3.
5 июля 2026 г., 00:11
Драко
Я просыпаюсь от легкого, едва уловимого сонным сознанием шума. Стук-стук-стук. Трижды с паузами, будто человек за дверью все еще сомневается, стоит ли вообще будить. — Драко, — слышится мягкий голос мамы. Сморгнув последние крупицы забвения, я отлепляю голову от подушки и сразу же жмурюсь, избегая яркого дневного света. Тонкие занавески совершенно не спасают от пришедшего в город весеннего солнца. Боже… Какого хрена утро наступило так скоро? — Драко, ты проснулся? — звучит с очередным ударом о деревянную поверхность. — Завтрак уже готов. Сколько себя помню, Нарцисса никогда не входила ко мне в комнату без разрешения. Из-за отца или же соблюдая мои личные границы по собственному желанию, но этот факт, как бы там ни было, уже долгое время оставался неизменным. — Встаю, — выкрикиваю, переворачиваясь на бок, и тут же непроизвольно выдыхаю болезненный стон. Тихий звук удаляющихся маминых шагов заглушается моим хриплым мычанием, тонущем в сгибе локтя. Блядство. Голова гудит так сильно, что, кажется, проще с размаху удариться ею о спинку кровати в надежде потерять сознание. Но все же, наверное, стоит попытаться добраться до ящика в столе, где лежит новая упаковка обезболивающего. Фрэнк хорошо успел помять меня вчера, прежде чем отправиться в нокаут. Внутри мышечных волокон расходятся короткие болезненные импульсы, а под ребрами саднит жаром. Вот вам и доброе утро победителя. Бой, как и ожидалось, дался непросто, но все же выигрыш в третьем раунде оказался у меня. Тридцатый. Мой тридцатый официальный бой. Тридцатая победа, громко прозвучавшая на добрую часть Сиэтла. Гребаный юбилей. Мне полагается праздновать, но единственное, чего я сейчас по-настоящему хочу, — не заставлять собственное тело принимать вертикальное положение и не напрягать натянутые до предела сухожилия. Но покой, даже относительный, — совсем не моя история. Как минимум потому, что напугать маму собственным недомоганием намного хуже, чем терпеть возникающие от перенапряжения судороги. С очередным стоном я тянусь за телефоном вниз. Пальцы цепляются об измятый ковролин, а после и за брошенный под кровать гаджет, что сейчас показывает пару минут после полудня. Черт. Я и не думал, что уже так поздно. Прочитав входящие сообщения и коротко ответив на некоторые из них, я жму на иконку Инстаграм, пару минут бездумно прокручивая ленту вниз. Спустя мгновение палец зависает над строкой поиска, и когда первые буквы введенного имени отображаются на экране, собственные руки ощущаются максимально чужими. Ведомыми чем-то до дрожи навязчивым. Хочется увидеть. Прямо сейчас. Пара секунд — и запрашиваемый профиль уже перед глазами. Я видел его прежде и не раз, но никогда не нажимал на фото, обведенное цветным кольцом уведомления. Серия картинок автоматически запускается после короткого клика. Правда врезается в зрачки. Все же это не было иллюзией. Гермиона Грейнджер действительно присутствовала на вчерашнем бою, делала ставки и, что более абсурдно, оказалась в моей раздевалке. Дерьмо. Забыть теперь вот уж точно не получится. Стоит мне выйти в коридор, как откуда-то с кухни доносится глухой звон, будто чашки сталкиваются друг с другом или же со стареньким кофейником. Маленькая квартира недалеко от порта обладает поразительной способностью разносить по каждому квадратному метру помещения абсолютно все звуки, пришедшие изнутри и снаружи. Две крохотные спальни, кухня-гостиная с потертым клетчатым диваном и вид на залив, но лишь при условии, что знаешь, под каким именно углом смотреть. Медленно усаживаясь на один из деревянных стульев, что жалобно скрипит под моим немаленьким весом, я пододвигаю тарелку с хорошо зажаренной яичницей ближе к себе и делаю вид, будто совсем не морщусь от боли в мышцах. Она то отступает, то вдруг врезается в спину или рабочее плечо. Мама, сидящая напротив, наблюдает за каждым движением словно врач из скорой, сканируя миллиметр за миллиметром. — Доброе утро, — делая очередной глоток кофе, произносит она. Пристальный взгляд рентгеном скользит по коже. — Доброе, — хриплю в ответ, хватаясь за вилку. Сегодня даже вес в несколько грамм кажется чрезмерным. Рука буквально отказывается держать что бы то ни было без дрожи в пальцах. — Сильно вчера досталось? — аккуратно интересуется Нарцисса спустя пару молчаливых минут. Я на мгновение застываю: еще раз прислушиваюсь к горячим пульсациям в теле и в итоге обреченно прикрываю глаза. Мы редко говорим про бои. Особенно за завтраком. Особенно в мамин единственный выходной, но иногда, например сегодня, она не выдерживает. Не может молчать из-за волнения. — Не сильнее, чем обычно. Пропустил пару ударов, — пожимаю плечами. Не совсем правда, но и не ложь. — Бывает. — У тебя на скуле кровоподтек. — Зато все кости целы, — широко улыбаюсь в попытке разрядить атмосферу. Выходит паршиво. — Драко… — почти надрывно произносит она мое имя. — Просто шутка, — опустив глаза в стол, я беру кусочек тоста и начинаю макать его в растекающийся по тарелке желток. Яйца, сосиски и поджаренный хлеб — простая и понятная еда, прямо как и мамина забота. Как бы занята она ни была, сколько бы смен подряд ни работала, но горячий завтрак ежедневно ждал меня перед школой, а после и университетом. — Это не смешно… — продолжает Нарцисса, и изящные пальцы, на которых всегда надета парочка тонких серебряных колец, плотнее сжимаются вокруг кофейной чашки. Стучат о толстые бортики керамики. — Это… совсем не то, о чем я мечтала для тебя. Ты достоин лучшего, а я так подвела… — Нет, — отрезаю жестко, не давая ей продолжить бросаться обвинениями в свою же сторону, и поднимаю прямой взгляд. — Ты ни в чем не виновата. Не смей так думать. Бои — это временно. Ты же знаешь. — Я могла бы поискать еще какую-нибудь подработку и… — Мы это уже обсуждали, — перебиваю, откладывая вилку в сторону. — Зачем из раза в раз говорить об одном и том же? Ответом служит молчание. Лишь мерное гудение холодильника и наше полузамершее дыхание витают в воздухе наряду с пыльным напряжением. Бои были моим выбором. Когда отец умер, оставив после себя лишь долги и горсть болезненных, пахнущих кровью воспоминаний, я долго не думал. При первой же возможности принял спонтанное предложение от букмекера, случайно оказавшемся в моем тренировочном зале, чтобы не рисковать перед возможным визитом коллекторов. С тех пор выходить под гул толпы в клетку стало привычкой. Позволить маме разбираться с перешедшими по наследству денежными обязательствами самостоятельно я элементарно не мог. — Я боюсь, что однажды ты не вернешься домой после субботней ночи, — голос Нарциссы, на первый взгляд спокойный и сдержанный, но если прислушаться повнимательнее, то становится заметен этот громкий треск души, который она, как всегда, пытается надежно удержать глубоко внутри себя. — Боюсь, что однажды мне просто позвонят из больницы и скажут, что ты не встал после очередного удара. — Этого не будет. Никогда, — тихо, но твердо. — Я в порядке, мам. Правда. Она смотрит на меня долго. Смотрит так, будто хочет поверить. — Хорошо, — звучит с коротким кивком. Слишком быстро. Слишком натянуто в уголках губ для стопроцентной правды, но вполне достаточно, чтобы отпустить этот разговор на сегодня. Оставшееся время мы едим в комфортной для нас двоих тишине. Настенные часы выбивают монотонный ритм, а за маленькими окнами гудит никогда не спящий город, и слышится крик редко пролетающих мимо чаек. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Жизнь продолжается, даже если ты не успеваешь за ней. Даже если тебе хреново, даже если ты голоден или устал. Секундные стрелки всегда бегут только в одну сторону — вперед и никогда обратно.
