Трофей

Внутри шатра располагался один большой низкий стол, за которым сидели несколько мужчин и пара женщин. Три места слева от Захарэля пустовали, и ещё одно оставалось скобяным на дальнем конце стола. Это, последнее, располагалось рядом с женщиной с чёрными кучерявыми волосами, и его тут же занял появившийся из-за полога варвар. Женщина немедленно оплела его шею руками и втянула в долгий поцелуй. Намар запнулся, засмотревшись на это не совсем приличное по меркам его родины проявление чувств, а когда пришёл в себя, обнаружил, что сразу несколько мужчин смотрят на него так, что их взгляды можно описать только словом «голодные». Ему, очевидно, предназначалось место между Вороном и Аймиром, а Захарэль сидел по другую сторону от вожака. Ворон не стал утруждать себя представлениями и приветствиями, просто кивнул мужчине рядом с ним, и тот тут же наклонился, чтобы налить ему в металлический кубок какой-то напиток. Захарэль наполнил чаши Аймиру и себе. Прямо напротив Намара один из мужчин улыбнулся и, наполнив пустую чашу, пододвинул ему. — Привет, краасавчик. Я — Тревел, и я выиграю тебя завтра. Как тебя зовут? — Намар, — отозвался Намар коротко, потому что вспомнил рассказы Аймира об этом человеке, и потому что обнаружил, что он очень даже привлекателен, но то, как он смотрел на него, было очень неубедительно и очень тревожно. — Похоже, Щенок довольно уверен в себе, — прокомментировал коренастый коротышка, сидевший на следующем стуле. Раздалось несколько смешков, хотя Трев, похоже, привлёк и пару сердитых взглядов. — Он потратил довольно много времени, оспаривая мой расчёт по шансам. — Ты уравнял меня с Калебом! — возмутился Тревел, указывая на другой конец стола, мимо коротышки, на блондина, который, похоже, не собирался отвечать, просто смотрел через стол так, что это давало понять: он не очень впечатлён. — Я оскорблён. Намар, возможно, на некоторое время выключился из разговора, в основном потому, что не мог оторвать глаз от этого блондина. Дева, он как будто сошёл прямо со страницы одной из тех книг о севере! Возможно, той, которую он прятал под собственным матрасом, пока ещё был учеником и не мог достать настоящих «весёлых картинок». Калеб одарил его взглядом в ответ, и Намар поспешно опустил глаза обратно к столу. — Попытайся вести себя прилично, Тревел, — сказал Ворон мужчине через стол. — Я веду себя прилично! — отозвался тот и широко улыбнулся. — Вопросы по порядку: справедливо ли, что Блэт и Рэвол участвуют оба? Ты же знаешь, что если кто-то из них выиграет, они просто поделятся. В следующую секунду он махнул рукой в сторону черноволосой красавицы и варвара, но Намар понял, что его внимание обращено не на них — рядом с парочкой сидели двое мужчин, один постарше с густой чёрной бородой, другой помоложе, чисто выбрит и смотрит на Тревела так, словно думает, не напасть ли на него прямо сейчас. — Я думал, ты был уверен, что легко всех обойдёшь, — заметил он. — Я беспокоюсь о тебе, Рэвол, дорогой. — Трэвел игриво похлопал ресницами. — Чем больше конкурентов, тем больше шансов, что кто-нибудь ткнёт тебя лицом в грязь, прежде чем я получу свой шанс сделать это. Что бы Рэвол не собирался ответить на это, его остановил удар кулаком по столу, произведённый Вороном с таким грохотом, что Намар чуть не выпрыгнул из кожи. — Достаточно! Приберегите силы до завтра! «Завтра». Когда эти люди — и, по-видимому, ещё несколько — будут сражаться за право предъявить на него права. Сделать его своим наложником. Аймир пытался изложить это в более деликатных выражениях, но суть сводилась к тому, что если завтра не произойдёт чуда, тот из этих немытых северных варваров, кто окажется сильнее, получит Намара в полное распоряжение и… «Дева». Его взгляд скользнул вниз, к концу стола, где сидел молчаливый блондин, и Намар заёрзал на своём месте. — «О чём ты думаешь, Намар? Что с тобой не так?» — Привет, красавчик, — окликнула его черноволосая любительница дикарей, заставляя выпрыгнуть из этих мыслей. — Ты не собираешься попробовать эль? — посмотрев на Намара, она расплылась в улыбке. — Многие парни здесь просто умирают от желания посмотреть, как ты «глотаешь». Ворон тихонько рассмеялся. Аймир застонал. — Серьёзно, Изи?! Намар провёл остаток ужина, игнорируя всё более непристойные комплименты Трэвела, и не менее непристойные шутки Изабель. Тот факт, что Ворон продолжал через его спину то и дело тянуться к Аймиру и пристальный, нечитаемый взгляд блондина с другого конца стола, подливали масла в огонь. Не то чтобы это его смущало. Или заставляло отводить взгляд. Наконец, спустя, как ему показалось, несколько часов, Ворон встал и решительно вывел Намара за дверь, Захарель и Аймир неторопливо последовали за ними. Они прошли к новой палатке, большой, лучше обставленной, чем та, в которой проснулся Намар. Там было несколько сундуков, большой стол и стулья, а также смехотворно много мехов и что-то вроде складной ширмы, которая служила перегородкой и отделяла часть помещения, которая, видимо, служила троице спальней. Кроме прочего Намар увидел на полу возле выхода самую большую собаку, какую когда-либо встречал. Честно говоря, больше она походила на льва, маскирующегося под собаку. — Сними это, — сказал Ворон, а затем, после того как у Намара едва не случился сердечный приступ, добавил: — У Аймира найдётся что-нибудь, в чём ты сможешь поспать. Аймир выбрал этот момент, чтобы ввалиться внутрь рука об руку с Захарэлем, смеясь над чем-то, а затем по просьбе Ворона забрался в сундук и вынул оттуда какую-то (уродливую, но, по крайней мере, не покрытую перьями) ночную рубашку. Всё это можно было бы считать верхом гостеприимства, если бы Захарэль не смотрел на него так, как будто каждую секунду надеялся, что Намар сделает что-то, что послужит оправданием того, чтобы отрубить ему голову. И того факта, что как только он переоделся, Ворон схватил его и снова сковал ему запястья. По крайней мере Намар предположил, что поскольку Ворон указал ему на кучу одеял и мехов, которые, по-видимому, считались здесь постелью, его никто не собирался беспокоить и спать предстояло в тепле. Аймир практически уложил его, даже помог найти положение, в котором было бы не так неудобно лежать. — Постарайся немного отдохнуть, — напутствовал он. — Мастиф, — скомандовал Ворон. — Сторожить. Лев, маскирующийся под собаку, плюхнулся на землю возле «кровати» Намара. — А ты — не делай глупостей, — закончил вожак. «Я сделаю всё возможное», — подумал Намар, но вслух ничего не сказал, потому что собака смотрела на него взглядом почти таким же осуждающим, как и её владелец. Затем все трое скрылись за ширмой. Намар вздохнул было с облегчением, но прошло несколько минут и начались… звуки. Сначала это были тихие голоса. Аймир говорил, что «он прямо там», и Ворон хихикал что-то, что было трудно разобрать, а затем Захарель замечал, что «рад, что завтра он станет проблемой для кого-то ещё». Потом ещё какой-то шум, что-то вроде хриплого звука, который смутно походил на стон, и о… Ох. Намар не был каким-нибудь краснеющим девственником, но он определённо краснел прямо в этот момент. Радуясь, что его никто не видит (кроме проклятой собаки), он попытался глубже закутаться в одеяло, в надежде, что это хоть немного поможет. Это не помогло. Звуки становились всё непристойнее и были достаточно громкими, чтобы Намар легко представил, что там происходит. Или, если точнее, достаточно громкими, чтобы он не мог перестать это представлять. Аймир, несмотря на его первоначальные протесты, был самым громким из троих, но временами голос Ворона звучал так хорошо, что Намар задался вопросом, не делает ли этот человек это нарочно? — Если ты так беспокоишься о шуме, — заметил он. — Возможно, Захарэлю стоит дать тебе что-нибудь, чтобы занять твой рот. — Полагаю, меня можно уговорить предложить колдуну свою помощь. Намар зарылся лицом в меха и захныкал. Казалось, они занимались этим часами. Он был почти рад, что его руки связаны, поскольку это устраняло любое искушение прикоснуться к себе, но не настолько рад, чтобы не подумать, что это какая-то новая форма пыток. По крайней мере, утешил он себя, ему предстояло иметь с этим дело всего одну ночь. Потому что завтра… Нет, это мысль вообще не помогла. Утром Ворон развязал ему руки, чтобы Намар позавтракал с Аймиром, а затем заставил его снова переодеться в тот нелепый наряд, в котором он был прошлой ночью. Аймир даже предложил ему расчёску и зеркало, чтобы он мог хотя бы попытаться привести волосы в порядок. Затем появилась Изабель, она с ухмылкой на губах ворвалась в палатку и проворковала: — Доброе утро! Я принесла косметику на случай, если ты захочешь выглядеть ещё красивей. В конце концов, это день твоей свадьбы. У тебя уже есть фаворит? Спорю, это Калеб. Я уже сказала тебе спасибо за то, что ты предоставил нам повод посмотреть, как красивые мужики борются друг с другом в грязи? Намар моргнул, пытаясь переварить этот поток мыслей. У него дома мужчины действительно использовали косметику, хотя он не думал, что в этом что-то понимают на диком севере… Но в конечном счёте это была меньшая из его проблем. — Я… Может быть, немного сурьмы. Не потому что он хотел выглядеть «красиво» для кого-либо, но он всегда чувствовал себя увереннее, когда его внешность была на высоте. Затем следующая часть слов Изабеллы просочилась в его мозг. — Извини… Свадьба?! Изабелла и Аймир обменялись взглядами. — Намар, — мягко проговорил Аймир. — Ты ведь понимаешь, что такое наложник, верно? — Мне НЕ нужны разговоры о постели! — выпалил Намар. — Особенно после… — он резко замолк. Аймир покраснел. Изабелла захихикала. — О да, он такой громкий… — В любом случае, — продолжил Аймир как ни в чём не бывало, — это было не то, что я имел в виду. Для рейдера взять наложника — это обязательства. Как правило, на всю жизнь, если только кто-то другой не бросит ему вызов. На воина, который не обеспечивает свою женщину или мужчину, или плохо с ними обращается, или позволяет другому претендовать на них, будут смотреть свысока. Это было бы губительно для любого, кто надеется когда-нибудь возглавить собственную банду. — С другой стороны, — добавила Изабелла, — такой красивый и редкий трофей как ты был бы прекрасным символом статуса. Ожидается, что он осыплет тебя подарками, оденет в прекрасные меха и всё такое. Не заблуждайся, — он ткнула пальцем в целителя. — Аймир хочет одеваться так. Она вздохнула. — Все эти красивые вещи… Иногда я почти готова позволить своему Бу связать меня. То есть, метафорически. Всякими там обязательствами. В буквальном смысле — пробовала, понравилось. Южане действительно хороши с узлами. Кстати, ты не ответил на мой вопрос. — Который из них? — уточнил Намар, всё ещё немного зацикленный на изображении Изабеллы, зеленокожего дикаря и узлов, но в основном на «связях». — О том, есть ли у тебя любимчик. Калеб, например. Светлые волосы, мужественный подбородок, ты пялился на него всю прошлую ночь? — Я этого НЕ делал! Аймир погладил её по голове, как ребёнка. — Значит, ты притворялся? Намар свирепо посмотрел на них обоих. — Я… просто позвольте мне сохранить подобие лица, хорошо? Это дало ему повод посмотреть в зеркало и попытаться вернуть свои эмоции под контроль. Он не знал, почему именно теперь к глазам должны были подступить слёзы, когда он уже успел смириться с тем, что следующей ночью окажется в постели с незнакомцем, оправдав это тем, что ему нужно подыграть им, дабы выгадать момент и сбежать. «Привязанность». Он не должен ждать от них ничего хорошего, хотя даже в Эстере существовали неписанные правила относительно того, что кого-либо нельзя брать против его согласия. Настоящие отношения — это то, на что он никогда не позволял себе надеяться, и теперь это… это скорее походило на то, чего добивался от него отец, если бы только его отец был грубым, неотёсанным варваром с севера, и вместо тощих, но хотя бы воспитанных дочурок других магистров, которых отец постоянно приводил к ним в дом, теперь перед ним выстроился ряд мускулистых, красивых и неотёсанных мужчин.