Как перестать беспокоиться и начать…что?

«Не вычистить моё имя, Не вывесить на флагшток. Меня все давно простили, А я не знаю за что».

Сатана Печет Блины — Слишком много

Оперативная сводка: третьего числа седьмого месяца была проведена очередная общая планёрка отдела продаж. В её ходе проводилось распределение обязанностей и уведомление коллектива о том, что компания одного из автомобильных ритейлеров (работа с ним была начата в середине июня) переходит под менеджмент Арсения Попова. После указанных событий некий Антон Шастун произвёл несколько ударов колющим предметом в область груди вышеупомянутого, что повлекло моментальную и неминуемую смерть. Впрочем, справедливый суд прощает Антону этот проступок, оплакивать Попова не будут, ведь никому данный товарищ не нужён. Да и вообще, пошёл бы он нахер. Точнее, так оно должно было быть в идеальной вселенной. Эта же вселенная вертела Шастуна на хую, поэтому он уже минуту прошивает Арсения и его мерзко-голубую рубашку острыми, как гвозди, волнами гнева. Попов, не чувствуя накала атмосферы, мирно расписывает ручку на полях ежедневника. Краткий дисклеймер: клиенты, требующие все, везде и сразу — далеко не самые удобные. Не самые надежные. Не самые приятные, в конце концов. Но, как правило, самые дорогие. На рациональном уровне Антон уже попрощался с шестью сотнями тысяч рублей и даже немного рад, что больше никогда не услышит истеричный голос руководительницы проекта по телефону. На уровне моральном все еще жива память о спокойствии, с которым Попов поднял руку сразу же, как была названа кампания. А мораль, она, как бы, превыше всего. — Ты весь извертелся, Шаст. На тебя уже поглядывают, — ситуация с тем, как Дима, перегнувшись через свой стол, почти шепчет что-то, напоминает школьные шалости. Сейчас злобная грымза-математичка рассадит их или выставит обоих. Слегка ухмыльнувшись этой аналогии, Антон разворачивается к нему всем корпусом и почти что пропевает: — Я пойду и набью ему ебало. Позов смеряет его взглядом из серии «ты конченый», и делает пару жестов пальцами перед лицом. Их смысл упрямо мечется между «странный петтинг» и «поговорим в курилке», и Шастун склоняется в сторону второго, поэтому сворачивает миролюбивые беседы, пытаясь снова начать слушать Стаса. Кстати, вот его есть за что уважать. По крайней мере, понятно, что не лицом единым человек делает деньги. Хотя нет, это звучит плохо в сравнении. Скорее всего, Арсений тоже использует и другие части своего тела для… — Пошли, — Дима буквально вытаскивает утопающего в размышлениях Шастуна из переговорной. Как только дверь балкончика хлопает, Антон разражается обозленным: — Это, блять, был мой проект. Моя, сука, нервотрепка на протяжении двух недель. Именно мне эта мразь сначала выразила, потом ещё раз выразила, потом снесла кукуху нахуй со своими хотелками! Я поганое: «Да, мы сможем это сделать», — за всю жизнь, блять, столько раз не повторял. — Остынь, — Позов прикуривает как-то даже роскошно, и Шастуна коротит. У него тут истерика, а из всей возможной поддержки — только одно слово? — В смысле? — Антон борется с желанием пнуть ни в чем не виновную мусорку. — Ебать. Ты ему теперь подыгрываешь? — Надо было внимательнее слушать, Шаст, — звучит с нажимом. Некая паника напополам с возмущением подбирается к загривку, — с концами у тебя никто ничего не забирал. Шастун превращается в сгусток глаз и ушей, но «чемпион по интригам» в Позове только неопределённо качает головой с гаденькой улыбочкой. Приблизительно поняв его тактику, Антон достаёт сигареты, и через пару тяг получает желаемое: — Попов добродушно согласился разделить обязанности и даже подчеркнул сложность работы. Дым встаёт поперёк горла, Дима не замолкает: — Так же как и то, что раз ты вообще сделал этого ритейлера нашим клиентом, то лучше бы тебе продолжать заниматься внутрянкой, а общение он берёт на себя. Новостей охуеннее и быть не могло. От долгого кашля поднимаются слёзы. Или, может быть, не только от него… Короче, в своих чувствах по этому поводу Шастун ещё даже близко не разобрался. Он сейчас способен только на короткое: — Пиздец, — после чего повисает тишина. Насмешливое солнышко полудня припекает многострадальную головушку, и становится совсем уж безвыходно. — Я могу пригласить тебя вечером в бар? — Позов спрашивает с повышенной аккуратностью. Неясно, почему. Немного взвесив уже заранее известный ответ, Антон кивает: — Можешь. — Вот тогда все и обсудим, — иногда Дима улыбается вот так, по-отечески. От этого хочется скулить, — а сейчас просто забей на всю хуйню. Ну не сошелся свет клином на одной кампании! Дедлайнов до ебени матери и ещё Кате позвонить надо. Зачем-то, будто на прощание, пожав ему руку, Антон выходит, оставляя Позова наедине с семейной жизнью ответственного взрослого.

***

Выслушав очередные оправдания отдела производства о сроках изготовления, Шастун откладывает телефон в сторону и давит на веки ладонями. Прошло только три тягомотных ебучих рабочих часа с того момента, как он вошёл в кабинет и, полностью игнорируя попытки кого-либо с ним заговорить, уткнулся в экран. Нет, конечно, периодически он поднимал глаза принципиально в сторону стола Попова, а тот постоянно что-то скроллил, временами улыбаясь и откидываясь на спинку кресла. Эх, вот бы также: быть топ-менеджером, при условии, что наверняка половину рабочего времени листаешь мемы. Но нет, Антошка, прости, не уродился. Если честно, где-то в глубине души Антон ждёт, когда же этот хуй заявится наводить первые справки по проекту. Наверняка можно будет, не стесняясь в выражениях, описать всю картину, после чего разыграть небольшую импровизированную сценку из разряда «извини, всегда у тебя все получалось, товарищ Граф, а тут такая хуйня». А вот в глубине запущенных мозговых процессов серьезное место занимает желание вообще сегодня с «коллегой» не пересекаться. Пару раз погуглив заявление на увольнение (так, для драматичности), Шастун решает сделать паузу для восполнения баланса жидкости в организме. Пакетированный чай, кстати, вещь премерзкая, но день и так уже похерен. В пути до кулера он обсуждает с собой план действий, на случай, если Арсений обратится к нему с чем-то вроде: «Антон, а… — …пришли мне свою телегу. Или ВК. Как тебе самому удобнее будет, — голос Попова мягкий, как бархат, гремит громом средь ясного неба. В смысле? Стоп. Давайте по-новой. У Шастуна даже приблизительная подготовка к диалогу не закончена. Ему надо вот уже прям сейчас ответить? Мы так не договаривались, Сансара ебучая. Антон разворачивается на пятках и… молчит. Арсений мирно ожидает, наблюдая за ним, чуть отклонившись от стола. Поняв, что гляделки уже затянулись, и выглядит он сейчас, аки девственница на эшафоте, Шастун перехватывает свою кружку в другую руку, ретируясь за перегородку кухни. Видимо, приняв это за: «Понял, ок», — Арсений не пытается окликнуть его снова. Хорошая новость. То, что за время осмотра офиса Антон не заметил никого, кроме них двоих, и спрашивать, где стоит ебаный сахар, придется у ебаного Попова — новость плохая. Он приблизительно прикидывает уровень шкалы своего недовольства и, подметив, что так высоко даже Маск не летал, решает: чёрный чай без всего — это тоже замечательно.

***

Решение все же положительно ответить на приглашение Позова пойти куда-то после работы кажется уже менее адекватным, ибо последние два телефонных разговора по переносу сроков истощили жалкие остатки чести и совести. Хотелось громко материться на всех и вся, но разрешением на подобное был удостоен только отдел SMM. Остальные же работники просто периодически обращались к психиатру, дабы не выключаться из важнейших процессов. Появление вечно-все-успевающего Димы было вопросом ближайших десяти минут, и Шастун, понимая, что закончить хоть какое-то дело у него уже не получится, нажимает на иконку завершения работы. Как только монитор гаснет, он поднимает глаза на соседний стол. Сидящая за ним Ира накручивает прядь волос на палец, пока улыбается кому-то на том конце провода. Красивая. Нет, скорее даже миловидная. Секс с ней на шесть из десяти, и она совершенно не умеет пить. Но ей это и не нужно. В начале месяца Ира делает меньше положенного, зато адреналин приближения итогов превращает её в неостановимую машину. Полезное качество. Между мыслью о возможном предложении похода в ресторан и мыслью о вреде скудной половой жизни возникает Попов. Он проходит по центру кабинета, закрывает окно и возвращается к столу, дабы сложить свои очередные дорогущие очки в очередной дорогущий футляр. Ну и ладно. Не слишком-то и хотелось. Вечернее марево не отражается на Арсении, когда он улыбается во все тридцать два, прощаясь. Бесит. Даже дверью не скрипнул. Еще пять минут Антон гипнотизирует слегка отклеившийся стикер над ручкой и в конце концов забивает хер. Позов появляется сразу, как только стрелка замыкается на двенадцати. — У тебя есть павер-банк? — Дима по-хозяйски облокачивается на стол, прикрывая зевок ладонью. Шастун отвечает дежурным: — Сейчас гляну. Осмотрев весь стол, он лезет в третий ящик, второй, первый. Вытаскивая из него всевозможные распечатки листовок, брошюр и уменьшенных плакатов, он роняет все такого же добродушного Карнеги на пол. Книжка падает с громким хлопком и не остаётся незамеченной для Позова. Он подхватывает её, открывая наугад, пока Антон занят не менее социально-важным делом. Пролистывает несколько страниц. — Ну ты серьезно? — вопрос вроде как с претензией, но он не сильно удивлён. Как-то даже задевает. — Это не мое, — это правда. — Ага, тебе подкинули, — Дима усмехается и, услышав в ответ также смешок, открывает очередные рандомные страницы. — Хотя, вот, смотри: «Считайтесь с неизбежным». Заебись совет. — Правда? — Инфа сотка. Шастун дарит ему взгляд, полный явного «отъебись», и толкает в плечо найденным зарядником. Он забирает книгу, пару секунд сверлит глазами название главы и первые попавшиеся строчки: «Я был охвачен ужасом. Я был уверен, что умру». Позитивненько. Антон зачем-то ещё раз анализирует существование Попова в кабинете, после чего закрывает «пособие для несчастных», откладывая в сторону. На сегодня психологии хватит.

***

— И если бы все было так просто! Ты знаешь, это даже не первый прецнет… — Прецедент, — Дима убирает очередной вайцен немного подальше от греха и от Антона. — Именно, — Шастун, не заметив стакана возле своего локтя, бездумно оглядывается по сторонам. Желание напиздячиться посреди рабочей недели пришло сразу, как только он пересек какую-то незаметную черту невозврата на пороге бара. Впрочем, ничего плохого пока не произошло. Наоборот, говорить на темы, которые трогать вообще нежелательно, стало намного легче. Это вот вначале диалог не клеился, а теперь Антон готов обсудить любую тайну вплоть до Бермудского Треугольника! Похмелье и дикая головная боль — проблемы завтрашнего Шастуна. Шастун сегодняшний продолжает выливать возмущение на Позова: — Вот тебе не обидно? Твои-то тоже отлетали в его ручонки загребущие. Например, арт-пространство в мае и флористика-хуистика в апреле. — Да они замороченные были, Шаст! Я ебал за них переживать. Деньги деньгами, но если все равно не успеваешь, толку? — в этих словах действительно есть смысл. Здесь сказывается опыт и хорошая рабочая стратегия. — Но не все же должно именно этому уебку доставаться! — здесь сказываются два литра пива. — Ну, допустим, я бы захотел забрать твоего клиента, ты бы так просто его отдал? — по факту, Дима понимает, что вся суть разговора зиждется на отрицании умений, навыков и любого из положительных качеств Попова. Также, вполне возможно, проблема Антона в молодости, ещё ни на грамм не угасшем духе соперничества и одиночестве. Тем не менее, включать психотерапевта на максималках его никто не просил, так что Позов просто задаёт вполне логичные вопросы, пытаясь навести друга на мысль, что этот месяц и этот проект надо просто пережить. Трёхминутная тишина в ответ немного напрягает, поэтому он проверяет, не заснул ли Шастун, толкая его в плечо: — Так что? Отдал бы? — Побухтел бы и отдал. Тем более, ты бы спросил у меня. Я на тысячу процентов уверен, — Антон пьяно улыбается. — И поделили бы все адекватно. И вместе бы вскрылись потом от требований этой суки на заказчице. — Вот тут не факт, у меня семья, — Позов возвращает бокал и чокается об него. — Да блять, — Шастун вскидывает руки, как будто только что сделал величайшее открытие, — он потому и лучший, что забирает у всех какой-то «типа сложный» треш, хотя потом ебется с ним всего по паре часов в день, а в остальное время смотрит картинки в Телеге. — Ты за ним следишь что ли? — Дима оглядывается на бармена, не замечая, как Шастун меняется в лице. Следит ли он за Арсением? Да нахуй надо. Точнее, не совсем так. Нахуй не надо следить за Поповым. Все на виду. Половину дня он пьет кофе, что-то листает в новеньком айфоне и трогает себя за волосы. Половину дня пиздит по телефону, отчитываясь о том, как «все будет сделано точно к сроку, мы успеваем», или заваливая очередного клиента вопросами. После чего он берет откуда-то ещё половину дня, чтобы написывать в рабочий чат и беззастенчиво рассыпать комплименты всем дизайнершам. Тоннами. Слава Богу, хоть открытки с букетами не кидает. Естественно любого нормального человека это наведёт на мысль, что он… — …довольно эффективный, — Позов завершает какую-то свою оду Арсению, которая послушно растворяется в хмельном мозгу. — Ага, блять. Именно так, — на качественный ответ у Шастуна не находится слов. Он слишком долго гонял в голове ежедневный променад великолепного топ-менеджера и где-то за этим занятием упустил способность говорить связно. В любом случае, от лучшего друга он не ожидал чего-то подобного. Официант опускает на столик два последних бокала, и Антону становится до жути тоскливо. — Я тебе что сказать хотел, — Позов будто начинает издалека, и Шастун весь внимание, — никто из всего отдела его так сильно не ненавидит. И ты учитывай: мы все знаем, что он… — Пидор, — подсказывает зудящее недовольство внутри Антона. — …своеобразный, — Дима игнорирует попытку перевернуть все с ног на голову. — Да, с ним нелегко работать, но он многое вывозит сам и никому не мешает жить. На примере своих проектов могу сказать, что ему такие кретины достались, каких поискать. Я даже рад был! Похуй, Шаст, забей и забудь. У тебя все ещё половина этого заказа. А общение с Поповым… Попробуй потерпеть как-то? Всего месяц. Вы же за полгода не поубивали друг друга в одном кабинете? Не поубивали. Если будет совсем плохо, приходи поныть. — Я всегда так делаю, — Антон как-то по-дурацки вытирает нос, и Дима видит в нем не великовозрастную шпалу, а кого-то похожего на его дочь. И она вот-вот заплачет. Как-то неудобно даже. — Ты так сказал, ебать: «Всего месяц». Это целый месяц! Шастун залпом опрокидывает в себя половину стакана. Девушка, проходящая мимо, цепляет это взглядом и подвисает на пару секунд, после чего спохватывается, ретируясь в сторону туалетов. Антон оглядывает уже немного опустевшее помещение, резко осознавая, что ему стало капельку спокойнее. Возможно, проблема действительно была в том, что все свои заебы он не мог никому высказать. Вот теперь все иначе. Вот теперь заживём! Пока Позов расплачивается, Шастун достаёт свой телефон, вперивается в мутное 22:40 на экране и вступает в случайный файт с внутренними демонами. Он открывает Вотсапп, куда коллеги уже успели понакидать поздравлений для какого-то таргетолога. День рождения. Охуенный праздник, если так посудить. Пролистывая всю эту чушь, щедро сдобренную мерзкими желтыми эмодзи от тридцатилетних людей, Антон натыкается на короткое и лаконичное пожелание «всего самого-самого лучшего и того, что лучше лучшего». Высокомерная фотка на аватарке заставляет оценивающе ухмыльнуться. Шастун сам не успевает понять, когда именно он нажал на стрелку личного чата. Вглядевшись в историю сообщений, которая состоит из одинокой ссылки на Гугл диск с датой первого пришествия Арсения в офис, Антон пытается расставить все точки над «ё» и получается, если честно, ну прям очень херово. Как там было написано? Что-то вроде «прими лоха внутри себя»? Или даже не так… Не суть. Антон отправляет сообщение кое-кому и сразу же жалеет, будто даже от стыда закрывая приложение моментально. Подошедший Дима извещает о том, что такси подъехало, и надо бы шевелить лапками, сметая все секундные переживания в топку.

***

На другом конце Москвы Арсений выбирается из чужих объятий, ведомый очередным сигналом уведомления. Он выключает уже никому не нужный телевизор, ставит телефон на зарядку и пролистывает кучу сообщений, на которые ответит не раньше, чем завтра. В определенный момент цепляется за неизвестный номер, которого точно нет в контактах. Открывает диалог и вчитывается в совсем неожиданное:

+7 920-……….

ТГ @anton*****

22:48

Не пиши ничего

23:18

Почему-то трет заспанные глаза рукой, будто слегка не верит в увиденное. Почему-то улыбается.