Решение, меняющее судьбы

       – Ааааа! Больно! Махмуд... – Бесте схватилась за низ живота, Карлы обернулся и увидел, как по ноге единственной дочери от любимой женщины потекла струйка крови. Он подбежал к ней и придержал за спину. Махмуд тут же подошел к ним. Он поднял жену на руки и понес вниз, чтобы отвести в больницу. Аслы побежала задним, а Мехмед и Сельчук стали помогать ломать дверь. Аланур слышала, что за дверью что-то происходит. Но ей было все равно. Она закинула все таблетки в рот и запила водой из-под крана, проглатывая их. Через минуту дверь выломали и в ванну вбежал ее муж со своими сыновьями. Но женщина уже плохо видела, в глазах все размывалось. – Аланур! Аланур! Любимая! Выплюнь! Ну же! – он поднял ее с края ванны и стал вызывать рвотный рефлекс, но ничего не получалось. Зия, лишь чувствовал, как тело жены слабеет. Она совсем обмякла. Мужчина положил ее на пол и пытался нащупать пульс. Потом слушать дыхание, но ничего. Она не дышит. – Нет! Аланур! Нееет! – закричал во все горло, стараясь привести ее в себя. Но ничего не получилось. Она не подавала никаких признаков жизни. – Моя Аланур... – проговорил он лег на ее грудь. Через несколько минут зазвонил телефон. Это был Махмуд: «У Бесте случился выкидыш». – НЕЕЕТ! Аланур! Бесте! – прокричал Зия и подорвался с подушки. Аланур тут же села вслед за ним. Он испуганно огляделся по сторонам и увидив жену, прижал к себе. – Любимый, что случилось? Почему ты кричишь? – спокойной спросила она, но все же была взволнованна из-за состояния мужа. Он стал целовать ее в макушку и нашептывать: «Ты жива, ты жива, слава Аллаху, ты жива». Аланур не понравилось это от слова совсем. – Зия! Что случилось? – Подожди... А что сегодня вечером было? Бесте где? А Мина? Она что сделала? – начал закидывать ее вопросами, а она так и не понимала, что с ним происходит. Женщина стерла капельки холодного пота со лба своего мужа. *FLASHBACK* – Та пропади она проподом, такая мать, как она! Я тогда ошиблась поддержав тебя и эту. Такая же падшая и наша новая приемная "сестрица"! – прокричала она и побежала в свою комнату на второй этаж. Аланур стало больно от таких слов, сердце кольнуло. Губы задрожали, а на глазах появились слезы, которые она всячески пыталась сдержать. Сельчук побежал за Миной, чтобы привести ее рассудок в порядок и поставить на место. Все, кто остался в гостиной, подошли к стоявшей, как кол Аланур и хотели было поддержать и обнять, но она развернулась и быстро побежала на второй этаж, чтобы удалиться от всех этих слов. Женщина забежала в свою комнату и закрыла дверь. Для лучшей уверенности зашла в гардероб. Она повернулась лицом к шкафам, по щекам катились слезы. Через некоторое мгновение, почувствовала, как мужские руки разворачивают ее. Зия крепко прижал ее к себе, целуя макушку. – Аланур, не слушай ее! Мы сделаем так, как угодно нам. Она смирится и извинится перед тобой. Она не права, совершенно не права. Успокойся. – продолжал обнимать и целовать, пытаясь успокоить своими действиями. – За что, Зия? Чем я это заслужила? В чем виновата? Я не хотела этого, не хотела... – прижалась к нему и слезы снова хлынули из глаз. Не могла успокоиться. Она снова стала вспоминать все моменты из жизни и сравнивать их со словами Мины. – Аланур, любимая, прошу тебя, не плачь. Мне больно смотреть на твои слезы и страдания. Забудем все, что было раньше, давай жить настоящим? Не создавая новые раны на душе... – Как, Зия? Как?! Как мне забыть то, что со мной было? У меня по всему телу шрамы, которые не дают об этом забыть! У меня испорчена психика, Зия! Мне больно! Мне всегда будет больно! – снова начала давить на больное, при любой истерике напоминала именно об этом. Мужчина тяжело вздохнул и стал поглаживать ее по спине. – Да, Аланур, ты не забудешь того, что с тобой случилось. Ты не перестанешь бояться резких движений, не перестанешь плакать от каких-либо резких слов. Да, твоя психика испорчена, ты боишься мужчин. Но для меня самое главное ты. Самое главное, что люблю тебя. И мои дети, будут это принимать, как должное. А с Миной я поговорю. Пойми одно: ты не должна скрывать свои чувства при мне. Хочешь кричать, кричи, хочешь плакать, прижмись ко мне и плачь, я тебя успокою. Будь сама собой. Не надо менять себя, стараться привыкнуть к чему-то новому. – она перестала плакать и слушала его. После немного отстранилась и взяв за руку, повела в комнату. *THE END OF FLASHBACK* – С Бесте все хорошо, они с Махмудом уже десятый сон видят, а ты орешь! А вчера вечером мы поговорили по-поводу Эфсун и приняли решение удочерить ее. Рассказали детям. Мина вспыхнула, нагрубила... Накоговонила на меня и Эфсун гадости и убежала. За ней побежал Сельчук. А дальше ты меня успокоил и мы пошли спать. Ты мне так и не сказал... Что случилось? – она вопросительно посмотрела на него, ожидая ответа. – Сон приснился. Страшный сон. Сейчас все хорошо. Давай спать, а то завтра к врачу... – лег на подушку и крепко прижал Аланур к себе. Аллах, как же он был счастлив, что это был сон. Женщина спокойно улеглась, уткнувшись носом в его шею. За столом во время завтрака было сильное напряжение. После вчерашней ссоры и некоторое недопонимание еще никто не мог отойти. Троя ели молча и нехотя. Мина вообще не пришла. Как и Бесте. Что напрягало Аланур и Зию. Мехмед и Аслы вчера уехали. Махмуд остался со своей женой и не выходил даже из комнаты. После завтрака все разошлись по комнатам. Зия с Аланур никак не могли смириться с этим дурацким напряжением, ведь считали, что виноваты они со своей спешкой. Мужчина решил, что лучше поговорить с младшей дочерью. Когда он зашел к ней в комнату, она сидела на кровати, поджав ноги, но заметив его, легла укрывшись покрывалом. Зия подошел и сел на край. Мина делала вид, будто его нету. – Мина, пойми нас. Мы делаем так, чтобы помочь Эфсун. Мы не можем оставить ее с ребенком на улице. – тихо проговорил он, надеясь, что она выслушает его, но надежды были напрасны. – Та какая мне разница! Она появиться и вы вообще про нас всех забутете! А потом вечный плач ребенка этого! Ей место в интернате, а ребенку вообще не место в этом мире! – села на кровати и прокричала она. – Мина! Ты так говоришь, потому что ещё сама не стала матерью! Ты не родитель! Ты сама еще ребенок и не можешь понять, что такое ответсвенность за маленькую жизнь и как это тяжело! А времени я вам уделять пока что больше не могу! Потому что у Аланур проблемы со здоровьем и мы их решаем. – все так же спокойно говорил он. Обычно его всегда было тяжело вывести. Но судя по последним событиям, его психика тоже немного сломалась. Слишком много он ужасного узнал из прошлого любимой. Столько страданий увидел за последные месяцы, сколько не видел за всю жизнь! – Та что вы все заладили с этой Аланур? Она что звезда вам путеводная? Такая же, как и Эфсун эта! Гуляющие! – Зия сжал руки в кулаки, чтобы сдержаться и не прибить. – Мина! Ты ничего не знаешь! И прошу... Не выводи меня, иначе... – его голос был таким грубым крайне редко. Особенно, когда разговаривал с детьми. – Иначе что?! Ты как Сельчук меня ударишь?! Пожалуйста, бей, папа! – Зия не знал, что его младший сын ударил свою сестру, поэтому удивился. Он с самого малого учил их не поднимать руку на женщин и слабых. – Так! За свои слова ты наказана! Я забираю твои телефон и планшет. Сиди учись! А с Сельчуком я еще поговорю! – он встал и забрал с тумбочки то, про что говорил и вышел из комнаты. Аланур тоже решила зря не сидеть. Ее волновало состояние их старшей дочери. Конечно, она была с Махмудом, которому женщина верит и доверяет. Но почему он не говорит ничего про то, как она себя чувствует? Карлы не знает. Женщина подошла к комнате дочери и постучала в дверь. Немного подождав, открыла и вошла. Бесте лежала спиной к выходу, но лицом к сидящему на против кровати мужу. Аланур подошла ближе и дотронулась ее плеча. – Бесте, доченька, что случилось? – села на краюшек кровати и взяла ее руку. Девушка повернулась к матери. Аланур вопросительно посмотрела на Махмуда, но тот пожал плечами. – Я неважно себя чувствую, живот болит. И подташнивает немного. Возможно отравилась чем-то. Может в еду что-то попало. Пройдет, сегодня полежу, завтра уже встану. – тихо проговорила она, положив голову на колени матери. Та начала гладить ее по полосам. – Смотри мне, Бесте. Если вдруг станет хуже, скажи Махмуду и мы поедем в больницу. Лучше сразу все вылечить, чем тянуть. – вспомнила, что сегодня еще надо ехать в больницу, чтобы забрать результаты пункции. – Кстати, как твоя грудь, мама? – спросила Бесте, вспомнив, что случайно услышала из разговора родителей, когда проходила мимо их комнаты. – Откуда ты знаешь? Тебе Зия сказал? – удивилась она. Махмуд понял, что здесь он третий лишний и ему пора выйти, оставим мать и дочь для женских разговоров. – Нет. Не папа. Не важно откуда. Главное, как твое самочувствие и лечишь ли ты? – девушка присела на кровати и посмотрела на мать, всем видом показывая, что не потерпит вранья и отговорок. – Да, все хорошо. Вчера ходили в больницу. Зия нашел хорошую врачиху. Мне взяли пункцию. Сегодня заберу результаты. Опухоль надо будет вырезать сто процентов, только надо точно знать, что это. – решила, что скажет хотя бы старшей дочери. Потому что разделять свою проблему с мужчиной, будь он хоть мужем, хоть прохожим, тяжело. Бесте тоже женщина, как и Аланур, поэтому лучше поймет ее. – Не волнуйся, главное, чтобы это помогло и плохих последствий не было. Хотя с твоей любовью тянуть до последнего, мама, можно не только опухоль заработать. – Аланур закатила глаза. А вообще Бесте была права. С болезнями затягивать нельзя. Надо лечить все на ранних стадиях. Если бы Аланур немного раньше рассказала все и обратилась к врачу, то возможно операция и не понадобилась. – Так! А теперь отвечай, откуда ты все узнала? – со строгостью в голосе спросила женщина. Бесте опустила взгляд. Она знала, что мама не любит, когда кто-то подслушивает ее разговоры. – Нечаянно услышала, когда проходила мимо. Я в душ шла. – проговорила она. Аланур лишь улыбнулась, видя дочь такой робкой и одновременно милой. Она решила поиграться, подняв настроение. – У тебя все время «нечаянно услышала»! Может ты еще подслушиваешь, что мы ночью с Зией делаем? – с наигранным возмущением спросила женщина. – Да, слышу. Тяжело не услышать, как кровать ходуном ходит! – решила подлить масла в огонь, знала, что Аланур не любит такие шутки. Та и впринуцепи она много чего не любит, или же не любила. – Бесте! Ты взрослая девушка! Ай, Аллах! Смотри, как бы мы тебя ночью не услышали! – Аланур встала с кровати, а Бесте покраснела от ее слов. Карлы улыбнулась. – Все, давай, отдыхай, а то разгулялась. Сейчас Махмуда позову, он тебя быстро уложит! – Мама! – хотела кинуть в нее подушку, но Аланур тут же скрылась за дверью, улыбаясь. Бесте сегодня определенно подняла ей настроение. Хотя странно было для нее, она обычно шутки восемнадцать плюс не использовала в своей речи, а с матерью уж тем более. Зия зашел в комнату Сельчука. Он сидел за ноутбуком. Сегодня был выходной, но он просматривал анкеты людей, которые хотели устроится на работу. Увидев отца, парень встал. – Сынок. Я разве не учил тебя, что женщин, жен, сестер и дочерей категорически бить нельзя! Вообще на женский пол нельзя поднимать руку! Мы должны оберегать их и поддерживать во всем! Зачем ты ударил Мину? – строго говорил Зия. Он не кричал, но и не говорил тихо. – Отец, она такие слова говорила про маму Аланур, я не сдержался. Слышал бы ты, что она говорила. – начал оправдываться Сельчук. – Да, я тоже на нее зол из-за этого. Но чтобы там не было, она твоя сестра. Ты не имеешь никакого права поднимать на нее руку. Рано или поздно, она осознает свою ошибку и извиниться перед Аланур. Я поставил ее на место. Я не позволю унижать мою жену, но и бить свою дочь, своему же сыну, я тоже не позволю! Ты понял меня? Не смей распускать руки! – Зия не стал ждать ответа и ушел. Зия зашел в супружескую комнату. На кровати сидела Аланур и снова читала какую-то зарубежную литературу. Подошел к ней и сел рядом на противоположную сторону. – Что случилось с Бесте? Ты же была у нее? – тревожно спросил он. Все дети сразу навалились. Мина обзывается, Сельчук распускает руки, Бесте в плохом самочувствии. Так еще и Аланур расстроена после вчерашнего. – Ничего серьезного, у нее просто живот болит. Сказала, что что-то не то съела и скоро пройдет. – спокойной проговорила она, но только вот такого же спокойства на лице мужчины не было. – Она беременна, Аланур. – женщина оторвалась от книги и посмотрела на него взглядом, говорящим: «Ты совсем?» – Зия, у тебя температура? С чего ты это взял? Если болит живот это не значит, что беременна. По твоему я что, уже тысячу раз беременная была? – она усмехнулась. Аланур думала, что он просто не выспался, но выглядел вполне здорово. – Аланур, мне сон приснился сегодня ночью. Так вот там у Бесте там случилось кровотечение и она потеряла ребенка. Вдруг это знак? – спросил он и встал с кровати. – Надо строчно поехать на УЗИ. Собираемся. – Зия, постой. Что я Бесте скажу? Твоему папе сон приснился, в котором у тебя случился выкидыш! Мы должны поехать на УЗИ! Так что ли? – она схватила его за руку, когда тот собрался выходить из комнаты. – Нет, просто скажем, что нужно отъехать и все. – проговорил он и пошел в сторону гардероба. Она закатила глаза. – Стой, стой. Я сама. Я сама отвезу ее в больницу. Буду присутсвовать на УЗИ. После мы заедем и я заберу свои анализы. Не надо встревать хотя бы в женское здоровье дочери. Она и так слишком стеснительная. – проговорила Аланур и вышла из комнаты. Зия решил, что сопротивляться нету смысла. Аланур и Бесте ехали в машине. Девушка никак не унималась и все спрашивала куда они едут. Карлы молчала или отвечала: «увидишь». Шенгилоглу увидела, что они подъезжают к больнице и забеспокоилась. Может, что с матерью случилось и она решила не говорить отцу? Когда они вошли в двери больницы, Аланур стремительно направилась к лифту и нажала восьмой этаж. Бесте лишь стояла молча. Они поднялись и прошли мимо нескольких отделений. Девушка была ошеломлена, когда поняла, что они остановились в геникологическом отделении, так еще и напротив кабинета УЗИ. – Мама, тебе не кажется, что ты этажи перепутала? Маммолог ниже, гораздо ниже. – проговорила Бесте, но женщина заткнула ее взглядом. Надоели лишние расспросы. Наконец из кабинета вышел последний перед ними пациент. Аланур, схватив за руку дочь, вошла в кабинет. – Здравствуйте. Можно, пожалуйста, сделать УЗИ живота? – Шенгилоглу так ничего и не могла понять. Врачиха стала спрашивать имя, рост и т.д. Девушка очень удивилась, когда услышала свое имя. Зачем ей делать УЗИ живота? – Так... Проходите, ложитесь. – Бесте оголила живот и легла, после чего вопросительно посмотрела на мать. Аланур пожала плечами, а потом задумалась. Если даже она и беременна, то это только первая неделя, плод увидеть невозможно. Свадьба была неделю назад, поэтому и срока больше быть не может. Если конечно у них ничего не было до этого. Карлы смотрела на монитор и одновременно на то, как врач водит головкой датчика по животу дочери. А потом резко остановилась. Аланур пригляделась на картинку экрана. Видны были две небольшие точки. – Размер эмбриона два миллиметра. – сказала врач и сделала снимок экрана. Аланур улыбнулась. Ей уже все равно было на то, что у них там происходило в отношениях до свадьбы. – Что это значит? – спросила Бесте. – Это опасно? – врач промолчала и Аланур тоже. Женщина встала и отдала снимок матери. Карлы стала рассматривать. Шенгилоглу вытерла живот и встала. – Госпожа, прошу Вас на кресло, мне нужно убедиться в том, что показал монитор. – Бесте все так же не понимающе смотрела на мать. Аланур лишь вышла из кабинета. Через минут пять ее снова пригласили обратно. – Я поздравляю Вас, Вы станете бабушкой. – сказала врач Карлы. Бесте поняла и впала в ступор. Аланур подошла и крепко обняла дочь. – Так, время беременности три недели, пошла четвертая. Это примерно. Но есть кое-что о чем я должна предупредить. – Аланур и Бесте отсранились друг от друга и стали внимательно слушать врача. – В тридцать один год первая беременность очень рискованная. Тем более у Вас был контакт с бесплодным. – Но как это может влиять? Я ведь не бесплодная! – уже начала нервничать Бесте, но Карлы взяла ее за руку. – Не в этом дело. Вам тридцать один год. Первая беременность. Она рискованная и может... – не успела договорить, как Аланур вступилась за дочь. – Она в шестнадцать должна была рожать?! Женщины и пятьдесят рожают и позже! Нечего запугивать мою дочь! Все будет хорошо! – крикнула Аланур и взяв дочь за руку вывела из кабинета. Они направились к выходу из больницы. – Видите ли тридцать один год, первая беременность, опасно, бла-бла-бла... – шептала себе под нос Аланур. – Мама, а если и правда опасно? – спросила Бесте и Карлы посмотрела на нее так, что она тут же помолчала. Они спустились на четвертый этаж и женщина направилась к своему врачу. Постучала в кабинет и вошла так же вместе в дочерью. – Здравствуйте, Госпожа Нармин. Я пришла забрать результаты анализов. – улыбнувшись, сказала Аланур. Доктор поняла взгляд и тоже улыбнулась, увидев вчерашнюю пациентку. – Да, Аланур, проходи, присаживайся. Ты тоже присядь. – сказала она Бесте и указала на второй стул напротив ее стола. – Так значит... – встала искать документы, касаемые Карлы. Нашла и еще раз просмотрела. – Подтвердилось, что у тебя фиброаденома. Мы должны ее вырезать. Это будет под общим наркозом, ты ничего не почувствуешь. Проведешь в больнице день, чтобы отойти от наркоза, а потом муж тебя может забрать домой. – Давайте завтра утром, если можно. Хочу побыстрее решить эту проблему раз и навсегда. Хочется насладиться жизнью рядом с семьей, а не скитаться по больницам и тюрьмам. – проговорила она. Ее тон был не совсем довольный. Ей не хотелось этой операции. Самая главная причина – шрам, который потом останется. Очередной шрам на ее теле. – Конечно, завтра в десять утра устроит? Только приехать надо будет в полдесятого, чтобы я тебя подготовила к операции. И вечером хорошенько поешь, потому что завтра ты есть не должна. Ни перед операцией ни после. Только воду пить можно будет. – рассудила Нармин. Аланур лишь кивнула. Подписала нужный документ и попрощавшись вышла из кабинета вместе в дочерью. – Мам, ты не волнуйся, все будет хорошо. Мы будем рядом. – начала поддерживать Бесте, как только они вышли из больницы на улицу. Аланур остановилась и посмотрела на дочь. – Я не волнуюсь. Тревожно немного и все. Главное, чтобы врачи попались адекватные... – тихо проговорила последнее предложения и опустила взгляд, после чего быстро направилась к машине. – Мама! – Бесте бросилась за ней и схватила за руку, чтобы остановить. – Мама, ты всё ещё боишься врачей-мужчин? Но хирурги чаще всего мужчины. На такую специальность мало женщин идет. – Аланур вздохнула. – Бесте, что значит «все еще»? Да, боюсь! Но что ты сделаешь? Как только хоть какой-то нибудь мужчина, исключая Зию дотронется до меня, хоть совсем немного, та хоть до руки... У меня сразу всплывают картинки прошлого. Я не могу просто, Бесте. Тяжело, понимаешь? Когда-нибудь я смирюсь, но не сейчас. – быстро выбросив, открыла машину и села за руль, ожидая дочери. Ехали молча. Бесте думала о матери, Аланур снова задумалась о Эфсун. На светофоре остановилась и пока горел красный свет, задумалась уже о другом. – Бесте, может заедем в кафе? Отметим вдвоем такое радостное событие? Как тебе идея? – посмотрела на дочь. Та повернулась к ней и улыбнулась, услышав слова матери. – Конечно, мамуль. Давай заедем, посидим. – Аланур нажала на газ, когда загорелся зеленый и свернула в квартал, который находился в совершенно другой стороне, нежели их дом. – С каких это пор я стала «мамуль»? Обычно я была лишь «мам» или когда обижались обращались на «ты». – Карлы посмотрела на дочь и увидела как та закатила глаза. – Не закатывай глаза, тебе не идёт и ребенка научишь! – Мам, блин! Как я его научу? – засмеялась Бесте. Аланур припарковалась у кафе и выключила мотор. После улыбнувшись, посмотрела на дочь. Провела рукой по ее волосам. – Бесте, красавица моя. Береги себя и своего малыша. Это важно. – проговорила она, а на глаза накалились слезы. Шенгилоглу положила свою ладонь на лицо матери и посмотрела ей в глаза. – Мам, ты это к чему? Почему ты плачешь? – тревожно спросила Бесте. Аланур улыбнулась и крепко обняла дочь. – Я от радости, любимая. Я счастлива. Безгранично счастлива. Ты станешь мамой, а я и Зия, бабушкой и дедушкой. Я постараюсь быть не такой бабушкой, какой была матерью. Я постараюсь быть лучшей для своих внуков. – Мама, ну что ты говоришь? Ты самая лучшая, самая красивая, самая любимая мама на свете! Ни у кого такой нету и никогда не будет! И бабушкой ты будешь прекрасной! Давай не будем поднимать больные темы... – Конечно, давай не будем. – проговорила Аланур и вышла из машины. Мать и дочь направились к кафе. Домой вернулись они только к вечеру. Посидели в кафе, поговорили, потом до конца дня гуляли по улицам Стамбула. Зия начал переживать: почему их так долго нету? Но написав Аланур и увидев ответ, успокоился. Женщина решила, что по телефону не будет говорить радостную весть, Бесте сама скажет всем. Зайдя в дом, их встретил Зия. Помог снять им пальто и провёл в гостиную. Чуть позже приехал Махмуд. У него были дела, поэтому он уезжал. Бесте собрала всех в зале, кроме Мины. Она не пришла. Мехмед и Аслы были еще дома и планировали остаться на ночь. – У меня с мамой для всех Вас есть новость. Очень хорошая! – проговорила Бесте и взяла мать за руку. Аланур улыбнулась и посмотрела на дочь. – Я... – не могла собраться с мыслью, очень волновалась. – Я беременна! – громко сказала она и улыбнулась. Всех охватил легкий шок. Махмуд посмотрел на жену, потом окинул взглядом всех присутствующих. – Бесте! – сказал он и встал, быстро сократив растояние. Подняв ее на руки стал кружить и смеяться. Все подловили их смех. – Бесте, любимая, я так рад! Ты подарила мне весь мир! Я тебя так люблю! – стал крепко обнимать ее. Аланур стояла и улыбалась. Когда Махмуд опустил Бесте на пол, все подошли к ней и стали обнимать с поздравлениями. Девушка была счастлива, как никогда раньше. Глаза Аланур наполнились слезами, из-за чего не знала. Снова стала вспоминать прошлое. Пока все увилеклись Бесте, она ушла в супружескую комнату. – Доченька, ты даришь радость этому дому! Иншалла, у тебя родится прекрасный малыш! – сказал Зия и тоже крепко обнял дочь, после чего заметил отсутсвие жены, но виду не подал. Они немного посидели радуясь этой прекрасной новости, не замечая отсутсвие матери в присутсвии отца. За всем этим с лестницы наблюдала, вышедшая из своей комнаты Мина. Немного постояв, она ушла. Все разошлись по своим комантам только минут через сорок. Зия зашел в свою и увидел Аланур лежащую уже под одеялом в ночнушке. Переоделся и прилег рядом, начиная гладить по плечу. Она никак не отреагировала. – Любимая, ну почему ты снова грустишь? Все ведь хорошо! Наша дочь беременна! Мы станем бабушкой и дедушкой! Разве это плохо? – не выдержал и аккуратно развернул ее к себе. Увидел мокрые дорожки на щеках. – Милая моя, зачем ты плачешь? Бесте спрашивала где ты, почему тебя нет рядом... Любимая, что случилось? – нежно спрашивал он, стараясь не давить. – Все нормально, Зия. Устала от этих допросов уже. – сказала она и села, облокотившись о спинку кровати. Сложила руки на груди и уставилась в одну точку. – Если бы было нормально, то ты не ушла бы из гостиной и радовалась со всеми. Не плакала бы тут одна в комнате. В чем причина? Я хочу знать... – ему не хотелось каждый раз допытываться до нее, пытаясь выманить ответ, но другого варианта она не оставляла. – Ты правду хочешь знать? Тогда слушай. Когда я забеременела Бесте, меня избили и вышвырнули из дома. Я почти две недели была попрошайкой, жила в подвале многоэтажного дома в соседнем квартале, спала на куртке, постеленной на трубы и питалась буханкой хлеба на неделю, купленной на выпрошанные деньги! За меня никто не порадовался! Я не хотела этого ребенка, Зия! Я тебя ненавидела! Я себя ненавидела! Я мать свою ненавидела! Я жить не хотела! Когда была беременна Аслы, тоже никто рад этому не был! Я сама выносила их двоих! Сама родила! Сама воспитала и подняла на ноги! Были дни, когда у меня совсем не было денег! Но мои дети, которых я когда-то не хотела, никогда не оставались обделенными! Я неделями могла не есть, но их всегда кормила! Я сама вставала с колен! Я падала и вставала, падала и вставала! У меня не было никакой поддержки, Зия! Мне плохо! Мне больно! Ты сейчас рядом, но мне этого мало! Я не знаю почему! Я тебе уже тысячу раз говорила, насколько мне тяжело, но мне этого не хватает! Сколько раз мы уже за время супружеской жизни ругались из-за меня? Я не могу быть сильной рядом с тобой, Зия! Я чувствую себя истеричкой! Может вообще не стоило ничего начинать!.. – снова стала выпускать свой пар. Зия с болью в глазах наблюдал за тем, как она размахивает руками и бьется в истерике. Он не стал её успокаивать с самого начала. Пусть выговорится, по кричит, ей станет легче. После всего сказанного, она специально ударилась головой о стену и зарыдала, сжав свои волосы в руках. Тогда Карлы прижал ее к себе. – Плачь, Аланур, давай плачь, прошу тебя, выговорись, кричи о боли, я выслушаю и постараюсь хоть немного залечить твои раны. Аланур, давай... – как только он это сказал, она отстранилась. Немного вздознула, чтобы высказать слова о своей боли. – Зия, мне правда больно, вот тут больно... – положила руку на грудь в зоне сердца и сжала в кулак. – Я не могу радоваться за беременность своей дочери, я не могу ее поддержать. Прошлое не отпускает меня. Я хочу быть счастливой, у меня для этого есть все, Зия. Любимый муж, дети, скоро появится внук, но... Зия, прошлое... Я не могу забыть о том, что пережила, это больно, очень больно... Внутри у меня рушится целый мир, а душевная боль ломает ребра и не дает легким свободу дышать. Говорят, что время лечит, но я от него только ломаюсь. Зия, я не хочу сдаваться, не хочу. Но и терпеть этого я не хочу, – она подняла на него заплаканные глаза и прошептала: – Я ненавижу себя... Я ненавижу такую себя... Я не та Аланур, нет! Маленькая жизнерадостная Аланур уже давно умерла, но куда делась сильная, волевая и независимая? Куда она делась, Зия? Кем я стала? Что я за тряпка? Нет! Надо это прекращать! Я должна встать! Я должна идти вперед! Я буду рядом со своей семьей и забуду о прошлом! Я изменюсь! Нужно немного времени... Я правда это сделаю... Я постараюсь... – она замолчала, опустив голову. Зия снова крепко обнял ее. Он обещал выслушать, он это сделал. Конечно, он понимал, что жена без особой поддержки не встанет на ноги, как бы она не боролась, это все закончится слезами. Поэтому он тоже изменится, станет более мягче, чем есть сейчас. Будет терпеть ее срывы, станет спокойным, еще более спокойным, чем есть. – Аланур, моя любимая, прекрасная... Ты просто устала, устала... Мы должны отдохнуть. Ты больше всего. Мы сделаем тебе операцию, удочерим Эфсун, долечим грудь и улетим куда-нибудь на месяц. Оставим все свое прошлое там и забудем его. Мы обязательно будем счастливы, Аланур. Я возьму все на себя. Я помогу тебе все забыть. А ты думай сейчас о хорошем, завтра будет тяжелый день, у тебя операция. Я обязательно буду рядом с тобой. – сказал он и лег, не отпуская ее. – Откуда ты знаешь про операцию? Тебе Бесте сказала? – спросила она, немного успокоившись и ложась поудобнее на его грудь. – Да, она мне все рассказала... Ложись спать. Еще чуть-чуть и мы будем счастливы... Люблю тебя, очень... – поцеловал в макушку и зарылся носом в ароматные волосы. – Мама снова психует... Каждый день слышны крики из комнаты родителей. – проговорила Бесте, лежавшая на груди Махмуда. Он вздохнул. – Ты же слышишь о чем говорит мама Аланур. Мы же ближе всего к ее комнате. Бесте, она прошла такой путь, тут грех не кричать. Твоя мама сильная, она справится, а папа Зия будет ей поддержкой, ну и мы естественно, когда потребуется. Ты лучше не думай о плохом. Все наладится. Думай о малыше. – положил руку на плоский животик жены, а она свою на его руку. – Так уже не терпится взять его на руки, вдохнуть аромат, поцеловать, прижать к груди... Я даже как-то и не готова. Такое странное чувство... Наверное тяжело будем первое время. – мечтала о будущем она. – Конечно, будет тяжело. Но рядом есть опытная мама Аланур, она подскажет. Я готов не спать ночами и качать нашу малышку или малыша. Главное, чтобы был здоровым, не торопи время. – улыбнулся в темноту. Бесте вспомнила про снимок и тут же села. Порылась в сумке и достала заветную фотографию. – Что это? – она включила лампу у прикроватного столика. – Смотри. Мне мама объясняла. Тут формируется головка, а тут тело. А еще сначала голова будет больше туловища. Вот тут формируется пуповина, через которое ребенок будет получать питание. Поэтому надо следить на тем, что я ем и пью. На двадцатой неделе можно узнать пол. Это значит через четыре месяца, у меня уже четыре недели. – она водила пальчиком по снимку показывая и рассказывая все, что ей рассказала Аланур. – Это все очень интересно, только врятли я все запомню. – он рассеялся. – Это мне кажется сложно... Но я постараюсь. Давай спать, тебе и малышу отдыхать надо... – сказал он и выключив свет, убрал снимок и положил обратно на свою грудь голову жены. – Спокойной ночи, любимая... – Спокойной ночи, дорогой... – проговорила она и крепко прижалась к нему, обнимая одной рукой. – Любимая, ты готова? Сегодня очень важный день... – проговорил Зия, входя в гардероб. Аланур стояла поправляла одежду, мужчина подошёл к ней и помог. После обнял за талию. – Готова, Зия. Я готова. – твердо проговорила она и он улыбнулся ее решимости. Сегодня вместе с ней не завтракал, за компанию. – Я очень рад, любимая. Ты главное не волнуйся, я буду рядом, мы вместе. Да? – Карлы отстранилась и повернулась к нему лицом. – Конечно. Мы вместе. Еще чуть-чуть и будем счастливы. – снова улыбнулась. Зия давно не видел такого настроя и был уже счастлив. Они вместе вышли из комнаты, а после направились к выходу из дома. Аланур готовили к операции. Нармин помогала ей. Паралельно они разговаривали, чтобы отвлечься от неких переживаний. На женщину надели шапочку и уложили на каталку. После повезли в хирургию. – Аланур, жизнь моя, я рядом. – к ней подошёл Зия, сидевший до этого в коридоре. Он сжал ее руку. Она кивнула. После её увезли. – Аланур Карлы, считайте до десяти вслух. Наркоз начинает действовать. – проговорил главный врач. Нармин как и обещала стояла рядом. Она наблюдала за давлением и пульсом. Одним словом за общим состоянием. – Один! Два! Три! Четыре. Пять. Шесть.... – сознание начало покидать ее. Аланур почувствовала, как засыпает. Врачи подождали еще немного и когда Нармин дала знак, приступили к операции. Они извлекли опухоль буквально за полчаса. Операция не была сложной. Были и намного тяжелее с такими проблемами. Ушло еще семь минут, чтобы зашить надрез и операция была окончина. Аланур переодели в больничную рубаху и перевезли в обычную палату. Оповестили мужа и оставили их. – Зия... – проговорила она, спустя три часа после операции и приоткрыла глаза. Мужчина тут же встал со стула и оставил поцелуй на ее лбу. – Аланур, все! Опухоли больше нету! – радостно проговорил он. – Ты как? Как себя чувствуешь? – спросил и сел обратно, взяв ее руку в свою. – Такое ощущение, что я просто проснулась. Ничего как-будто не было. Я бодра и готова хоть сейчас бежать на работу. – она улыбнулась и присела, облокотившись на подушки. – Ну-ну, подожди! Тебе надо отлежаться, востановиться. Мы уже сегодня поедем домой. – он тоже не убеждался от улыбки. В палату зашла Нармин. Аланур посмотрела на нее. – Я вижу, ты уже проснулась. Господин Зия, выйдите пожалуйста, я должна осмотреть Аланур. – Карлы послушно вышел, еще раз взглянув на жену. Врач села рядом. – Ну как? – Я правда сейчас готова встать с кровати и побежать на работу! Вы точно мне наркоз вкололи? – она засмеялась, а Нармин подхватила ее смех. – Я рада, что ты хорошо все перенесла. А теперь давайте посмотрим. – маммолог подняла рубашку своей пациентки и та увидела шов, после чего её настроение упало. Врач аккуратно ощупала. Ничего. – Славно. А теперь мазать вот этим. – протянула баночку с жирным кремом, желтоватого цвета. – Совсем немного. – Спасибо. Вы очень добры ко мне. – она взяла крем. Нармин заметила, как настроение быстро упало. – Что случилось, детка? Не уж то это из-за шва? Успокойся, эти нитки рассосутся сами, а шов постепенно уйдет и будет только белесая полосочка. Тем более это не испортит форму твоей груди и ее красоту. Если уж ты заботишься об этом. – Аланур продолжала молчать. – Что случилось? Почему грустишь? Я же сказала, все хорошо! – Госпожа Нармин, Вы же говорили, что Вы еще психолог по образованию! – резко спросила женщина и врач кивнула. – Помогите мне, прошу, что нужно сделать, чтобы забыть обо всем? – Так, стоп. Аланур, дочка, успокойся. По порядку. Что ты хочешь забыть? Что тебя тревожит? Чем это все вызывается? – тут Нармин вспомнила, что Аланур говорила на приеме про мужчин. – У меня частые нервные срывы. Из-за них в первую очередь страдает Зия. Я могу его ударить, наговорить того, что может причинить ему боль, кричу на него, обвиняю. Я так и мужа потерять могу. Терпение не безграничное. – спокойно говорила она, стараясь не начать нервничать, ведь дала себе клятву. – Аланур, ты же понимаешь, что в этом не виновата? Видно, что психика нарушена. Тебе сейчас будет больно, но ты должна рассказать все, что с тобой случилось, из-за чего ты стала такой... – она взяла ее за руку в качестве поддержки. Аланур стала рассказывать свою историю начиная с побоев отца в детстве, заканчивая смертью матери и тем, что прочитала в ее дневнике. Она старалась держаться, останавливалась, чтобы вздохнуть. Все равно не смогла. Слезы сами по себе текли, она не могла контролировать их, тем более вспоминая самое тяжелое. – Аланур... Детка моя... – Нармин потеряла дар речи, услышав ее историю. Кажется, что хуже истории в ее практике не было. Столько физического насилия и боли, столько душевных травм... Врач обнимала Карлы, прижимая к себе. Женщина почувствовала в этих объятия что-то особенное. Как будто теплые материнские объятия в детстве. – Поймите теперь, как мне тяжело. Как тяжело все было Зие рассказывать, как я боялась его гнева... Сколько слез я пролила... Я хочу забыть, хочу быть сильной. Ради мужа, ради семьи. Они не должны больше видеть меня слабой. – все так же прижималась к врачу. Ей не хотелось размывать эти объятия. – Все будет хорошо. Я помогу тебе, обязательно... – выдавила из себя, представляя все только что услышанное. Становилось жутко только от слов. – Тебе нужно много разговаривать, Аланур. Ты должна говорить о своей боли. Должна сорваться. – От этого разве не будет хуже? Я же могу сорваться так, что и сознание потеряю... Это не контролируемый процесс... – сказала она и посмотрела на нее. – В твоем случае, тебе это поможет. Ты должна. Смотри. – она встала и подошла к тумбочке. Достала пачку использованной бумаги, где были старые расписания и т.д. Взяла около пятидесяти листов. Протянула Аланур. – Порви всю эту бумагу сразу. – женщина попробовала, приложила силу, но ничего не получилось. – А теперь представь картину причинявшую тебе боль. Представь, что бумага это твой бывший муж, отец или Волкан. Попробуй, давай. Аланур начала снова вспоминать все картинки и закрыла глаза. Злости и боли нарастало все больше и больше. Она представила, что сделала бы со своими обидчиками, если могла. Миг – и стопка бумаги оказалась порвана напополам, а потом еще напополам. Аланур склыдвала и рвала бумагу, пока силы не иссякли. После выдохнула и рухнула на подушку, скомкав бумажный ком. – Ну как? Тебе легче? – аккуратно спросила Нармин и забрала из ее рук "пострадавшего". Карлы открыла глаза и снова села. – Легче... Правда легче. Мне не так больно, как будто я отомстила за себя. Такое ощущение, что я сейчас мучала бывшего мужа и Волкана, после чего убила... Странное чувство, но такое облегчение... Но чем это поможет? Разве я не буду снова срываться? – Нет, вспоминая бывшего мужа и Волкана у тебя уже не будет такой боли. У тебя есть ощущение того, что их больше нету. Это главное. Тебе остается принять свое тело и привыкнуть к прикосновениям. – И как это сделать? Как мне принять свое тело? – вопросительно посмотрела на своего врача. – Вспомни о своих жизненных ценностях, сосредоточься на своих достоинствах, вспомни о главных функциях своего тела. В твоей жизни нету человека, который будет оценивать тебя по красоте. Даже Зия не сможет. Знаешь почему? – Аланур отрицательно закачала головой. – Потому что ты бесценна. Да, дочка, вбей это в голову. И когда тебе придется оголяться перед Зией, помни об этом. Открой ему свои достоинства, а не прячь шрамы. О прикосновениях ты со временем забудешь. Главное оказаться во власти прикосновений мужа. – Вы намекаете на то, чтобы я переспала с ним? Ну, да, с этим у нас проблемы. Была только брачная ночь и то, после этого меня похитили. Но толку? У меня нету желания, он не хочет без моего согласия, поэтому очень даже выгодно каждому. – Та причем тут это? Власть прикосновений, это сразу близость? Простые объятия, массаж, поглаживания... Попроси у мужа массаж, забудь обо всем и именно наслаждайся прикосновениями, а не бойся их. – Хорошо, попробую, спасибо. Правда, Вы очень помогли. Если нужно будет, я позвоню или приеду. Я могу сейчас собиратся домой? – стропила она, желая поскорее уехать из больницы, которую так не любила. – Да, конечно. Я позову Зию. Ты выздоравливай и держись. Все будет хорошо. Помни, я как психолог, врач и подруга буду рядом с тобой! Ты мне очень понравилась! – Нармин улыбнулась и вышла. Аланур сидела на диване и пила травяной чай, читая книгу. Ей очень понравился роман и на некоторых моментах она даже наклеивала одноразовые закладки, чтобы потом еще раз просмотреть, сейчас читала, представляя картинку. Она и не заметила, как к ней подсел муж и тоже смотрел в книгу. – Подожди, я не успеваю. – сказал он, когда та стала переворачивать страницу, она вздрогнула. Как она могла не заметить его? Не почувствовать дыхание у своего уха? Видимо сильно увлеклась чтением... Она поставила на половину пустую кружку на прикроватный столик и облокотилась на возлюбленного, продолжая читать. – Тебе удобно в корсете, сильно жмёт? – вспомнил про вещь, которую жена обязана носить неделю, не снимая даже на ночь, а после снова на прием к врачу. – Не привычно, но нормально. Неделю потерплю. Он же не стравливает мне талию, ребра или еще что, не сковывает движений... Он просто поддерживает грудь, чтобы не было последствий после операции. – проговорила она и снова погрузилась в чтение. Мужчина приобнял ее и взял книгу в руки. Посмотрел обложку. – Ай-яй-яй... Аланур Карлы, как Вам не стыдно читать книги восемнадцать плюс? – с насмешкой спросил он, а та ударила его локтем к бок. – Мне сорок шесть, имею право и не такое читать, Господин Карлы. – она усмехнулась и попыталась забрать книгу, но тот не отдавал. – Поцелуй такой жаркий, что в брюках Калипсо очень быстро становится чертовски тесно, судя по упирающему в мое бедро члену. Мы оба так возбуждены, что, кажется, у нас обоих уже нет никаких сил не то что добраться до нашей спальни на другом этаже, а даже до диванчика тут у стены. – прочитал он эпизод только что перевернутой станицы. Аланур смутилась. – Давно мы такие книги читаем? М? – Зия! Почему ты меня отчитываешь, как пятнадцатилетнюю девчонку, у которой нашли подобную книгу? Мне нравится, я и читаю, что тут такого? – мужчина улыбнулся и поцеловал ее в висок. После чего засмеялся. – Чего смешного? – покосилась на него. – Ты сейчас говоришь про пятнадцатилетнюю девчонку, хотя мы переспали впервые, когда мне было шестнадцать, а тебе пятнадцать. После обстоятельства нас разлучились. – Мне было почти шестнадцать! И вообще, отстань! Чего ты привязался? Дай почитать! – взяла книгу из его рук и улеглась поудобнее. Он не стал больше задавать вопросов и тоже стал читать. К ним спустилась Бесте, услышав "спор" родителей. – О, "Укроти меня...", я читала, а тебе как, мам? – Аланур отложила книгу и посмотрела на дочь изумительным взглядом. Но ничего не сказала. – Бесте, твоя мама любит такое! Знаешь сколько электронных книг такого плана она прочитала? А фильмов восемнадцать плюс пересмотрела? – девушка засмеялась, а Зия вслед за ней. Аланур сделала вид, что рассердилась и отложив книгу, ущипнула мужа за руку. Потом присела и взяла подушку. Он понял смысл ее игры и вскочил с дивана. – Помогите! Убивают! Help me! Sos me! Кто нибудь! – Карлы кинула в него диванную подушку. Бесте смеялась, но женщина кинула и в нее. Началась "драка". Через минут пять Аланур рухнула на диван. Она знала, что пока что не стоит делать резких движений и была аккуратна. – Все, я поражена... – тихо сказала она, пытаясь сделать умирающий голос. Отец и дочь засмеялись и кинули в нее по подушке. – Эээ, двое против старенькой и больной женщины не честно! – засмеялась, облокотившись о спинку дивана. Бесте и Зия сели рядом, с двух разных сторон и обняли ее. – Вы делаете меня счастливой, родные... – она поцеловала каждого в висок. – Мама, для нас это и есть самое главное. Ты счастлива, значит и мы счастливы. – сказала Шенгилоглу, а мужчина подтвердил ее слова. – Только Мина беспокоит меня... Она не выходит из комнаты, не ест. Она вообще хоть дома? – спросила, посмотрев на мужа. – Она тебя обидела, Аланур. И пока не изменится, будет наказана. Она дома. Сидит, делает уроки, телефон и планшет все равно находятся у меня. – спокойно сказал он. – Ну, вот зачем ты так? Я пойду ей что-нибудь приготовлю вкусного, отдам телефон с планшетом и мы поговорим. Найдем общий язык. А тем, что ты её наказал, она ее исправится. – она встала и направилась на кухню, но ее остановил голос мужа. – Аланур, не расстраивай себя лишний раз. Ты только что смеялась, я не хочу, чтобы после визита к Мине, ты пришла в слезах. Любимая, прошу тебя. – подошел к ней и взял ее руки в свои. – Ничего не будет. Я с ней поговорю и мы придем к общему мнению. Мина не глупая девочка. Все, я пошла. Женщина крутилась на кухне. В холодильнике ей первым в глаза бросился творог. Поэтому она решила сделать запеканку. Снова вспомнила бабушкин рецепт и стала готовить. В последнее время у нее с готовкой получалось все хорошо, поэтому она была уверена, что получится вкусно. Через 30 минут горячая творожная запеканка стояла на столе. Аромат распространялся по всему дому. Женщина стала делать какао, чтобы подать ее не пустую. На кухню вошёл Зия. Его руки легли на талию любимой. – Откуда ты знаешь, что Мина любит творожную запеканку? И какао... Ты у Сельчука спрашивала? – спросил он, наблюдая за тем, как она делает какао. – Правда? Я просто увидела творог и решила приготовить. Он лежал без дела. Зато не пропадет. – поставила горячий напиток на стол. Взяла нож и порезала запеканку. Один кусочек положила на отдельную тарелку. – Можно? – спросил, указав на запеканку. Она кивнула, улыбнувшись. Поцеловала в щеку и пошла на второй этаж. Постучав, Аланур вошла в комнату Мины. Девушка лежала на кровати, уткнувшись носом в книгу, пытаясь выучить формулы. Стука она не услышала. Карлы положила на прикроватный столик планшет и телефон, поставила поднос с перекусом. Села рядом. Мина отвлеклась от учебника. Резко села, увидев Аланур. – Что Вы тут делаете? – спросила она. Женщина не поняла, гнев это или страх. В ее голосе звучала растерянность. – Я хотела поговорить. Я не хотела, чтобы ты была наказана, к этому я отношения не имею, Мина. Но и униженной быть я не хотела. Да, у меня две дочери и они от разных мужчин, но я не такая, какой ты меня назвала. Я могла бы рассказать тебе всю историю, но... Я больше не хочу ранить себя. Ты не права, Мина. – спокойной говорила Аланур. Кричать она не хотела, та и смысла нету. – Я долго думала. Все это время, пока сидела в комнате... Я не хотела Вас так называть, правда... Это из-за неожиданности и накопившегося гнева. В гимназии есть проблемы, я весь свой негатив выплеснула на Вас. Извините... – тихо проговорила она и опустила голова. Женщина взяла ее руку в свои. – Что за проблема? Я могу помочь? – хотела поддержать и была искренна. – Та парень один собрал компанию и против меня направил. Собрались и поджидали меня за углом по дороге домой. У меня отобрали зачётку и порвали. Они ударили меня несколько раз, пока я сопротивлялась. На следующий день пришла и услышала кличку "неудачница". Теперь я не хожу в гимназию пока что. А в тот вечер Вы сообщили про ту девочку... Эфсун. Вот я и сорвалась... – Так почему ты не обратилась к Зие, если мне не доверяешь? Почему не пожаловалась директору? – вопросительно посмотрела на нее, ожидая ответа. – Та папа убил бы их! Директриса не обратила внимания на это! Меня отчислить могут. Без уважительной причины, пропускать гимназии просто нельзя! А меня уже третий день нету... – опустила глаза. Аланур улыбнулась и обняла ее. – Не волнуйся. Я все решу. Это парни сторониться тебя будут. Завтра же идем в гимназию и ты мне показываешь их. Но до этого, мы поговорим с твоей директрисой. Хорошо? – погладила по голове. – Хорошо. Только давайте не говорить отцу? Он ругаться будет, если узнает, но я не хочу рассказывать. – сказала она и умоляюще посмотрела на мачеху. – Хорошо, хорошо. Я тебе принесла запеканку и какао, Зия сказал, что ты любишь, а я даже не знала, когда готовила. И планшет принесла тебе с телефоном. – протянула ей тарелку с чайной ложкой. Она улыбнулась и попробовала кусочек. – Очень вкусно... Спасибо! Будите? – протянула ей. Аланур улыбнулась и отрицательно закачала головой. После встала и направилась к выходу. – Завтра идем в гимназию. Не проспи. – открыла дверь и только хотела выйти, как ее откликнула Мина. – Вы меня простили? Я правда не хотела... – грустно проговорила. Женщина улыбнулась. – Простила, конечно простила. Ничего страшного. Главное, что мы поняли друг друга. Мы решили эту ситуацию. Спасибо, что доверяешь. – проговорила она и вышла из комнаты. Утром как и планировали Мина и Аланур уехали в гимназию. Разобрались. Бравла пришлось поднять скандал. Пацаны, которые тогда порвали зачётку девочки, оказались очень борзые. Они унизи и Мину, и Аланур. Но Карлы, которая старшая, не дала ни себя, ни дочь в обиду. Пришлось пойти на угрозы, чтобы уговорить всех троих. С директрисой другие дела. Она оказалась ни к черту годной. Оказалась высокомерна и мстительна, так еще и алчна. Аланур мигом принимала ее самооценку и та, в это же утро лишилась рабочего места. В гимназии директором стала учительница биологии, которую любили многие. А к Мине она относилась великодушно, что не могло не радовать Карлы. После гимназии Аланур направилась домой. Взяла Зию и те поехали в больницу к Эфсун, а после в опеку. Девочка не знала, что происходит. Она даже не подозревала о планах супружеской семьи, что помогла ей в этой трудной ситуации. Когда та узнала об установлении, несколько минут просто стояла в шоке, будто парализованная, не в силах сказать и слова. После вовсе упала в обморок. Когда ту привели в сознание, она извинилась и объяснилась. Девочка была до безумия счастлива, что ее усыновит семья Карлы. За это время она очень полюбила Аланур, и Зию тоже. Была очень благодарна. «Я всю жизнь буду находиться у ваших ног!» – говорила она, когда подписывала документ о согласии. После они поехали в ЦУМ, чтобы купить вещей, нужные средства для личной гигиены и т.д. Эфсун было неудобно что-то просить, а когда Аланур спрашивала, девочка ничего не отвечала. Поэтому женщине пришлось выбирать одежду на свой вкус и брать самое необходимое для жизни в их доме. После девушке купили телефон, так как до этого у нее его не было. Она не могла полностью раскрыть свои эмоции. Ей было тяжело. За один день столько случилось всего хорошего. Такого не было никогда. Вернулись домой они уже поздно вечером. Их встретили все, так как знали, что сегодня прибудет новый ялен семьи. Аланур поговорила с Аслы и спросила на счет ее комнаты. Девушка разрешила ее отдать Эфсун. Так как у нее уже своя личная жизнь и свой дом. Зия с Аланур все оьсутроили немного по-новому. Вещей Аслы там не было, поэтому они просто развесили новые. Потом распланировали, где будет стоять колыбель для малыша и им понравилось все, что получилось. Пока супруги обустраивали комнату, все их дети общались с Эфсун. Девочка была зажата и растерена. Ей никогда не задавали столько вопросов. Она отвечала кратко. Когда что-то спрашивали про жизнь у Ферхата или беременность, молчала. Аланур поцеловала и обняла каждого. Проводила Аслы и Мехмеда, пожелала спокойной ночи оставшимся. После, они с Зией показали Эфсун комнату. Оба Карлы выдели, как горят глаза девочки. Но она мало каких эмоций проявила. – Спасибо... Спасибо большое. Мне правда... Я очень счастлива. Мне... Мне не удобно даже... – никак не могла подобрать слов. Аланур и Зия одновременно обняли ее. – Эфсун, ты теперь Эфсун Карлы. Ты наша с Аланур дочь. Мы твои родители. Ты можешь и не назвать нас «мама» и «папа», но знай, что мы всегда поможем. Если тебе не удобно обращаться ко мне, то обратись к Аланур, она женщина, она тебя поймет. Ты сейчас беременна и тебе надо быть осторожнее, поэтому, прошу тебя, ничего не скрывай. Хотя бы от Аланур. – старался сделать так, чтобы она почувствовала себя хоть немного свободнее. – Хорошо, Господин Зия, я поняла. Спасибо, я очень признательна... – она опустила голову, не желая встречаться глазами с новоиспеченными родителями. Аланур кивнула Зие, намекая на то, чтобы тот вышел. Когда он ушел, девушка смогла хоть свободнее вздохнуть. Аланур поняла, что она стесняется и смущается ее, но остальных членов семьи еще больше. Она повела ее на кровать и села напротив. – Эфсун, дочка, я очень рада, что наша семья пополнилось. Скоро у меня будет даже двое внуков. Твой ребеночек будет рости вместе с малышом моей Бесте. Она тоже беременна, только срок меньше. Как Зия сказал, ты не одна. Обращайся ко мне. Если надо я решу все. – улынулась ей. После чего поцеловала в лоб и снова обняла. Та крепко прижалась к женщине, не желая отпускать. Ей хотелось всегда материнской ласки и любви, но она этого не получила. Ее жизнь сломалась еще в раннем детстве. И она даже представить себе не могла, что все когда-то наладится. – Я люблю Вас, Госпожа Аланур... – тихо промолвила она, прячась в объятиях. У женщины замерло сердце. Как же было светло и радостно на душе от такого поступка. Она понимала, что это огромный риск, много раз обдумывала, но сейчас была точно уверена, что ее решение правильное. – И я тебя, Эфсун. Я люблю тебя, доченька... – та закрыла глаза. По щекам скатилось пару слезинок счастья. Не подобные слова всю жизнь, а потом внезапно оказаться в объятиях чужой женщины, которая за несколько недель стала матерью и говорит такие слова, это тяжело, непривычно и ранит. – Ложись спать, завтра будет новый день и завтра начнется твоя новая полноценная и счастливая жизнь. Спокойной ночи. Прошло десять месяцев. За это время в семье Карлы изменилось многое. Бесте и Махмуд переехали в другой дом, который Шенгилоглу купил для своей будущей большой семьи и уютного семейного гнездышка. Теперь комната Бесте пустовала. Эфсун родила, роды были тяжелые. Ранний возраст, худоба и узкий таз причиняли сильную боль в процессе. Малыш был хорошеньким. Вес и рост были в норме. Слава Аллаху. Только роды длились шесть часов. Аланур была все время рядом и впервые считай приняла жизнь на руки. Родилась прекрасная девочка. Ее назвала сама Эфсун – Дениз. Сейчас ей уже четыре месяца и малышка хорошо развивается. Так же родила и Бесте. Аланур так же была рядом. Только вот на родах уже не присутствовала. Родилась тоже девочка. Айлин – так ее назвали счастливые родители. Аланур стала бабушкой двух прекрасных девочек и была безмерно счастлива. Дом Бесте и Махмуда находился на соседней улице от родительского. Поэтому в доме Карлы каждый день звенели голоса двух маленьких детей. Айлин был уже месяц. Аланур все свое время посвящала внучкам. Зия был счастлив, видев жену рядом с малышами. Ему казалось, что это их маленькие детки. Но были лишь фантазии и воображения. А так он понимал, что это его любимые внучки. В супружеской жизни Аланур и Зии, ночи ничего не изменилась. Разве что, каждый стал на год старее. Женщина стала спокойнее и не было тех истерик и воспоминания о прошлом, что были раньше. Ночами они засыпали в объятиях друг друга, но большего так и не было. Аланур особо даже об этом не задумывалась, о Зия ждал действий от нее. Сегодняшний день семья Карлы снова проводила вместе. Аланур держала на руках маленькую Айлин. Это была ее долгожданная, любимая внучка. Естественно она не разделяла ни Дениз, ни Айлин. Но девочка ее дочери намного роднее. Она чувствовала особую тягу к ней. – Моя Айлин, внученька... – качала на руках дорогую сердцу малышку. Бесте и Махмуд сидели рядом, обнимаясь. Аланур видела в Айлин маленькую Бесте. Они были очень похожи. Для Зии это было особенно важно, ведь свою дочь он увидев впервые уже тридцатилетнем возрасте. – Мама, нам пора домой. Завтра мы не приедем. Мы едем в больницу, Айлин надо сделать прививку, мы приедем послезавтра. – взяла у матери дочь и прижала к себе. Девочка закряхтела, так как потревожили ее сон. Прекрасная бабушка улыбнулась. Впервые за всю жизнь она полноценно счастлива. Как и советовала Нармин, она отпустила прошлое и живет только настоящим. Вместе с Бесте и Махмудом, к себе домой отправились Мехмед и Аслы. Эфсун уже приготовившись ко сну сама, готовила Дениз. Поменяла подгузник и переодела в пижамку. Села кормить и в этот момент вошла Аланур. – Я не помешала? – спросила она и услышав отрицание, прошла и села рядом. Малышка жадно сосала молоко, как-будто кто-то отберёт. – Эфсун, тебе не больно? Они ведь могут кусать. – пояснила женщина. – Мне кажется, что у меня молока не хватает. Или мне просто кажется. Слава Аллаху, она спокойная! Тьфу-тьфу-тьфу! – она улыбнулась, смотря на дочь. – Да, главное не сглазить. – поцеловала малышку в лобик и та недовольно поморщилась. Аланур поцеловала Эфсун и направилась к себе. Зайдя в свою комнату, она увидела, что Зия находился на балконе. Сейчас было лето, поэтому тепло, а парой даже жарко. Аланур обняла его сзади, прижавшись своим станом к его спине. Он прикрыл глаза, получая любимые минутки наслаждения. – Я в ванну. Зайдешь ко мне минут через десять? Помочь надо кое в чем. – он лишь кивнул и тут же задумался. Чем же таким он может ей помочь в ванной? Женщина зашла и закрыла за собой дверь. Включила горячую воду, добавила специальное средство для пены и стала переодеваться. Сняла с себя домашнюю одежду и посмотрелась в зеркало. Как и обещали от шва осталась лишь белесая полоска. Было много других таких же полосок, некоторые швы так и остались. Но тело не выглядело уже так, как выглядело тогда. Аланур точно решила. Сегодняшнюю ночь они проведут вместе. Она поняла, что хочет этого. Хватит уже скрываться от мужа, боясь переодеться при нём. Накинула шелковый бордовый халатик и смыла легкий макияж. Была полностью готова и стояла спиной к выхожу. Как только прошло время и Зия вот-вот должен был войти в ванную комнату, Аланур настигло переживание. Но женщина собрала все силы в кулак и продолжила стоять. Дверь открылась и вошел он. Мужчина замер. – Ты звала меня? – выдавил он. В халате он видел ее не раз. Но сейчас она была особенно красивой. Он видит только спину, но уже хочется прижать к себе, а после развернуть и целовать. – Звала... – ее руки потянулись к поясу. Она развязала его и расслабила халат. А потом, вовсе смахнула его с себя и тот плавно упал к ногам, обнажая ее тело. Чувствовала его голодные, восхищённые и влюбленные взгляды на своем теле. Он подошел и крепко прижал к себе, зацепив руки на талии. – Зия, я... – уже хотела было передумать, но почувствовала его поцелуи на плечах. – Самая красивая, самая прекрасная, самая желанная.... Аланур, я аккуратен. Знала бы ты, как долго я этого ждала, но если... – хотел продолжить, но она развернулась и накрыла его губы своими. – Никаких «но», только ты и я. Я хочу запомнить эту ночь навсегда, постарайся... – прошептала она, затягивая в новый поцелуй. Руки Зии крепко сжали ее талию, как будто боялись, что она убежит...