Ритуал. Связь. Бардак...

*** Сириус свернулся клубком на полу своей камеры. Он не ощущал ни холода, ни неудобства, только пустоту и тихое горе. Он думал, что давно избавился от любых теплых чувств к брату, но узнав о смерти Регулуса. Подтвержденной смерти. В нем словно что-то сломалось, а слезы текли не останавливаясь. — Регги… — прошептал Сириус, впиваясь ногтям в ладони. Он считал, что кроме Гарри для него больше никто не имеет значения. Он ошибался. Регулус имел значение. Всегда имел. Еще с того момента, как намного более жизнерадостная, чем в последние годы своей жизни, Вальбурга Блэк впервые положила на колени двухлетнего Сириуса младенца с копной темных волос. В детстве они всегда были вместе и до поступления в Хогвартс оба думали что так будет и впредь. Судьба распорядилась иначе, распределившись на разные факультеты, они начали быстро отдаляться друг от друга. В итоге, Сириус сбежал из дома, оставив Регулуса, наедине с заоблачными ожиданиями родителей. Тогда он думал, что это не имеет значения, что младший брат такой же как и они. Он вернулся лишь раз. Когда узнал о присоединении Регулуса к Пожирателям Смерти и скором получении тем темной метки. Сириус бесцеремонно ворвался в дом, затолкал брата в ближайшую комнату и попытался вразумить, убедить отказаться от роли слуги Темного Лорда. Тогда он так отчаялся, что даже предлагал уйти с ним, стать светлым, настаивал, что они семья и что он поможет брату начать новую жизнь. Это не сработало. Он только разозлил Регулуса. Разозлил вечно непробиваемого, идеального Блэка. Порой, в кошмарах, он до сих пор слышал его презрительный смех и полные гнева слова. Безумный хохот Регулуса отражался от стен и, наконец, заставил ошеломленного Сириуса отступить. — Мы? Семья? Ты бросил меня здесь! Ты оставил меня! — закричал тот в совершенно не свойственной спокойному Регу манере. — Я не… — попытался оправдаться он, но сразу же был перебит. — Ты — да! Ты настолько боишься темной магии и собственного происхождения, что посчитал побег наилучшим решением! — ядовито выплюнул младший Блэк. — Ты оставил меня, и теперь просишь поверить, что любишь меня? Что я важен для тебя, хотя ты избегал меня годами?! — Что мне сделать, чтобы ты поверил мне? Как мне загладить свою вину? — решил зайти он с другой стороны, надеясь хоть как-то убедить брата не совершать худшей ошибки в жизни и… возможно, наконец, исправить собственную. Смех стал лишь громче, но теперь Сириус отчетливо слышал в нем слезы. — Загладить вину?! Да ни драккла мне от тебя не надо! А если хочешь моей веры, иди и отрежь себе что-нибудь и проведи, мордредов, темный ритуал на алтаре Рода! Возможно тогда, я поверю, что твоя любовь к семье, выше страха темной магии, как ты здесь утверждаешь! — закричал тот, невольно вкладывая в голос силу, от чего в комнате задрожала мебель, а цветы на столе вспыхнули огнем. Сириус закаменел на эту изуверскую просьбу, а Регулус лишь фыркнул, заметив его реакцию. — Видишь. Все это пустые слова. Ты снова сбежишь, как только на фоне замаячит темная магия. Но это часть нас! Часть меня! Мы — Блэки! Мы не будем светлыми, не такой ценой… — тот вздохнул, потирая руками лицо и размазывая слезы. — Уходи, Сириус. Может для тебя это и нормально, но я не сбегу. Сириус отрешенно пошевелил пальцами на левой ноге. Одного не хватало. Он сделал как просил Регулус, но не ради брата, и с опозданием в более, чем десять лет. «Он был бы рад это узнать?» Сириус осознавал, что предложение Рега не было до конца серьезным и тот сказал это в порыве эмоций, но… «Возможно… если бы я сделал это тогда… ты был бы жив?» — спрашивал сам себя Блэк, давясь слезами. Он так хотел снова увидеть своего младшего брата. Не безжизненный труп, о котором говорил Крауч, а тихого, но по-своему смелого Регулуса. Брата, любовь, к которому он давно похоронил глубоко в себе, аж до тех пор, пока ее насильно не вытащили наружу жестокие слова о смерти Регулуса. — Регги… — Хватит, ты выглядишь жалким, — вмешался холодный голос. — Ты же не заботился о брате, когда он был жив, так с чего сейчас такая драма? Сириус хотел огрызнуться, возможно даже плюнуть в сторону нежеланного визитера, но у него не было сил. Он был морально истощен и отказывался есть последние несколько дней, что тоже не лучшим образом сказалось на его самочувствии. — Уйди прочь, — прохрипел Сириус, даже не взглянув на… «Наверное, это снова Крауч». Он не сильно вслушивался. — Прости уж, но я, обычно, не слушаю приказов своих пленников. Эти слова, наконец, привлекли его внимание и Блэк повернул голову в сторону визитера. — Темный Лорд! — прошипел он, даже не пытаясь скрыть своего отвращения. — Это все ты! Ты виноват в его смерти! Если бы не ты, Регги… он… он… — Ничего бы не изменились, — буднично продолжил вместо него Тот-кого-нельзя-называть. — Регулус предпочел пойти на самоубийственную миссию вместо того, чтобы попросить о помощи у семьи или кого-нибудь из близких, что как ни посмотри не самое здравое решение. Исходя из этого, могу смело предположить, что даже без своего предательства, он все равно не прожил бы долгую жизнь. Не с таким подходом. — Пре… предательства? «О чем, Мордред вас всех раздери, он говорит?!!» Темный Лорд вопросительно выгнул бровь. — Ты не знал? Впрочем, если Регулус не попросил о помощи, то и распространяться о своем разочаровании в выбранном пути тоже, наверное, не стал бы, — словно разговаривая сам с собой подытожил Волдеморт, а потом продолжил взглянув на лежащего на полу Блэка. — Регулус предал меня. Я не буду вдаваться в подробности, но так уж получилось. — Тогда зачем… зачем тебе беспокоиться о его похоронах, если для тебя он всего лишь предатель? — изумился Сириус, уверенный, что Темный Лорд никогда бы и пальцем не пошевелил ради того, кто его предал. А внутри, с новой силой, завыло горе. «Регулус… он не был собачонкой Темного Лорда! — с придыханием понял он. — Регулус пошел против него и его жестокости… и поплатился за это». — Во-первых, соответствующие похороны больше заботят Бартемиуса, нежели меня, — пояснил Волдеморт, не обращая внимания на то, как в глазах Блэка снова заблестели слезы. — А во-вторых, я не держу зла на Регулуса. Как ты мог бы заметить, если бы хоть изредка пытался думать, мое поведение сейчас отличается от того, что было тринадцать лет назад. Раньше я был безумен, и нежелание Регулуса подчиняться моим, в то время, более, чем сомнительным приказам, мне вполне понятно. — Раньше? Хочешь сказать, что теперь ты взялся за ум?! — с презрением выплюнул Сириус. — Ищи дураков! Ты все тот же! Разве что, обертка стала покрасивее! Темный Лорд не ответил, лишь с интересом взглянул на него, выгибая идеальную бровь. Волдеморт и правду выглядел многим лучше, чем помнил Сириус. Впрочем, он также помнил дифирамбы этому магу от молодой Беллатрисы, поэтому можно было предположить, что тот просто вернул себе прежний холеный вид. С магией это не было чем-то невозможным. — Убирайся, я уже сказал, что не буду сотрудничать. Можешь меня убить, но ползать перед тобой на коленях, как делают твои лакеи я не собираюсь. — А как же Гарри? Ты оставишь его одного? — Чт… что?! Как ты вообще смеешь произносить его имя, после того, что сделал с ним и его родителями?! — гневно процедил он, вновь чувствуя желание вцепиться в глотку темного мага. — Хм, я не собираюсь извиняться за то, что произошло с четой Поттеров. Это была война, и мы были по разные стороны баррикад. Они должны были знать, на что идут, — спокойно ответил Темный Лорд, но в голосе мужчины было что-то странное. — А с Гарри, мы уже все решили. — Решили, — передразнил мужчину Сириус. — Это теперь так называется? Ты навешал на него обетов и клятв! — рыкнул он, зная об этом обстоятельстве из писем Минервы. Его бывший декан надеялась его образумить, поэтому Блэк не сильно вчитывался, но крохи полезной информации там все же были. Темный Лорд закатил глаза. — Конечно я это сделал, или мне, по-твоему, стоило позволить ему болтать направо и налево о моем возвращении? Это всего лишь перестраховка. Или ты бы предпочел, чтобы я заткнул его по-другому? Сириус побледнел. — Клятва была приемлемым для нас обоих компромиссом, — продолжил Волдеморт, не дав ему вставить слова. — Наша встреча на Новый Год должна быть достаточным доказательством. Ты ведь следил за Гарри. Разве было похоже, на то, что его принуждали к этой встрече? — Ты… — Блэк подозрительно сузил глаза. — Ты обманул его! Темный Лорд отмахнулся от его обвинений. — Нет. Но ты можешь считать как хочешь. Вопрос в том, действительно ли тебе есть дело до твоего крестника или ты и дальше собираешься строить из себя актера драматического театра? — Я не стану Пожирателем Смерти, — огрызнулся Сириус. Волдеморт фыркнул. — Из тебя был бы ужасный Пожиратель. Но этого и не требуется. Я хочу заключить сделку. Блэк нахмурился, сменяя позу. — И какие условия? Ему откровенно претила идея сотрудничества с Темным Лордом, но сволочь был прав. Если он здесь сгниет, это никак не поможет Гарри. «Я должен защитить его от этого прохвоста», — мысленно решил для себя Сириус. Довольная усмешка Волдеморта вызвала у него сильное желание дать кому-то в нос. *** После установки импровизированной «сигнализации» от Тома, в течении последующих трех месяцев, артефакты еще несколько раз фиксировали попытки проникновения в гриффиндорскую спальню. Но больше ни один подобный «визит» не увенчался успехом для незваных гостей. «Особенно последний». В тот день, Гарри обнаружил изменения в одном из артефактов и отправил статуэтку ворона, с начавшими непрестанно мигать глазами, обратно Тому. Он подумал, что, возможно, артефакт сломался, но вскоре выяснилось, что при последнем «посещении» взломщик решил действовать более дерзко и напоролся на защитный механизм выстроенного защитного контура. Так что теперь, где бы тот сейчас ни находился, жизнь у его недоброжелателя определенно стала «веселее». Гарри до сих пор начинал хихикать каждый раз, когда вспоминал объяснения Тома. Со временем, проверка артефактов стала обычной ежедневной рутиной, к которой иногда присоединялись друзья. Он рассказал им о том, как обнаружил чужие следы в комнате, но о подкладе сообщить не решился. А Луна, которая, конечно же, почуяла недомолвки — «Серьезно, я почти уверен, что у нее талант провидицы или легилимента. Это бы многое объяснило», — подыграл Гарри, сделав вид, что защитные артефакты принадлежат Лавгудам. «Храни Мерлин, Луну, за ее понимание. Я правда сомневаюсь, что кто-либо на ее месте воспринял бы все также спокойно и без лишних вопросов». Он действительно не знал, как бы иначе объяснял друзьям все эти артефакты или почему решил отправить проклятую вещь Темному Лорду. Они, конечно, уже наверняка догадались, что отношения Гарри с Волдемортом немного… — «Пусть будет странные», — и уже совсем не такие, как были раньше, но он не хотел наводить их на лишние мысли. Друзья и так уже переживали о нем, из-за клятвы и браслета, предназначения, которого они до конца не понимали. Подарок от близнецов это только доказывал. Новое изобретение. Выглядела вещица так себе, — сказать об этом вслух Гарри не решился, — но выполняемая функция была говорящей. Всего, братья Уизли, создали партию из семи одинаковых, связанных между собой, артефактов. Главная цель — это определение координат каждого носителя, и передача их остальным. Для получения координат необходимо произнести пароль. Представлял артефакт из себя довольно уродливую брошь в виде бронзовой — хотя Гарри обосновано сомневался что это действительно бронза — раздавленной жабы на шнурке. Увидев это чудо природы, Гермиона почти сразу же попыталась вернуть ее близнецам обратно. Сомнительный аксессуар можно было повязать на любую часть тела: руку, ногу, шею, талию и так далее. Свой, Гарри привязал к лодыжке, чтобы его можно было прикрыть штанами. Близнецы пытались возмутится такому пренебрежению к их «великому творению», но функция артефакта как бы предполагала, что тот не должен быть обнаружен, а значит, носить на видном месте уродливую вещицу — не стоит. Гарри, правда, сомневался, что тот хоть как-то ему поможет, реши Том снова его похитить, но учтиво промолчал. Вспоминая все произошедшее за последние месяцы, Поттер устало вздохнул и распластался на траве недалеко от Черного Озера. Все еще было немного холодновато, но недостаточно, чтобы удержать его в замке. Это место давило. Или, точнее, обитатели Хогвартса. Если еще точнее, то один конкретный обитатель. Теперь Гарри был уверен, что во всей истории с подкладом как-то был замешан Дамблдор. «Он снова пялится. Но не в открытую. Словно чего-то ждет», — мысленно поморщился Поттер. Старик мастерски делал вид, что ему нет дела до Избранного, но Гарри был слишком хорошо научен чувствовать чужой взгляд, чтобы не замечать внимание директора. Он соврет, если скажет, что совсем не напуган. Подклад был жутким и он был уверен, что Реддл не рассказал ему всех нюансов, которые тот узнал об этой штуке. «И есть только одно объяснение для его молчания: он не хочет меня пугать. А значит, все плохо», — пришел к выводу Гарри, глубоко втягивая носом прохладный весенний воздух. Он старался не позволять страху руководить им. В конце концов, это не первый раз, когда ему приходилось сталкиваться с негативным вниманием могущественной фигуры. «Но что же все таки хуже? Внимание безумного Темного Лорда или Дамблдора?.. К сожалению, похоже, что в какой-то момент мне предстоит это узнать, — Гарри поежился от этой мысли. Он все больше и больше разочаровывался в «добром» дедушке-директоре. — Я не понимаю. Почему он так поступает? Он настолько боится Тома? Или дело во власти? Чего он вообще добивается?» Ему было трудно понять ход мыслей Дамблдора. С Волдемортом было проще. Тот был безумен и помешан на захвате власти. Эти приоритеты были чужды для Гарри, но он хотя бы мог их понять, как и поточные цели Реддла. С Дамблдором дела обстояли иначе. Поттер осознал, что на самом деле, почти ничего не знает о директоре, как и большинство людей вокруг него. В головах окружающих, тот был словно картинкой доброго чудаковатого старца без прошлого. Дамблдор много болтал, но никогда о чем-то важном и, казалось, упорно культивировал свой загадочный образ. Чего же тот хотел на самом деле? «Всеобщее Благо», — первое, что всплывало в ответ на невысказанный вопрос. Только вот «Всеобщее Благо» было крайне размытым понятием, и Гарри не мог сказать насколько серьезно относился директор ко всем своим разговорам об этом непонятном благе. «Он вправду в него верит или это просто удобное оправдание?» В любом случае, ни один из этих вариантов, Гарри не нравился. Первый попахивал каким-то нездоровым фанатизмом, а второй — жестоким расчетом. Он хотел верить, что в добрых речах Дамблдора было хоть немного правды, но с каждым днем, это становилось все труднее. Не после того, как Гермиона и Рон рассказали о их недавнем вызове к директору. Только вспомнив об этом, Гарри обуяла злость, а челюсти непроизвольно сжались. «Он пытался настроить их против меня! Он хотел, чтобы они шпионили за мной!» Конечно, все это было преподнесено под соусом Всеобщего Блага и, в первую очередь, заботы о самом Гарри. Но Гермиона не была настолько глупой, чтобы повестись на сладкие речи, особенно со всем, что она уже знала от него. А Рон — относился к директору со слишком большим подозрением, после того, подслушанного летом, разговора, чтобы поверить в искренность Дамблдора. Они оба выложили Гарри все, при первой же возможности. Он был благодарен им за то, что выбрали его. — У тебя хорошие друзья и опасные враги, — прошипел василиск, послушно прячась в тени Гарри. — Любопытный ты человек, Гарри. Жду не дождусь встречи с твоей возлюбленной, уверен, это будет также интересно, как и все остальное. Казалось, после десятилетий или скорее столетий проведенных в одиночестве в Тайной Комнате, Аль наслаждался возможностью закопаться в людские сплетни, а умение перемещаться в тенях — лишь способствовало новому хобби. Гарри не жаловался, порой василиск приносил ему вполне полезную информацию. — «Но по большей части, это самые обычные сплетни, которые так любит распускать Лаванда и еще некоторые девушки». — Об Альфраеде еще пока никто не знал, и Гарри надеялся, что так и останется. Не то чтобы он не доверял своим друзьям — скорее совсем наоборот — или Тому, но… жизнь научила, что лучше всегда иметь в рукаве козырь и чем меньше людей о нем знает, тем дольше этот козырь будет оставаться таковым. «Альфраед вредный, высокомерный и имеет очень специфическое чувство юмора и морали, но тем не менее, он не плохой. А с учетом того, что он явно не собирается со мной разлучаться в ближайшее время, вполне нормально, если мы станем друзьями и будем помогать друг другу при необходимости», — размышляла хорошо скрытая слизеринская сторона Гарри Поттера. К тому же, ему было удивительно комфортно с Алем, несмотря на их общее неприятное прошлое. Тот чем-то напоминал Гарри, Тома, только змей каким-то образом умудрялся быть еще более чопорным и надменным. «Возможно, дело в Слизерине? Аля явно растил и воспитывал Салазар Слизерин лично, а в Реддле есть его кровь, пусть и не так много. Это бы объяснило их сходство, — размышлял он. Хотя было еще кое-что, чего Гарри не понимал. — Почему Альфраед продолжает называть Тома моей «возлюбленной» или хуже того, «самкой»? В прошлом, он же уже встречал Реддла, разве Аль не должен знать его запах? Он же даже определил принадлежность Тома к Роду Слизерин по его остаточному запаху на мне, — он задумался. — Единственное отличие, которое приходит на ум, это то, что при последней живой встрече Реддла и василиска, Том был еще юн. Как сильно меняется запах человека с возрастом? Мог Альфраед просто не узнать Реддла?» Это был интересный вопрос, задавать, который он не спешил. Так же, как Аль ждал встречи с «возлюбленной» Гарри, он сам в тайне ожидал реакции Тома на василиска. Он фыркнул, чем вызвал вопросительный взгляд Альфраеда. «О, да, это будет очень интересно». *** — Опять тот же сон? — сонно спросил, умостившийся в ногах Гарри василиск, после того, как он резко проснулся опять бормоча какую-то неразборчивую белиберду. — Д-да, — прохрипел Поттер, сбрасывая прилипшую ко лбу прядь волос. Иногда после снов о Реддле, ему снились и обычные сны, но в последнее время… Гарри стал преследовать один и тот же сон. Он сидел или стоял среди большого количества красной воды…  «Кровь», — кричало сознание. Ее было много, Гарри не мог увидеть конца, словно это был целый океан. Но он не тонул в ней, как это должно было быть. Нет, уровень «моря» редко доходил ему даже по плечи, обычно останавливаясь на уровне колен или бедер. Но несмотря на всю жутковатость представшей во сне картины, эта кровь его не пугала. Она даже не имела характерного металлического запаха. И всегда погружая руки в эту густую жидкость, Гарри ощущал биение. Шум гудящей в венах крови, мягкое звучание пульса и стук бьющегося сердца. Его это было сердце или не его, Гарри не знал. Иногда ему даже чудилось, что сердец, на самом деле, двое. Просыпаясь после таких сновидений, он обычно был даже слишком спокоен, словно море крови не было чем-то странным или тем, чего стоило бы боятся. Только многим позже, когда солнце уже было высоко в небе, он вспоминал о приснившемся и содрогался. А собственное спокойствие во снах только добавляло вопросов. Гарри никогда не любил кровь, ее вид всегда означал лишь боль. И в том сне, где он видел как Реддл убил своего отца, он был готов блевать от страха и отвращения ко всей окружавшей их крови. «Тогда, почему кровавые пейзажи во снах кажутся такими успокаивающими?» — истерично размышлял Поттер. Почему он вообще их видит? — Один раз — случайность. Два — совпадение. Но больше — это уже закономерность. Не будь он уверен, что более не было никакого шансов вновь проникнуть в гриффиндорскую спальню и подложить какую-то гадость, Гарри спихнул бы вину на подклад. Но даже Альфраед упорно настаивал, что дело не в этом. — Верно, — промурлыкал василиск в кошачьей манере. — Ты что-то знаешь, — без обвинений, на это уже не было сил, заявил Поттер. — Как и я, ты — растешь, маленький маг. И меняешься. Иногда сны могут быть вестниками подобных перемен. Гарри фыркнул. — Если ты намекаешь на то, что я тоже перерожусь в непонятную новую форму, то я тебя уверяю, с магами такого обычно не происходит. Аль надменно закатил глаза, будто считал его слова верхом глупости. — Маги не столь совершенны как мы, василиски, но и они меняются с возрастом. Лишь не столь явно. Ты тоже изменишься. Твоя магия, наконец, пробуждается. — Ты говоришь загадками, — недовольно проворчал Гарри. Альфраед разразился своим змеиным смехом, что каждый раз напоминал гриффиндорцу о Нагайне. — Так интереснее. Ты поймешь все сам со временем, это неизбежно. От себя не убежишь. — А вот это уже звучит жутко, — пробормотал он, чувствую как снова засыпает. В этот раз он был уверен, что ему больше ничего не приснится. *** — Угх-х, — простонала Нимфадора, отлепляя от лица лист пергамента. — Опять я уснула на рабочем месте, — печально проговорила она, снова ударяясь лбом о рабочий стол. — Кто же знал, что у авроров столько бумажной работы. В этот час в Аврорате уже никого не было, разве что такие же полуночные рабочие как она. Нимфадора потянулась, тоже собираясь отправится домой. Все равно она уже была не в рабочем состоянии, а с оставшимися документами можно закончить завтра. «Или уже сегодня?» — поморщилась Тонкс, вызывая «Темпус». «23:42», — гласило заклятие. — Ну-у, могло быть и хуже, — произнесла девушка вслух. Она поднялась, разминая затекшие кости и быстро рассортировала документы. Когда все было готово, она потушила один единственный, оставшийся гореть, подсвечник и направилась на выход. — А? — удивилась Нимфадора, увидев свет из кабинета в конце коридора. Технически, это помещение сейчас никто не занимал, но в последнее время им часто пользовался Грюм, хотя и официально тот был в отставке. — Неужели ему что-то понадобилось на ночь глядя? Или тоже уснул прямо за столом? Не особо задумываясь, она направилась к не плотно закрытой двери. «Точно, в этом же кабинете была сломана ручка из-за чего двери плохо закрываются. А поскольку замки в основном магические, ремонт та еще морока. Мало кому хочется с этим возиться, особенно когда этот замок на двери неиспользуемой комнаты. Хотя странно, что Грюм не взялся его чинить, он же такой параноик, вполне мог бы прицепится и к ручке», — размышляла девушка о своем, пока не почувствовала нечто странное. — «Заглушка?» — удивилась Тонкс, внимательнее прислушиваясь к своим чувствам. Она всегда удивительно хорошо улавливала магию и даже могла определять заклятия. Мать говорила, что это из-за того, что она метаморф. Что-то о том, что постоянные изменения тела, со временем, вырабатывают чувствительность к волшебству и тому подобному. Ну, Нимфадора и не жаловалась. В ее работе такие умения было только полезными. «Интересно, а зачем заглушка? В такой час в Аврорате и так практически пусто». Внутри Тонкс, свою голову подняло любопытство. Ей всегда было трудно иметь дело с этим своим пороком. «Ничего же не случится, если я немного послушаю, да?» — подумала она, вытаскивая из наплечной кобуры палочку. То, что девушка собиралась сделать, было небольшим трюком, которому ее научила мама, а ту — ее дядя Альфард, который питал некую слабость к тайнам и даже придумал способ обойти заглушающие чары, не вызывая никаких подозрений у наложившего их мага. Несколько взмахов палочкой, и до ушей Нимфадоры донеслись звуки двух голосов. Девушка без труда узнала обоих говоривших. Первым был сам Грюм, а второй… «Что здесь делает Дамблдор? Это как-то связанно с делами Ордена?!» Любопытство Тонкс разгорелось с новой силой и она, на всякий случай, наложила заглушающий барьер уже вокруг себя. Не дай Мерлин, ее неуклюжесть не даст ей услышать чего-то столь важного! — Может это как-то связанно с тем талисманом, который нацепил на мальчишку Темный Лорд? Не просто же так Поттер вынужден носить его не снимая. Наверняка Реддл перестраховался, — выдвинул предположение Грюм, звуча каким-то больным. — «Хотя если вспомнить, в последнее время он и правда выглядит как-то не очень… ну даже как для Грюма». — Долбанные артефакты и откуда только достал, — уже тише проворчал отставной аврор, и судя по звуку отхлебнул немного жидкости из своей фляги. — Возможно, — задумчиво произнес Дамблдор. — В любом случае, план провалился, — отмахнулся Грозный Глаз. — Что теперь делать будем? — Попробуем снова. На каникулах, мальчик отправится к маггловским родственникам, это все упростит. В ответ послушалось согласное ворчание. Нимфадора нахмурилась, вдруг почувствовав себя неуютно. В общем-то, в сказанных словах не было ничего слишком подозрительного, но вот интонации… «Это ведь они о Гарри говорят, да?» Медленно, чтобы не споткнуться, Тонкс, отступая от двери, сделала себе пометочку проведать мальчика на каникулах. Благо адрес маггловских опекунов Гарри она уже знала, благодаря Сириусу. В итоге она все же один раз поцеловалась с полом на другом конце коридора, но заглушающий барьер скрыл этот неприятный казус.