Ритуал. Связь. Бардак...

*** Путь к подземельям не был долгим, но не самым приятным. Большую часть дороги, Барти обдумывал, как подойти к нужной ему теме без криков и уговорить Блэка провести для Регулуса подобающие тому, как выходцу из древнего и темного Рода, похороны. Не магловское подобие, а настоящее традиционное прощание с усопшим, что означало проведение множества погребальных ритуалов, которые, в лучшем случае, входили в перечень условно разрешенных. Министерство, а особенно Дамблдор, с ним бы не согласились. Но его мысли были прерваны, стоило Барти ступить на лестницу ведущую к подземному уровню. Даже на другом конце этажа были прекрасно слышны бормотания, проклятия и собачее рычание. Последнее, особенно хорошо расходилось эхом в закрытом пространстве. «Неужели он так долго пробыл в анимагической форме, что даже в человеческом виде все еще сохраняются звериные повадки?» — удивился Крауч, замедляя шаг. Он слышал о подобном и даже когда-то читал исследование знаменитого мага-химеролога Виктора Франкенштейна на эту тему. Это было одним из немногих трудов ученого, которые тот написал до того, как сошел с ума и начал создание своего именитого чудовища. Но до встречи с Петтигрю, сам Барти никогда вживую не сталкивался с данным феноменом. «А теперь, вы только посмотрите, не прошло и года, а уже второй случай перед глазами! Интересно, чье состояние хуже? — задумался он, ступая мимо пустующих камер. Их было не очень много, так как подземный этаж, в основном, предназначался для большого и малого ритуальных залов и нескольких лабораторий. — Крысюк выглядел омерзительно и к моменту своей смерти уже успел перенять, как сильнее внешнее сходство, так и большинство повадок свойственных его звериной форме. Откровенно говоря, с учетом того, как далеко зашли метаморфозы Петтигрю, я удивляюсь, как он вообще умудрился прожить так долго, да еще и возродить Темного Лорда, хоть и с ошибками». Загадка да и только. Но от трупа все равно не было смысла требовать ответов. Конечно, если нет желания увлечься некромантией, что обычно заканчивается для подобных энтузиастов крайне плачевно. Будучи хорошо образованным темным магом, Барти знал, где простирается грань между опасной, но полезной магией и той, которая тебя пережует и даже костей не оставит. Когда Крауч оказался рядом с нужной камерой, бормотания сошли на нет, полностью сменившись злым рычанием. Увидев же Сириуса Блэка наконец вживую, Барти чуть не споткнулся от постигшего его шока. Пожиратель уже знал, что ему не стоило ожидать многого, бормотания и животные звуки как бы намекали. Да и кроме этого, Блэк провел в Азкабане двенадцать лет. Ни долгий срок, ни само место не способствовали психическому здоровью. Это Барти даже по собственному опыту сказать мог. А уж встреча с другими бывшими заключенными, лишь доказывала эту точку зрения. — «Белла так и вовсе только-только, после всех стараний швейцарских колдомедиков и целителей разума, начала вспоминать, кем она была раньше, кроме безумной служительницы Волдеморта». — Но то, что предстало перед ним, даже по сравнению с остальными было… неприглядным. Барти помнил Сириуса еще двадцатилетним, своенравным наследником и одним из главных красавцев их потока. Статного, породистого, с буйной кудрявой гривой темных волос и озорными синими глазами. Душа компании, весельчак и просто хулиган. Сейчас же, от яркого старшего брата, которым когда-то давно, так восхищался Регулус… не осталось ровном счетом ничего. Худой как скелет, в выцветшей одежде, больше походившей на лохмотья. Немытые, на треть седые, волосы все в колтунах, на лице морщины и пигментные пятна, безумный взгляд, прежняя хвастливая улыбка превратилась в бешеный оскал, а босые ступни были черными от грязи. И Бартемиус был почти уверен, что на одной ноге не хватало пальца. Блэк выглядел как настоящий бродяга, и даже в этом случае, лет на двадцать старше фактического возраста. Что для нормальных магов должно было быть с точностью до наоборот, с учетом того, как медленно стареют волшебники не обделенные магической силой. — Здравствуй, Сириус, — заговорил Крауч, сохраняя безразличный тон. Состояние одного из немногих оставшихся Блэков было не его заботой, хоть и невольно вызывало у Барти холодок по спине. Если бы он остался в Азкабане или если бы милорд не озаботился его психическим состоянием, выглядел бы он также? — Пожиратель, — выплюнул тот, с такой интонацией словно произносил ругательство. Впрочем для Блэка это наверняка так и было. — Зачем пришел? Явился пытать меня по указке своего хозяина? Или собственная инициатива? В любом случае, ни один из вас нихрена от меня не получит?! — зарычал Блэк, звеня «браслетами». Толстые кандалы крепили соединенные запястье мужчины к полу, но все еще позволяли некоторую подвижность за счет длинны цепи. Барти показательно закатил глаза. — Ничего ни мне, ни милорду, от тебя не надобно, Блэк. Иначе, ты бы уже валялся в собственных слюнях. Впрочем, ты, я погляжу, пока и сам прекрасно справляешься, — хмыкнул он, прослеживая влажные следы на лице Сириуса. Похоже при рычании тот пенился, как и подобает бешеному псу. Тот захлебнулся ругательствами, брызжа слюной во все стороны. Крауч показательно отступил на два шага назад. И как не странно, эта демонстрация брезгливости подействовала на Блэка, заставив заткнуться и вернуться к злостному бормотанию. — В любом случае, и так предельно ясно, что ты всего лишь второстепенная пешка, которой не известно ничего полезного. — Как ты меня назвал?! — снова взбеленился тот. — Пешка, — спокойно повторил Крауч. — Но я здесь из-за другой, оставшейся за тобой роли. Хотя лично Барти считал, что Блэк уже давно ее не заслуживал. Но к сожалению, это не ему решать. — И какой же? — выплюнул тот, в этот раз стараясь незаметно — по мнению Сириуса — следить за слюнями. — Ты — старший брат Регулуса. — Что? — раздраженно прошипел тот и всего на секунду, Барти смог увидеть искру горя и боли, но та быстро исчезла поглощенная привычной ярость. Казалось, Блэк попросту разучился выражать какие-либо другие чувства. — Мой брат мертв! Погиб, выслуживаясь перед вашим господином! Крауч скривился, но не стал исправлять последнее заявление. Ни он, ни их милорд не держали на Регулуса зла за предательство. Тот сделал то, что считал правильным. «Мораль Регулуса не позволила ему молча продолжать наблюдать за падением Темного Лорда. Он принял решение действовать, пока остальные трусили. Но вот способ действий… — Барти с большим трудом подавил вздох. — Рег! Ты же был таким умным! Тогда почему, когда дело дошло к чему-то столь важному, ты поступил как истинный гриффиндорец без мозгов и инстинкта самосохранения?!» Но… тот хотя бы попытался. И уже за это, Крауч мог уважать своего покойного друга. Сам он в то время еще только начинал замечать предпосылки того, что все не так радужно, как казалось на первый взгляд. — Мы нашли тело Регулуса, — без предисловий выложил он. — По определенным причинам, в которые я сейчас не буду вдаваться, оно не сгнило и еще даже не начало разлагаться, несмотря на прошедшее время. Тело в идеальном состоянии, но без любых признаков жизни… опознать было легко, — Барти медленно вдохнул и выдохнул, готовясь перейти к самой важной части. — И ты, как самый близкий живой родственник, обязан организовать похороны. И мне плевать, как, Сириус, хоть силой, хоть «Империо», но я заставлю тебя провести для него похороны по всем правилам! Регулус заслуживает хотя бы этого, драккл тебя дери! — выплюнул он, подходя вплотную к прутья решетки. Но побелевший Блэк никак не отреагировал на его последние слова. Тот застыл, уставившись в пространство стеклянным взглядом. — Рег… — прошептал Сириус, зачем-то сжимая место с отсутствующим пальцем. Барти уже хотел ответить что-то едкое, — у него давно было заготовлено несколько «ласковых» слов для старшего брата-раздолбая Регулуса — но остановился, увидев как из глаз Блэка вдруг хлынули немые слезы. Одна за другой, без остановки и без единого звука. Больше никаких завываний, даже всхлипов слышно не было. Только слезы и больше никакой реакции. Несколько дней Сириус просто молча сидел, смотря в никуда, тер шрам от отсутствующего пальца и иногда плакал. *** Последный день зимних каникул, Гарри потратил на полный обыск их комнаты в общежитии Гриффиндора и проверку всех своих вещей. Он обшарил каждый угол, обстучал каждую стену, пол и даже потолок! В ход пошло все, сканирующие заклятия, метла для полетов, особая чуйка Аля и даже лом, когда ему показалось, что одна из половиц лежит как-то неправильно. Конечно же, он позже все за собой убрал и починил сломанное… К счастью, Невилл неосторожно пообещал помощь с травологией какой-то пуфендуйке, поэтому отсутствовал и не мог видеть весь творящийся бедлам. Как итог, обыск принес несколько вещей. Во-первых, следы от попытки взлома нашлись не только на его сундуке, но и на тумбочке. В этом случае, взлом, очевидно, прошел успешно, хоть на первый взгляд ничего и не пропало. Вот только записная книжка Гарри лежала не совсем так, как он ее оставил, и он был готов поспорить, что кто бы не пробрался в их комнату, тот сделал себе копию. «К счастью, я никогда не записывал ничего особо важного в этой тетрадке. Просто списки повседневных дел или какие-то блуждающие мысли. Ничего из того, что могло бы сулить проблемы». Гарри не имел привычки вести тщательные записи. Так повелось еще со времен его жизни с Дурслями. Дадли рылся в его вещах постоянно и допустить, чтобы тот нашел его дневник или какой-то компромат? Идиотизм высшей степени. Это значило, что все его чувства будут вывернуты на всеобщее обозрение и осмеяны. Однажды уже проходили, повторять не хочется. Так что, Гарри привык не доверять самые важные вещи бумаге. Кроме этого, в комнате нашлись следы нескольких заклятий для прослушивания, — благо уже недействующих, спасибо Лунни, которая при любой возможности приносила в их комнату новые украшения, которые похоже прекрасно создавали помехи для таких заклинаний — в том числе, одно из них было размещено со внутренней стороны его балдахина. Но даже это наглое нарушение его приватности не было самой отвратительной находкой… Гарри смотрел на стол, на котором сейчас лежало всего две вещи. Разбитое зеркальце со всеми осколками и что-то напоминающее, засушенную голову рептилии в мешочке, каждый сантиметр которого был покрыт мелкой вышивкой в виде сотен тяжело различимых символов. Впрочем, нитки многих знаков были прожжены — в некоторых местах даже до маленьких дырок — или закопчены. Что возвращало Поттера к зеркальцу, каждый осколок которого был покрыт такой же копотью. По словам Аля, именно на подклад и среагировало зеркало. Гарри тренировался с этим конкретным зеркальцем уже почти три месяца к ряду, каждую ночь, и оно впитало в себя достаточно его магии и духа, чтобы стать личным артефактом-оберегом. Соответственно, почувствовав поблизости — а мешочек нашелся под матрасом его кровати — дрянь, от которой за версту несло не то что темной, а откровенно черной магией и, целью которой был ее хозяин, зеркало немедленно активировалось и сделало то, для чего неоднократно было использовано ранее. А именно: так сказать, «запереть» магию подклада, выстроив грань между влиянием вещи и миром вокруг, а особенно — разумом ее хозяина. В итоге, артефакты вступили в конфликт и уничтожили друг друга. Объяснение Альфраеда вызывало у Гарри мурашки по всему телу и вставшие дыбом волосы. Разум. Вот на что был настроен подклад. Каким же именно должно было быть влияние — выяснить уже было нельзя, поскольку символы были слишком повреждены, но конкретика Поттера не сильно заботила. Сам факт, что кто-то был намерен, каким угодно образом, повлиять на его разум — вызывал у него тошноту. К тому же, Гарри может и не чувствовал магию так же хорошо как Аль, но даже он прекрасно улавливал ту мерзость, которой все еще немного фонил мешочек. Он бы никогда не рискнул прикоснуться к этой вещи. К счастью, Гарри и не пришлось, Альфраед как-то вытащил «дрянь» из его кровати с помощью теней. Тот манипулировал ими все лучше и лучше, и казалось искренне наслаждался новыми способностями. «Но кто это подложил?!» Первым на ум пришел Дамблдор, из всех его врагов, именно у директора был полный доступ к любым помещениям в замке. Конечно, при должных усилиях, кто-то из студентов тоже смог бы пробраться к нему в комнату, — Гарри ли не знать, как легко обойти некоторые школьные правила — но подложенная хренотень казалась перебором для любой мелкой мести, и была немного за гранью возможностей кого-то, кто только учился в Хогвартсе. Для любых же недоброжелателей извне вход в школу закрыт, только если их не провел в замок непосредственно директор, или кто-то из преподавательского состава. «Но опять же, у меня еще ни одного года не обходилось без нападения преподавателя! Квирелл, Локонс, Люпин в форме оборотня и Барти, может и не нападал напрямую, но отправил меня на дракклово кладбище прямиком в лапы тогда еще сумасшедшего Темного Лорда!» — перечислил Гарри. Поэтому, Дамблдор пусть и был главным подозреваемым, но далеко не единственным. — Угх, нужно избавиться от этой дряни, — прохрипел он, хватаясь за голову. — Но как? Я не могу это просто выбросить! Это попросту опасно! — в слух жаловался Поттер, параллельно обдумывая способы как-то обезопасить комнату в его отсутствие. — Да-а, — подтвердил Аль. — В создание подклада было вложено много зловредной магии и чернокнижные ритуалы, тоже присутствуют в том числе и для привязки. Крайне омерзительные ритуалы, с учетом того, для каких целей обычно используются засушенные правые головы рунеспура. Даже Салазар не бывший самым высокоморальным магом, осуждал подобное, — прошипел василиск с отвращением поглядывая на мешочек. — Но они мощные и даже если подклад частично прогорел, держать его при себе — дурость несусветная. Через недельку заработаешь невроз, а еще через месяц — полноценное помешательство или еще что-нибудь похожее в зависимости от того, какие конкретно функции вкладывал в эту штуку ее создатель. Гарри сглотнул. — И что мне тогда делать? — Без понятия, — пожал пушистыми плечами василиск. — Желательно, кому-то отдать. Еще более желательно, кому-то, кто знает, как обезвреживать черномагиеские подклады. Тут нужен сильный темный маг. — Сильный темный маг? Легко сказать! Аль озадачено наклонил голову. — Разве? А как же твоя возлюбленная, молодой Гарри? Я чую от тебя сильный собственнический запах Слизерина, — не дал ему заговорить василиск, неправильно интерпретировав замешательство Гарри и красные щеки. — А значит, кем бы не была данная особь, она определенно носит в себе кровь моего отца Салазара Слизерина и скорее всего, старше тебя, с учетом терпких властных ноток, которые я чую. Слизерины всегда были сильными темными магами и прекрасными ритуалистами, — убежденно закончил тот, вытаскивая из тени отрывок выползка. — Заверни в это и отправь!.. Эта дрянь ужасно воняет. У Гарри не было слов. *** — Бу-га-га-га-га! Получилось! Получилось! Мы создали наше величайшее творение! БУ-ГА-ГА-ГА-ГА!!! — зазвучали в унисон два голоса, пародируя монолог главного злодея из фильма, со старой маггловской видеокассеты. — Эм-м-м, парни, вы начинаете меня пугать, — озвучил Рон, отступая на несколько шагов от хохочущих, словно в припадке старших братьев. — Ладно, хватит, Дред, — сказал Фред, резко успокоившись и хлопнул близнеца по плечу. — Ронни у нас не ценитель прекрасного, — разочарованно вздохнул тот. — Ронни-Ронни, мы же с Форджем учили тебя лучшему! — патетично воскликнул Джордж. Рон устало закатил глаза. Его отношения с близнецами стали лучше, но иногда он все еще совсем их не понимал. — Ладно-ладно, хватит уже! — замахал он руками, чтобы отогнать очередной приступ театральности своих братьев. — Они действительно готовы? Я имею в виду действительно? Не как в прошлый раз, когда вы кричали, что это ваше величайшее творение, а потом они вдруг начали нагреваться и взорвались? А то мы все еще не придумали, как скрыть тот кратер на соседней поляне и я думаю никто из нас не хочет, чтобы какая-то из этих штук оторвала кому-нибудь из нас руку или ногу. — Конечно, нет! — синхронно и до крайности оскорблено воскликнули близнецы, но быстро сдулись и сами начали отходить от своих творений. Они учли свои прошлые ошибки, но новые изобретения это такая вещь, — никогда нельзя быть уверенным на все сто процентов. В прошлый раз они тоже были убеждены, что сделали все правильно!