-нибудь похожее повторится, я настоятельно прошу обращаться ко мне сразу. Гарри ошеломленно открыл рот, пока его щеки постепенно приобретали все более насыщенный оттенок. Об упомянутой же тобой ведьме тебе больше не стоит беспокоиться. Я не думаю, что человек испытывающий удовольствие от терзания детей, достоин твоих волнений. Он на секунду застыл, обдумывая безразличные строки. На этом с официальной частью письма покончено. В неофициальной я бы хотел поинтересоваться твоим общим самочувствием и делами в школе. Надеюсь, больше нет людей, доставляющих тебе дискомфорт? (Не стесняйся рассказывать мне обо всем, что может тебя беспокоить). Также я хотел бы узнать о твоем рационе. Ты же не забываешь хорошо питаться? Я отлично помню, насколько пренебрежительным к еде ты становишься, стоит лишь тебе чем-то увлечься или перенервничать. Если это необходимо, я могу прислать тебе зелья для улучшения аппетита. Ко всему прочему, постарайся ложиться спать вовремя и ни в коем случае не забывай о ментальных практиках, которые мы учили. Амулет не всегда сможет тебе помочь. Если сны снова начнут доставлять тебе неприятности — обязательно сообщи мне. Поверь, Гарри, я прекрасно знаю, насколько травмирующим может быть мое прошлое, и я совсем не желаю заставлять тебя проходить через него. С пожеланиями всего наилучшего, твой Марволо. R/S: Письмо самоуничтожится через пять минут после прочтения.» Пяти минут оказалось вполне достаточно, чтобы прочесть письмо еще несколько раз, столько же раз покраснеть и в итоге смущенно прижаться лбом к бумаге приятно пахнущей то ли духами, то ли одеколоном Реддла и как ни странно лотосами. Он не думал, что Том нарочно побрызгал письмо, но похоже тот потратил на него достаточно времени, чтобы пергамент пропитался естественными запахами Темного Лорда. — Мордред, я хочу его увидеть, — шептал Гарри в начавшее истлевать письмо. Он не пропустил намека на печальную судьбу Амбридж и, честно говоря, не слишком хотел знать, что именно произошло. Он не строил иллюзий по поводу уровня милосердия Темного Лорда, но и найти в себе сочувствия к ведьме-садистке просто не смог. Гарри не единожды видел, как Амбридж смотрела на него. Словно на жука, которого стоило раздавить, чтобы не мешался под ногами. Это было омерзительное чувство. Но даже не это главное, ведь не только он был целью Амбридж. Та нередко нацеливалась на неосторожных младшекурсников, еще совсем детей, которые не знали как выкрутиться из-под прицела необоснованных нападок. Гарри видел слезы и размазанную по рукам кровь тех, кому он не успел помочь. Но Амбридж никогда не прекращала улыбаться, даже слушая болезненные всхлипы детей. Жабе была откровенно безразлична их боль и страдания. К счастью, младшим все же повезло больше, чем Гарри, и никаких шрамов на детских руках не осталось. Он лично в этом убедился, проверив каждого, кто все же угодил на жестокую «отработку» и даже поделится мазью с теми, чьи раны еще не успели полностью зажить. Делало ли после всего этого, отсутствие жалости к Амбридж, Гарри плохим человеком? Он не был уверен. Возможно — да, ведь та все еще была живым существом… но ему уже было все равно. Гарри слишком часто пытался закрывать глаза на то, чего не стоило, и слишком много раз хотел помочь, а в ответ получал лишь порицание. Он больше не стремился быть правильным во всех аспектах. Всепрощающий Светлый Герой? Люди могли считать как хотят, но Гарри таким не был. Он просто хотел, чтобы он, и дорогие ему люди, были в безопасности. Да, иногда Гарри мог быть добрым, например, когда решил помочь детям, на которых нацеливалась Амбридж, но это не значит, что он всегда будет для кого-то живым щитом. Он, в конце концов, тоже человек… …и временами Гарри хотелось, чтобы кто-то защитил и его самого. «И Том это сделал». Радикально, жестоко… но это был первый раз, когда за Гарри вступился кто-то помимо его друзей. «Ну и Дамблдора, но когда я думаю об этом сейчас, вмешательство директора обычно либо ничего не меняло, либо лишь все усугубляло». Том же узнав, что ему планомерно причиняют вред, немедленно принял меры, и того не нужно было ни о чем просить или что-то доказывать. Тот просто сделал. Гарри фыркнул, вспоминая как особо ни на что не надеясь, все же пошел к декану. Он рассказал МакГонагалл все и наверное он рассчитывал что профессор, хотя бы помешает Амбридж причинять вред младшим… Что-то изменилось? Абсолютно нет. Да, МакГонагалл устроила скандал и… все. Гарри презрительно скривился, вспоминая, как причитающая о гнусных политиканах МакГонагалл, с сожалением сообщила им о то, что ничего нельзя поделать, поскольку все в рамках данных, Амбридж, министерством полномочий. Вот как это теперь называлось — пол-но-мо-чия. Впрочем, чему уж удивляться, Гарри любил их декана, но пожилая ведьма никогда не была особенно полезна в таких случаях. Та либо просто не верила, либо все происходило с точностью как в этот раз. «Ладно, хватит об этом». Чем больше Гарри думал о директоре и преподавателях Хогвартса, тем злее становился. Это была их работа — заботиться об учениках и обеспечивать им безопасность! Работа, которой те откровенно пренебрегали. Возможно, в нём сейчас говорила та самая влюбленность в Тома, что так никуда и не исчезла. Но, если уж на то пошло, Гарри и вправду бы скорее обратился за помощью к Реддлу, чем к профессорам или директору. Тот, по крайней мере, действительно доказал, что относится к нему всерьез. Ну… был еще Сириус… и Гарри любил своего крестного, но тот был… таким «ребяческим» что ли? Ему было тяжело представить, чтобы Сириус смог достаточно серьезно отнестись к его проблемам, какими бы простыми или сложными они не были. «Он даже не написал мне… а ведь прошло уже три месяца с моего возвращения, — размышлял Гарри. — Нет, я знаю что он вроде как в бегах, но он мог бы хотя бы написать что-то вроде: «Привет. Это бродяга! Я рад, что ты жив и снова с нами!..» Этого было бы достаточно». Он грустно поджал губы, но взглянув на пепел у себя на руках вдруг совершенно не к месту хихикнул. «А ведь Том до этого тоже мне не писал. Но узнать о проблеме, и решить ее, это ему не помешало. Да и вопросы эти в конце письма, что это вообще?.. Так мило…» На лице расплылась улыбка и Гарри снова прыснул. «Хорошо кушать, хорошо спать и если что-то не так, обязательно говорить ему… Он словно мамочка!» Он уже не хихикал, а откровенно смеялся. Все это было так не по-Темно-Лордовски! А на фоне произошедшего с Амбридж, — написанное и вовсе казалось абсурдным! — Мерлин, я люблю его! И какого драккла он влюбляет меня в себя все сильнее?! — между смехом возмущался Гарри. Этот случай должен был напугать его, а не рассмешить! Но вместо страха, в Поттере росло совершенно глупое желание просто поцеловать своего страшного, но такого заботливого Темного Лорда. — Я скучаю… Как же я скучаю, — зашептал он утыкаясь лицом в подушку. «Утром напишу ему ответ, — решил Гарри, собираясь побыстрее уснуть. Во сне он мог увидеть Тома, пусть и не совсем своего Тома.— Но… если правильно помню в последнем сне, он как раз планировал новое путешествие, будет интересно узнать, что он там найдет… Надеюсь это не будет что-то слишком жуткое». Он уже начинал привыкать к сомнительным наклонностям Реддла, но некоторые вещи, все еще порой, его пугали. Например: инфери, откопанные Томом в какой-то глубинке в южной Бразилии! Или кикимора, встреченная на болотах в восточной Европе! Не спрашивайте, какого Мордреда тот поплелся на болото… В тот момент, Гарри, почти порвал разделяющую их пелену, чтобы хотя бы попытаться настучать Реддлу по голове, за масштаб творимого тем идиотизма! Как оказалось, в юности Том был еще тем экстремалом-затейником помешанным на магии. «А некоторые еще говорят, что это я проблемный! Да по сравнению с молодым, да и не очень молодым Реддлом тоже, — я сама безобидность и пример послушания!» *** Рон внимательно наблюдал за своим другом, еще с того момента, как первого сентября увидел Гарри на платформе. Причина была простой: было банально страшно выпускать того из поля зрения, зная насколько легко его друг ввязывался в неприятности. И совершенно неважно, ввязывался Гарри в них сам или того навязчиво подталкивали другие люди. «Мерлин, я начинаю понимать своих родителей!» — изумлялся Рон, вспоминая все жалобы матери. То, что Гарри провел долгое время с Темным Лордом, только заставляло его беспокоится еще больше. «А как иначе? Это Темный Лорд! У него список преступлений равен длине железнодорожной колеи от Лондона к Хогвартсу!.. — он скривился. — Но Гарри как-то слишком хорошо о нем отзывается». Этот нюанс больше всего сбивал Рона с толку. И он сделал вполне логичный вывод, как для человека выросшем в магмире, — «Магия Разума». Рон не был таким уж простаком и о существовании этой опасной отрасли волшебства вполне знал, и он сильно сомневался, что маг уровня Темного Лорда совсем уж ничего в ней не смыслил. Поэтому еще в первые дни учебы он переговорил с близнецами и они тщательно проверили все основные признаки, по которым можно было понять подвергался ли человек ментальному вмешательству. Но… Гарри был чист. Клятва не в счет. Хотя та и знатно нервировала всех троих Уизли разом. Их троюродный родственник из Румынии тоже когда-то дал одну клятву… уже восьмой год коптит стены больницы для душевнобольных, еще и сквибом стал, то что не умер — почти мерлиново чудо! Хотя, по скромному мнению Рона, лучше уж умереть, чем так жить. «Но те умные книжки, которые Гарри дал Гермионе, немного утешают. По крайней мере, Гарри не вляпался в это вслепую. Надо будет тоже взять почитать», — размышлял шестой Уизли, собирая пергаменты с недописанным домашним заданием. Он не очень любил читать, но такие знания в магмире, иногда, могли стоить жизни, так что лучше, как говорила мама, не выкобениваться. Складывая свитки, и несколько книг всученных ему Гермионой в сумку, Рон вспоминал Амбридж. Он был почти уверен, что дамочка уже не жилец. Он поежился. «Страшный тип все таки этот Темный Лорд… Но он помог Гарри. Вопрос правда в том, искренне или подкуп? Он вроде уже предлагал Гарри раньше присоединиться к рядам своих Темно-Лордовских последователей. Может и в этот раз решил сделать то же самое, но хитрее?» Рон не стал бы сбрасывать это со счетов. Но даже если так, заманивать Темный Лорд точно умел лучше Дамблдора. «Хоть какие-то плюшки. Директор же только требует и языком чешет». Рон подобного не понимал. Он человек материальный и в высокоморальную чушь, и общее благо, не верит. Вообще ему, Дамблдор, когда начинает вести свои пространные беседы, больше всего напоминает маггловских проповедников, о которых однажды рассказывала Гермиона. Те тоже о высшем благе и отказе от мирских благ вещают с умным видом, только вот сами делать то же, к чему призывают других, что-то не спешат. «Говорить-то легко! Сделать — трудно! — мысленно фыркнул Рон, перекидывая сумку через плечо и выходя из класса. — Дамблдор только говорит. Темный Лорд уже хоть что-то сделал. Но верить я ему, прежде времени, точно бы не стал. Слишком много людей хотят Гарри просто использовать и выбросить». Он раздраженно скривился, вспоминая слова Дамблдора этим летом и то, как позже старик навязчиво преследовал его друга. Рон может быть и не был гением, но хотя бы присмотреть за Гарри и забить тревогу, в случае чего, было вполне в его силах. «Ну и остальные тоже помогут. Гермиона у нас за умную, а близнецы пронырливые. Невилл и Луна немного странные правда, но часто замечают то, чего другие в упор не видят», — кивал он, в уме строя неказистый, но надежный, как маггловский лом, — у отца в гараже видел — план. Он жил по принципу: сам живи и другим не мешай. Поэтому не собирался в чем-то убеждать Гарри или заставлять того занять чью-то сторону, — «Не маленький уже! Это пусть сам решает», — но как друг, был обязан помочь и предупредить в случае чего. «В этот раз я не оплошаю», — это Рон решил крепко. Он свернул дальше по коридору, еще немного раздумывая о странном поведении друга в последнее время. «Что-то он какой-то мечтательный стал и почта стала чаще приходить… Может нашел себе кого-то вне школы?» Это было бы неплохо. Гарри в любви что-то совсем не везло. Впрочем, как и по жизни. «Но тогда немного обидно, что он мне ничего не сказал. Мы же лучшие друзья!» Но Рон пока не давил с расспросами. Сам несколько раз пролетал с любовными похождениями, знает как это бывает. «Может там еще ничего толком не ясно, вот и не спешит рассказывать, — он улыбнулся собственным мыслям и поднял воображаемые кулаки за Гарри. — Может на него близнецов натравить, чтобы они ему чего-то посоветовали? У Фреда и Джорджа явно с девушками лучше ладится». Рон еще немного полетал в облаках, намеренно сосредотачиваясь на более подходящей их возрасту теме, желая немного отвлечься от всех проблем. Но его отвлек шум шагов и быстрые удары деревянной ноги об пол. Рон напрягся. Он знал единственного человека, который издавал такие звуки при ходьбе. «Что здесь делает Грюм?.. И он… настоящий?» Рон сглотнул и ступил в ближайшую нишу, прячась за пыльным гобеленом. Он осторожно заглядывал в щель, пока наконец не заметил приближение бывшего аврора. Да, это действительно был Грюм, настоящий или нет, не ясно, но чем-то невероятно раздраженный и похоже только покинувший кабинет директора, если звук встающей на место горгульи о чем-то говорил. Рону, казалось, что Грюм что-то бормочет, но все что он смог расслышать это: — …Какие нынче проблемные детишки… Рон нахмурился и плотнее прижался к стене, ставясь не издавать лишних звуков. Что-то подсказывало ему, что это не к добру.