Решение, меняющее судьбы

– Госпожа Эфсун? Вы? – увидел престарелую женщину лет шестидесяти восьми и сразу же узнал, но сомневался. – Да, а откуда Вы меня знаете? Кто Вы? Хотя, это не важно. Госпожа Аланур Йылдыз здесь проживает? – спросила старушка. Она не узнала мужчину, или просто не хотела понимать, кто это. Голос был приятный, как и у любой бабушки. Зия ничего не успел ответить, как услышал шаги своей жены. – Любимый, кто пришел? – спросила она и подойдя к двери, обомлела. Она увидела женщину, с которой не виделась уже тридцать с половиной лет. – Мама? – Аланур тут же потеряла дар речи, не веря в происходящее. Перед ней стояла женщина, которая когда-то выгданала ее на улицу, будучи беременной. Та, которая полностью разбила сердце, той юной девушке Аланур. – Доченька... – на глазах Эфсун появились слезы. Старушка протянула руку, чтобы дотронуться до лица, сильно изменившейся за это время дочери, но та отвернулась. – Вон отсюда! Я не видела тебя и не хочу видеть! Я тебя не знаю, женщина! Вон! – не сдерживала свои эмоции начала кричать она, указывая в сторону ворот. Но та не спешила уходить. Тогда Карлы решила захлопнуть дверь, но ее мать не допустила этого, слабо схватившись за нее. – Дочка, прошу, выслушай... – молила она. Но Аланур ничего не хотела ни слышать, ни видеть. Она была обижена и эта обида была заложенная с самого детства. – Я сказала, чтобы ты убиралась из моего дома! Моя жизнь только начала налаживаться. Я еще думала, почему так спокойно? Но жизнь приготовила мне очередной подарок. Тебя! Меня отец выгнал на улицу, когда мне было шестнадцать,так еще и беременной! А ты даже пальцем не пошевелила, чтобы помочь мне! Мать называется! Я несколько недель скиталась в поисках еды и крова! Потом нашла меня и на следующий день замуж выдала, за не любимого человека, который испортил мою жизнь! И все! Я больше тебя не видела! Я тебя ненавижу! Слышишь, женщина? Я тебя ненавижу! – кричала она, а из глаз рекой текли слезы, как бы она не старалась что-либо сделать, сдерживать их не получалось. Зия понимал свою жену, но тот никогда не думал, что Госпожа Эфсун могла бы так поступить. Он просто не знал всей истории своей возлюбленной. – Аланур, успокойся. Дай ей сказать свое слово. – попытался что-то сказать Карлы, но понимал, что на фоне ее, когда та в гневе, он выглядит серой мышью. Но его воспитывали так, чтобы тот уважал старших, а тем более женщин. – Что Аланур? Что Аланур, Зия? Почему я ей должна давать слово? Пусть убирается! Я не хочу сегодня никого видеть! И ты убирайся! Вон пошли из моего дома! – крикнула та и хромая, пошла в спальню на второй этаж, чтобы ее явно никто не побеспокоил. – Зия? Я не ослышалась? Ты тот самый Зия Карлы? – недоумевая, сквозь слезы, от сказаных дочерью слов, проговорила она. Мужчина лишь кивнул и хотел было уйти, но она остановила его, схватив за руку. – Прошу, пожалуйста, помоги. Мне надо с ней поговорить. Пожалуйста. – умоляюще просила она, уткнувшись лицом в его предплечье. – Вы обидели ее. Что я могу сделать? Когда она обижена, она не контролируема. Ладно, проходите в дом и сидите на диване. – женщина благодарно кивнула головой. Зия понимал, что совершает некую ошибку. Потому что этот дом в полном праве пренадлежит Аланур и только она может здесь командовать. Эфсун шла и рассматривала стены, картины и мебель. Дом был красив и богато-обустроен. Карлы пошел на второй этаж. Тихо подошел к комнате и открыл дверь. Увидел свою жену, лежащую на кровати и поджавшую ноги к груди. Женщина громко всхлипывала от переполняющих эмоций. Хотелось закричать, чтобы весь мир сейчас услышал о ее чувствах. Зия подошел ближе и сел на край кровати, погладив любимую по ноге. – Аланур... Иди ко мне. Давай... – он приподнял ее и прижал к себе. Женщина обвила его тело своими ручонками и уткнулась в грудь. – Почему так? Почему Всевышний посылает мне такие тяжелые испытания? За что мне это все? Я не хочу ее видеть, Зия! Не хочу! Я ненавижу ее! Она меня бросила! Ни разу мне не написала ни письма, ни телеграмму. – плакала она. Больше не было никаких сил. Ей хотелось просто упасть в бездонную яму и остаться там навсегда. – Аланур. Прошу тебя, пока не поздно, поговори с матерью. Объяснитесь. Потом будет поздно. Я потерял и мать, и отца. Я тоже так же возненавидел, а потом не успел попрощаться с ними. Пришло только оповещение о смерти. Я даже не знаю, где они похоронены. – вспомнил всю свою историю Зия. Конечно, он не мог ничего ей приказать сделать, но старался, чтобы она поняла, что потом будет поздно. Аланур вытерла слезы и начала вдыхать-выдыхать воздух, чтобы успокоиться. Наконец успокоившись, она взяла мужа за руку и они вместе вышли из комнаты. На лице Аланур не было никаких эмоций, кроме холода и равнодушия. Спустившись вниз с помощью мужчины, она прошла в гостиную и села на диван, который стоял напротив дивана матери. Зия сел рядом с возлюбленной и сдал ее руки. – Я слушаю тебя. – тихо и отстраненно сказала Карлы, но на душе было сильное волнение. Она не видела мать чуть больше тридцати лет. За это время женщина так сильно изменилась. Аланур она запомнилась красивой, молодой и заботливой. Но в тот момент, когда она выгоняла ее из дома, что-то щелкнуло в ее голову и поселился некий демон. Сейчас же женщина была почти полностью седая, морщинки на лице и руках, сильно выступающее вены и не здоровый цвет кожи. Но для Карлы ее вид все равно вызывал трепет души. Да, она обижена! Да, с разбитым сердцем! Но эта женщина ее родила, она ее мать. И что-бы та не сделала навсегда останется матерью. То, что творилось в душе Аланур, чувствовал лишь Зия. Видел, как жена смотрит на свою мать, с какой теплотой и нежностью во взгляде. Внезапно вся ненависть прошла. А старушка смотрела в пол и не могла понять своего взгляда на дочь. – Аланур... – помедлив начала она, а голос предальски дрожал. – Я причинила тебе много боли, разрушила твою жизнь. Но послушай меня, пожалуйста. Когда я узнала о твоих отношениях с Зией, я никак на это не отреагировала. Я лишь хотела, чтобы ты была счастлива. Но когда твой отец узнал об этом, то пришел в бешенство. Зия был обычным, дворовым, бедным мальчишкой, не в обиду говорю. А ты была из более богатой семьи. Отец хотел найти тебе достойную кандидатуру. Я пыталась его уговорить, мы ссорились, но ты не слышала. Ты всё время пропадала на учебе или с Зией. Но не это самое страшное. Когда мне мама, твоя бабушка, рассказала, что вы остались вдвоем в ее доме, я все поняла, но было уже поздно. – голос надломился и по щеке женщины скатилась слеза. Аланур сидела и внимательно слушала рассказ. Вдруг резко почувствовала, как виски сдавила сильная боль и сжала руку мужа. Эфсун продолжила. – Я знала, что вы сбежите и не припятсвовала этому. Я хотела, чтобы ты спаслась от отца. Но он узнал не только о побеге, но и о проведенной ночи. Я надеялась, что вы успеете. Но ты вернулась домой. Я ничего не успела узнать, сказать, сделать, спрятать тебя, как появился на пороге Афзал(отец). Он толкнул меня в комнату и запер на замок. Ты сама видела. Я слышала твои крики и то, как он ругался и бил. Он не выпускал тебя из комнаты, а мне не разрешал, даже близко подходить к ней. Просто запирал меня в другой. Потом выяснилось, что ты беременна. Я узнала об этом позже, чем он. В тот день, я оказалась снова запертой. У меня не было сил даже ходить от того, что я переживала и нервничала. Я ни спала, ни ела, ни пила. Когда услышала твои крики, я собрав все силы, подошла к двери и начала кричать. Но мои крики заглушали твои и его. Когда все стихло, я успугалась. Вечером, он открыл дверь. Как сейчас помню ту страшную ночь. Ты же знаешь, какая у него была страсть к алкоголю и что, нередко его можно было увидеть в пьяном состоянии. И опять он был пьяный. Афзал набросился на меня и повалив на кровать стал рвать одежду. Понимаешь, к чему он принудил меня. А кричала, вырывалась, я тоже хотела уйти вслед за тобой, потому что понимала, что тебя он выгнал. Эта ночь была самой страшной для меня, тогда я думала именно так. – Аланур больше не могла себя сдерживать. Ведь ничего такого они не слышала, не видела и знать не знала. Зия сжимал руку возлюбленной, в качестве поддержки. Та тихо роняла слезы. – На следующее утро, пока он спал, я быстро оделась в то, что нашла и пошла к двери, но та оказалась запертой. Ключей нигде не было. А пыталась взломать замок, что-то сделать, но ничего. Через окна бы, я не выбежала, ведь на них стояли решетки. Пока, я пыталась что-то сделать, он проснулся и снова запер меня. Так проходили дни. Он каждый вечер приходил ко мне в комнату совершенно пьяный, а я просто терпела все, что он делал. Потом, он сказал, что нашел тебе хорошую кандидатуру и сказал найти тебя. Он пригрозил мне твоей жизнью, если я ослушаюсь. Мне пришлось, Аланур. После того, как ты вышла замуж, ты вместе с мужем уехала. Я даже не смогла обнять тебя и попросить прощения. Я тосковала, плакала, часто оставалась в твоей комнате, перебирала твои оставшиеся вещи. У меня до сих пор осталась вещь, которая тебе очень важна была. Я прижимала ее к себе и мне ничего не оставалось делать, как вымаливать у твоего отца прощения. Через год, после того, как ты уехала умерла моя мать. Он даже на похороны не разрешил сходить, но я знала, где ее похоронили. Одиннадцать лет назад умер Афзал. Спился и умер от цирроза печени. Я нисколько не огорчилась и ни слезинки не проронила. Я нашла могилу матери и нашла адрес, по которлму ты проживаешь. Как-то я сюда приезжала и хотела поговорить, но совесть не дала руке постучаться в дверь и я ушла ни с чем. Я каждую неделю приезжала и наблюдала за тобой и своими внучками, когда вы были дома. Но подойти не решалась. Я боялась. Дочка, прошу, прости меня. Я правда не хотела, этого всего. Не хотела... – Эфсун уперлась лицом в ладони и горько зарыдала. Аланур больше не могла сидеть на месте и ронять слезы. Ведь только сейчас до нее дошло, что судьба сыграла с ней очередную злую шутку. Женщина встала и медленно подошла к своей матери. Она села на диван и так же громко всхлипывая, обняла ее. Эфсун тут же ответила на долгожданные объятия своей дочери и с новой силой слезы нахлынули на обоих. Даже по щеке мужчины скатилась слеза, от увиденной картины. Сейчас он чувствовал ровно то, что чувствовала его любимая. Боль, ненависть и разочарование. Ведь возможно, если бы он пришел и поговорил с Аланур после того, как получил письмо, то всего этого могло бы и не произойти. Просидев в этих объятьях, точно больше, чем пять минут, они разомкнул их. Голова у обоих жутко рассказывалась от слез и нахлынувших воспоминаний. Лица женщины преобрели красный оттенок, а глаза опухли. – Доченька, Аланур... Это не сон? Ты правда рядом со мной? – Эфсун провела рукой по волосам дочери, а потом стала поцелуями покрывать ее лицо. Женщина же просто обнимала свою мать, не веря в то, что ей пришлось пройти такой путь. – Я привезла ту самую вещь, которая тебе была важна больше жизни. – старушка достала из сумки вещь, замотанную в ткань и вложила в руки дочери. – Это кофта Зии. Единственная вещь, с которой ты была последнее время жизни в одном доме со мной. На ней до сих пор остался ваш запах. – Аланур удивленно посмотрела на мать и раскрыла ткань. Это была правда та самая кофта Зии, которую он когда отдал ей. В тот вечер, когда ей стало холодно. Мужчина тут же узнал свою кофту и даже улыбнулся уголками губ. Карлы сжала ее в руках, а потом прижала к груди. Да, кофта была грязноватой, ее ни разу не стирали, чтобы сохранить запах, но она была настолько ценна, что не передать словами. – Мама... – прошептала Аланур, хриплым от слез голосом, которые снова появились на глазах. Женщина снова обняла свою мать и уткнулась лицом в ее грудь, глубоко вдыхая ее запах, который так и не изменился за эти десятилетия. – Дочка... Есть еще кое-что. У меня есть к тебе одна просьба. Исполнь мое последнее желание. – тихо сказала она, поглаживая Карлы по спине, пытаясь остановить ее и свой поток слез. – Что это значит? В смысле последнее? – отпрянула от нее и испуганно взглянула в ее, такие же голубые глаза, как и у самой Аланур. – Дочка, мне осталось не долго. Уже пять лет я болею раком четвертой степени. Осталось жить меньше недели. Поэтому я решилась, услышав это сегодня утром от врача. Только не плачь, дочка, прошу только не плачь. – увидела на глаза дочери слезы. Та закусив губу, отвернулась. Руки Аланур легли на диван, крепко сжимая ткань. Зия понял, что сейчас уже нужно вмешаться, так как обоим до безумия больно. Мужчина сел рядом с женой, но та не обратила на него внимания, ранняя слезы на диван, где уже образовалась лужица. – Почему ты не пришла раньше? Почему не сообщила обо всем и не сказала о болезни? Мы бы смогли тебя выличить, сделали бы все. Уехали за границу, вылечили тебя. У меня ведь есть деньги, я бы помогла тебе! Почему, мама?! – повернулась к матери и не сдерживая себя, снова кричала Аланур. Сейчас ей было настолько больно, насколько ей не было никогда, даже при пытках, случившихся недавно. Душа разрывалась на миллионы частей. Сейчас она почувствовала несколько ударов по сердце сразу же. Неимоверная боль сжимала ее душу и выворачивала наизнанку. – Я не знаю, Аланур. Я боялась. Я просто боялась, что ты отвергнешь, не выслушаешь. Прошу, пожалуйста, только разреши мне увидеть своих внуков. Доченька, пожалуйста... Забудь о моей болезни, я увижу внуков и уеду умирать в свой город. Как раз успею доехать. Ты только не думай обо мне. Я этого не заслужила. – Аланур ничего не могла ответить. Боль, которая таилась внутри нее не давала этого сделать. Слезы не останавливались. Она встала с дивана и направилась к окну. Открыв его, вздонула свежий воздух. С подоконника тут же полетел цветочный горшок. – Да почему все так?! Почему?! Почему я расплачиваюсь именно так?! Что же я такого сделала? Сколько мне еще предстоит страдать и испытывать муки судьбы?! Сколько еще мое сердце почувствует боль от ножа?! За что?! – стукнула кулаком по подоконнику, крича эти слова в окно. Зия тут же подошел к жене, ведь он единственный, кто находился сейчас в своем уме. Мужчина развернул ее к себе и крепко обнял. – Аланур... Любимая, как же тебе больно... Бедная моя, что я могу сделать? Скажи и я сделаю все, что ты пожелаешь. Прошу тебя, только не отдаляйся от нас всех снова. Мы должны пережить все, что уготовила судьба. Я всегда буду рядом. Пожалуйста, насладись последними днями с матерью. Она у тебя одна единственная. – поцеловал ее в пульсирующий весок, а она уткнулась в его грудь. Женщина плакала на взрыв. К ним подошла Эфсун и Зия обнял обоих. Те просто плакали в грудь мужчины, а он впитывал все в себя. Прошло не менее часа, когда все смогли успокоиться. Аланур вроде бы смирилась с тем, что ее матери, которую она только обрела, скоро не станет. Но ей только казалось, что она смирилась. Эфсун лишь сидела и обнимала свою заплаканную дочь. – Мама, ты завтра же увидишь своих внуков, они все приедут сюда. Прошу тебя, только держись ради меня. Если еще не поздно, то мы постараемся вылечить тебя. Ты проживешь свою старость в кругу дружной и заботливой семьи. – просила Карлы, голова которой находилась на коленях матери. Старушка покачала головой. – Поздно, дочка. Уже очень поздно. Ничего мне не поможет. Я хочу еще хотя бы чуть-чуть побыть рядом с тобой. Позволь мне это и я умру самой счастливой на свете. – Аланур закрыла глаза, крепко сжимая в руке ткань юбки Эфсун. – Бесте, что случилось? Ты ушла в эту комнату. Почему грустишь? – зашел в одну из комнат дома Аслы и Мехмеда, и спросил Махмуд, который тоже приехал, узнав, что его возлюбленная тут. Он подошел к ней и сел рядом на пол. Йылдыз положила голову на его плечо. – Что производит с мамой?Я чувствую, что ей сейчас не хорошо. Может поехать домой и узнать, как она? – спросила Бесте и подняла на любимого свой взгляд. – Рядом с ней Господин Зия. Он позаботится о ней. Не стоит так волноваться. Если все таки на душе тяжело, так позвони ей. – предложил мужчина, а девушка тут же достала телефон из кормана. Набрала свою маму по видеозвонку и стала ждать, пока та возмет трубку. Аланур так и лежала коленях матери, когда услышала телефонный звонок. Сам телефон находился на кухне. Зия встал и тут же принес его. Женщина увидела, что ей звонит старшая дочь и поспешила вытереть слезы и привести свой цвет лица в порядок, глубоко вдыхая воздух. Когда она остыла, дрожащими руками взяла трубку и увидела свою дочь по ту сторону экрана вместе в Махмудом. – Мама, наконец-то ты взяла трубку! Как ты? Как себя чувствуешь? Голова больше не кружится? – оживленно спросила Бесте, а Аланур натянула улыбку. – Все нормально, дочка. Просто пришлось спускаться со второго этажа на первый, чтобы взять телефон. Все хорошо. Ты как? Вижу, вы отдыхаете? – спросила Аланур, но голос выдавал ее со всеми потрохами. Он был надломлен и дрожал. – У нас все хорошо. А что у тебя с голосом? Ты плакала? – напряглась девушка и подняла голову с плеча возлюбленного. – Нет, что ты? Просто мы много разговаривали с твоим отцом, вспоминали молодость, плакали, смеялись. Все хорошо, не волнуйся. – соврала Карлы и снова натянуто улыбнулась. Эфсун с трепетом сидела и слушала голос своей старшей внучки. – Как Аслы? Мехмед? Сельчук с Миной? Где они? – решила перевести тему и немного поговорить с дочерью, чтобы отвлечься. – С ними все хорошо, мамуль. Они фильм смотрят. А мы с Махмудом решили провести время вдвоем. Сидим, разговариваем, прямо, как вы. Вот решили тебе позвонить. – сказала она, а потом спросила: – Мам, а где папа? Почему не рядом с тобой? – Он тут, сейчас подойдет. – махнула рукой Зие, показывая, чтобы тот подошел. Мужчина пару раз входнул и выдохнул, а после сел рядом с женой. – Приветствую, Махмуд! Привет, дочка! – он улыбнулся и помахал им рукой. Они говорили еще минуты три, а после отправив воздушные поцелуи и пожелав спокойной ночи, положили трубку. Аланур облакотилась о спинку дивана и вздохнула. – Дочка, это страшная? Как я поняла - Бесте? – спросила Эфсун, вытирая слезы со своего лица. Женщина кивнула и через силу улыбнулась. – У тебя пятеро детей? Просто ты назвала по имени каждого. Бесте, Аслы, Мехмед, Мина и... Сельчук, да? – Да, Сельчук. Сейчас это все мои дети, я из усыновила. А родила только двоих. Бесте и Аслы. Бесте дочка Зии, как ты понимаешь. А остальные дети: Мехмед, Сельчук и Мина, тоже дети Зии, только от первого брака. Женаты мы пару месяцев. Нас свела судьба. – оба начали рассказывал увлекательный рассказ своей истории и истории своих детей. Этот разговор успокоил всех троих. Аланур попыталась забыть, что в ближайшее время ей придется потерять мать и старалась больше не ронять слезы. Но ночью, когда Эфсун уже спала в гостевой комнате, Карлы плакала уткнувшись в подушку, а Зия пытаясь успокоить, гладил ее по голове и спине. Женщина так проплакала почти всю ночь, понимая, что потеряла тридцать лет не только с возлюбленным, но и с матерью.