7.
7 июля 2026 г., 19:39
Драко
Запах пота, мела и железа въелся в здешние стены так, будто стал частью фундамента. Даже открытые нараспашку окна не смогут его выветрить за долгие, долгие годы. Стрелки настенных часов тянутся к одиннадцати, свет наполовину выключен, в зале уже никого: только я, боксерский мешок на цепи и тяжелое дыхание, отдающееся эхом от толстых бетонных перегородок. С каждым ударом ладони начинают гудеть сильнее, но я не останавливаюсь. Меня буквально распирает от энергии. Впервые за долгое время внутри что-то не просто горит — оно живет. Мозг тихо и без слов крутит на повторе воспоминания о ней. Кто же знал, что присутствие Гермионы в жизни так быстро станет зависимостью. С другими подобного не случалось. На краю сознания слышится хлопок входной двери, но я не оборачиваюсь. В такое время сюда может зайти только Майкл. — Долго же тебя пришлось искать, — вдруг раздается незнакомый голос за спиной, точно не принадлежащий тренеру. Я ловко подхватываю бутылку с водой, оставленную на полу, и, параллельно откручивая пластиковую крышку, оборачиваюсь. В нескольких метрах от ринга, будто напоследок все еще пытаясь удержать дистанцию, стоит Рон Уизли. Узнать сына мэра получается не сразу. Огненно-рыжие волосы, служащие многим и мне в том числе опознавательным знаком принадлежности к столь благородной фамилии, сейчас спрятаны под черной кепкой, сдвинутой так низко, что едва видны глаза. — Заблудился? — бросаю, вытирая пот предплечьем. Соленые капли быстро впитываются в черные спортивные бинты. — Нужно поговорить, — игнорируя вопрос, произносит он совсем недружелюбно и подходит ближе. — О Гермионе. — Не знал, что ты ее секретарша. Раньше мы общались напрямую. Я вижу, как в ответ на мои слова он плотно сжимает зубы и кулаки, застрявшие в карманах джинс. Будто только так через дрожащее напряжение может взять свои эмоции под контроль. — Она не для тебя, — говорит Уизли голосом, полным ярости. — Если тебе нужны от нее деньги — ничего не выйдет. Она совсем не дура, как ты, вероятно, думаешь. Она заслуживает кого-то получше, а не… — А не меня, да? — продолжаю за него, усмехаясь. — Дай угадаю… ты — более подходящая кандидатура, верно? — Я не собираюсь с тобой долго разговаривать, отброс, — продолжает он свой монолог. — И так потратил кучу времени, чтобы добраться в эту дыру, так что слушай внимательно. Если ты не прекратишь крутиться около Грейнджер, я сделаю так, что твой следующий бой станет последним. Зарабатывать ты не сможешь, и коллекторы быстро придут за вашими с матерью нищими задницами. Я не двигаюсь. Не меняюсь в лице, хотя хочется совсем по-звериному оскалить зубы при упоминании Нарциссы. Оскорбления в собственный адрес совершенно не трогают, но пустой треп о маме я не приемлю. — Это угроза, Уизли? Сделав глоток воды, я несколько раз полощу ею рот, а после сплевываю прямо на пол нежданному гостю под ноги. Брендовые ботинки покрываются мелкими пузырчатыми брызгами. — Это обещание, — резко подается он вперед. — Пара звонков — и твое маленькой шоу в клетке может пойти не по плану. Думаешь, у тебя нет слабых мест? Они есть у всех. — Ты прав. Конечно же, есть. Я тоже делаю шаг навстречу, и то, как стремительно, почти инстинктивно Рон меняет траекторию движения, в испуге отшатываясь назад, выглядит до боли комично. Он спотыкается, позорно заваливаясь на одну сторону, и лишь в последний момент успевает ухватиться рукой за пружинистые тросы ринга, сумев удержать слабое равновесие. — В следующий раз, — говорю тихо, подступая еще ближе. Когда я останавливаюсь перед ним, тень моего тела полностью накрывает собой его подрагивающий силуэт. — Когда решишь прийти сюда с угрозами, убедись, что не забыл в папочкином доме собственные яйца. Рон бросает в мою сторону отчаянный, полный презрения взгляд, — смесь ненависти и страха, которые он сам до этого момента не осознавал в полной мере. Его бледные губы, тронутые веснушками, плотно сжимаются, пока дыхание скачет то вверх, то вниз. — И кстати, если увижу, что ты приближаешься к Гермионе без ее желания, я сломаю тебе ноги.
